Глава 33

- Саш? Его хриплый голос мешает оставаться в неспокойном сне. Я сижу на кровати в том самом доме. Дневной свет пробивается сквозь приколоченные к окну доски, касается моего лица, подушки, на которой только что лежала моя голова. Я улыбаюсь и смотрю на старуху, что сошла с фотографии и сидит теперь передо мной на низком табурете. Длинный подол ее черной юбки развивается от ветра, которого я здесь совсем не ощущаю. Голос шелестит – Вернись в свой дом, мы ждем тебя. Её сухие костлявые руки тянутся ко мне, прикасаются к щеке, и я испуганно кричу. - Ты чего? – Денис выругался. – Тише, Саш, это сон! Я открыла глаза, сбрасывая наваждение, потрясла головой. Рука Дениса в сантиметре от моего лица. - Не трогай меня! - И не думал. – Он одернул руку, закинул руки за голову. Вздохнул. Я осмотрелась по сторонам. Моя бывшая комната. Мы на кровати. Я под одеялом, он рядом, обнаженный в одних трусах. - Мы что вместе спали? - Да. – Он улыбнулся. – Не бойся, ничего не было. Ты так отъехала вчера, что я испугался. - Серьезно? – я нахмурилась. И вправду голова кругом, ничего не помню после того, как выбежала из дома. Может, мне это все тоже просто приснилось? Я с надеждой посмотрела на Дениса, тот бросил: - Ну и поездка вчера была. Капец. - Да. – Я села, прикрыла руками грудь. Я в одном белье. – Ты меня раздел? - Да. – Он снова улыбнулся. Даже не отрицает. – Жарко в доме. Ты как себя чувствуешь? Я пожала плечами. В горле сухо, хочется пить. - Пойдем завтракать? - Ты хотела сказать обедать? – он встал. Я посмотрела на его ноги – на них тоже татуировки – черные знаки. – Потом, домой? Мне Павел звонил, ждет. Вы вроде в отпуск собирались? - Потом обратно. – Прошептала я одними губами, и Денис удивленно вскинул брови. - Серьезно? Опять? Ты с ума сошла, хуба-буба! - Не сошла. При дневном свете всё будет иначе, уверена. Мать радуется, кружит вокруг нас, накрывает на стол. Денис, подхалим, помогает ей, расставляет тарелки и кружки, наливает вино. Я не хочу пить, но предвкушение поездки сводит с ума, и я пью красное вино. Мать ничего не спрашивает, ничего не говорит, смотрит с укором. Прощаемся. Я обещаю, что скоро снова ее навещу. Та кивает головой, целует – как сильно прижимается. Верит мне, а я и себе сейчас не верю. Снова дорога. Как по-другому она сейчас выглядит при дневном свете. Указатель. Денис сворачивает с трассы. Ругается. Шипит на меня, машина трясется и подпрыгивает по ухабам. Полоски леса с обеих сторон и вот она, эта глухая маленькая деревенька. Дома, покинутые и брошенные. Венчает их небольшую цепочку тот самый дом, в котором я оставила вчера свою веру. Дверь приоткрыта, поскрипывает на ветру. Пустые глазницы окон, словно стесняются меня – вертикально приколоченные доски, как опущенные ресницы. Я вышла из машины. Вдох – выдох. Денис рядом, берет за руку, идет вперед. Я пытаюсь отдышаться еще у входа. Знаю, внутри мне дышать будет нечем. Полупустые комнаты звенят эхом от наших шагов. Кухня – свалка пустых бутылок и мусора, коридор – пошарпаные обои, висящие недооторванными пожелтевшими кусками, спальня – комната кажется намного больше, чем ночью. Я смотрю на фотографии, что не исчезли, как я надеялась – старуха смотрит на меня с прищуром. Слева фото молодой женщины. Денис выдыхает. Мы думаем одно и то же – как она на меня похожа. - Мама твоя по ходу. – Он тянет руку к фотке. - Не надо. Не трогай. Он отходит к двери, опирается о дверной косяк. Летит штукатурка. Воет ветер. Я решительно раскрываю дверцы шкафа – черные свечи, книги, мешочек с нитками, спицы, рассыпанные монисты, мусор, обрывки газет. - Что ты здесь хочешь найти? – Денис хмурится, подходит, встает рядом. С высоты своего роста смотрит на полку, до которой я не дотягиваюсь. - Что там? - Фотоальбом. И мешок с рисунками. Он берет их, на меня летит пыль. Я закрываю глаза. В руках мягкая обложка альбома. Открываю глаза и иду к выходу. - И это всё? – он идет следом. Улица – спасительный ветер притупляет дрожь. Я резко оборачиваюсь, льну к нему, он растеряно выдыхает, обвивает меня, дрожащую, руками. Целует в голову и я, замираю. - Тише. – Его шепот ласкает слух. К машине не иду – нет сил. Расслабляюсь в его руках. Моя дрожь передается и ему. Или мне кажется? Да нет – он смотрит хмуро и взволнованно, держит меня крепко, движение – нас бьет током, что вытекает из кончиков его пальцев и вновь затекает в меня. - Я узнала тебя, - мой тихий шепот обволакивает его. – Твои родители не погибли в аварии, верно? Он еле слышно хмыкает, напрягается, поворачивается в сторону соседнего дома и с силой закусывает губы. Я смотрю на развалившееся крыльцо, на котором десять лет назад мы с ним сидели. - В тебе сложно узнать того подростка. Но теперь я вижу его глаза, и эту грустную улыбку. – я протянула руку и провела кончиками пальцев по его волосам. - Поверь, я приложил немало усилий, чтобы максимально избавиться от того прошлого. И до сегодняшнего дня, я даже на миг, на долю секунды не возвращался туда. Точнее до того дня, когда увидел тебя там, в кабинете у Вадика. – Ты сразу узнал меня? Он кивнул. - Сразу. Образ той испуганной мелкой девчонки навсегда отпечатался в моём сердце. Я никогда не забывал о тебе, Саша. В твои пятнадцать, когда ты искала мать, я тебя впервые и увидел. Ты помнишь тот день? Я напрягаюсь. Те дни как в тумане. Меня потом нашли с полицией, и отец хорошенько прошелся по мне ремнем. И отбил все охоту знать правду и объявил меня чуть ли не умалишенной. - Помню. ты сидел на крыльце, когда я приехала. И я у тебя спрашивала о своей матери. Ветер завыл с новой силой. Я уронила голову на его грудь и тихо заплакала. Уже после, когда с трудом успокоившись, я стояла у машины, он медленно подошел к соседнему, покосившемуся дому своего детства. Постоял на пороге, но так и не смог переступить его. Сел на крыльцо, уронив голову в ладони. Я в сомнениях потопталась на месте, а затем подошла и села рядом, обняв его за плечи. Закрыла глаза, подставляя лицо внезапно пробившемуся сквозь густую пелену облаков солнцу. - Я попал в детскую колонию-интернат для трудных подростков. Одиннадцатый класс заканчивал в школе при пастве, там же и познакомился с родителями Вадика. Его отец был главный спонсор и меценат. Он тогда часто появлялся в этих краях, лично руководил строительством нового храма. И уже тогда он мечтал о приличной девушке для своего сына. Для Вадима. Про меня тогда и речи не шло. Ден усмехнулся. - Мечтал о невинности, но Вадику, как назло, попадаются одни шлюхи. - Спасибо, - Я горько усмехнулась. - Не про тебя же я, - он потряс меня за коленку. Оставил руку. - Ты просто порочный цветок. Но ты искренняя в своих чувствах, Саша.