Глава 37

- А вдруг и вправду на мне проклятие? Я боюсь, не хочу испытывать судьбу. Хотела вернуться в дом, но он не верит мне... – Произношу шепотом. Вадим спит – три часа ночи, а мне не до сна – перед глазами фотографии с альбома, в голове – шелест старушечьего голоса. Не хочется умирать. - Я верю. – Сказал Денис, не дав закончить мне фразу. – Ты хочешь снова вернуться в тот дом? - Да, хочу. – Я прикрыла рукой телефон, сказала еле слышно: - Отвезешь меня? - Отвезу. – Он не раздумывал ни секунды. – Сделаем, все, что пожелаешь. Когда? - Завтра с утра? То есть уже сегодня. Вадим на работу уедет, и поедем, хорошо? - Хорошо. В девять буду у вас. - Спасибо. *** В этот приезд дом уже не кажется устрашающим. Я, не дожидаясь, пока Денис заглушит мотор, выбежала из машины и бросилась в дом. Половицы пола скрипят приветственно. Я прямиком в спальню. Денис заходит следом, помогает мне встать на табурет, светит фонарем, дневного света не хватает, я сама хочу разбирать хлам на антресоли старого шкафа. - Здесь ничего нет. – Я разочарованно спустилась в его руки, вспомнила про слова старухи. Обернулась – вместо старухи, на меня с фотографии в углу смотрит мать. Денис следит за моим взглядом, берет фотографию, отмахивается от паутины и пыли, что, кружась, летит на его лицо. К фоторамке на скотч прикреплен конверт. Я вырываю его из рук Дениса, выхожу из дома на крыльцо. В конверте пожелтевший от времени листок. Я, дрожащими руками, разворачиваю его, читаю, поворачиваясь к свету. «…Я натворила страшных дел. Как же я теперь сожалею! Но ничего не вернуть и не исправить. Мои дни сочтены – он так и не полюбил меня. Он рядом, как я и хотела, но в глазах нет любви, там черная пропасть, на дне которой его заточенная мною душа, и расплата за это близка. Невозможно быть счастливой на черном привороте. Это я только теперь понимаю, когда все сделано и свершено. Чувствую, не дождусь третьего полнолуния, не завершу ритуал. Отворот только на полную луну, а во мне от реки жизни остались лишь капли. Я с собой смирилась. Но как страшно мне за тебя. Как еще уберечь тебя от расплаты за мой грех – не знаю. Я и так оставила тебя вдалеке от себя, бросила, в надежде на твое спасение. Прости. Если сможешь. Мое сердце оставлено там, с тобой, душа же в черной паутине. Если вдруг, ты когда-нибудь, это прочтешь – сделай, как я написала. Спаси себя, доченька, умоляю, спаси». Я посмотрела вдаль, тяжело вздохнула. Денис протянул ко мне руки, но я отпрянула, снова пробежала глазами по строчкам. «... Заверши ритуал – трижды вернись в дом в полнолуние, читай молитву, каждый раз забирай с собой по одной черной свечи. Свечи заговоренные, их три, они должны быть в доме. В полнолуние сжигай их дотла. На третий раз морок отступит – твой ангел укроет тебя. Не ты, а он станет черным, спасая тебя. Я часто вижу его во сне – черный ангел с раскинутыми в стороны крыльями». Я перевернула листок – далее написанная от руки молитва. Чернила немного потекли, буквы размазаны – мать плакала, писав ее? Мы вернулись в дом, нашли три черных свечи, что лежали в отверстии в полу – пришлось потратить на их поиски уйму времени. Все обыскали, но дневника, о котором я думала последние дни, нигде не было. Расстроено вышла на улицу, мысленно не прощаясь с домом, окинула взглядом двор. Забор давно покосился, сливаясь с огромной осокой, что торчала из земли сухими стебельками. - Что это там? – спросила я, хмуро всматриваясь вдаль. Казалось, из травы, виднелось что-то деревянное. - Видимо, колодец. – Денис пошел вперед, я следом. Снег хрустит под ногами, желтая трава торчит из него грязными кляксами. – Точно, колодец, я помню его. Я остановилась у низкого деревянного колодца. Его доски просели и местами прогнили, внутри сияла черная квадратная дыра. Я мотнула головой – в наваждении, что приходит ко мне вместо сна, я лечу именно в такой. И тот ангел, что спускается за мной, так похож на татуировку Дениса. Сюрреализм какой-то…как в такое можно поверить… - Там есть вода? – отчего-то мне важно это знать. Денис выдохнул, посмотрел на меня удивленно, сказал, усмехаясь: - Ты серьезно? Хочешь, чтобы я это проверил? Я нервно засмеялась – действительно глупо, но мне надо знать. И сама не знаю – почему, но надо. - Да. Он выгнул брови, провел рукой по волосам. Включил фонарь и посветил вниз. Я выглянула из-за его плеча. - Что там? - Ничего. Промерзлый лед и грязные листья. - Глубокий? - Нет, не очень. Воды не видно. Подожди. – Он нагнулся, взял с земли кусок деревяшки, бросил. Несколько секунд тишина и глухой стук о дно. – Вроде нет воды. Замерзнуть не успела бы, видимо, ушла, как и вся жизнь из этого места. Поехали. Он хлопнул меня по плечу, развернулся, но я вырвалась, сказала с горящими от догадки глазами: - Дневник там. Он уронил в ладони голову, сказал тихо и медленно: - Са-ша, хватит, пойдем. - Ден! - Ну что? – он вскинул голову, улыбнулся и его голубые глаза заблестели от смеха. – Хуба-буба, хватит мне мозг парить. Мы и так хорошо здесь потусили. - Ну посмотри. - Как? Я же не человек-паук. Он громко засмеялся, я поежилась. - Тогда я сама. Он усмехнулся, засунул руки в карманы джинсов, кивнул: - Ну давай, я посмотрю на это. А я и не шутила. Развернулась, села на корточки, опустила руку – ледяные стенки колодца кольнули острыми занозами. - Вы чего тут? – прозвучал чужой голос. Я вскрикнула. Колодезная чернота подхватила мой голос и глухим эхом завибрировала по стенам. Денис подхватил меня, поставил на ноги. Мы обернулись. Седой старик стоял поодаль, опираясь о трость. Фуфайка на нем развивалась от ветра, лохматая челка то и дело свисала на глаза. - Здравствуйте. Вы здесь живете? – спросил Денис, сжав мою руку. - Да. А вы чего здесь ошиваетесь? Не первый раз уже вашу машину вижу. Потеряли что? - Потеряли. – Сказала я, выходя вперед. – Здесь когда-то жила Анастасия Ч. Это моя родственница. Глаза старика сузились. Он с минуту молчал, изучая нас цепким взглядом, затем сказал: - Дочка ты ее что ли? - Да. – Я подошла ближе, остановилась в метре от старика. – А как вы узнали? Вы знали ее? - Знал, конечно, всю жизнь здесь прожил. Она мне говорила, что ты когда-нибудь придешь. Вот только я и дождался. Здесь никого в округе больше и не сыщешь. Она тоже померла. Вот в этом колодце и нашли со сломанной шеей. Снег вдруг под ногами сделался черным, и я почувствовала, как медленно оседаю – земля стремительно уходила из-под ног.