Глава 23

– Я ведь не облажалась? – спрашиваю взволнованно, как только мы выходим из бизнес-центра. – Правда? Боже, мне не стоило соглашаться!

Я жалею, что не посоветовалась заранее с Ильясом. Прикладываю руку груди, где сердце танцует свой сумасшедший бит. По молчанию мужчины понимаю, что нельзя было решать так быстро.

Но мне хотелось закончить всё! Распрощаться с прошлым, двигаться вперёд. Подальше от Демида, встреч с ним. Сколько ещё я могла выдержать? Каждое наше столкновение поднимало прошлое, убивало воспоминаниями.

А так… Юристы оформили договор, Ильяс проверил. Пока это всё делалось – приехал частный нотариус, которого вызвали в срочном порядке. Три моих подписи, и всё закончилось.

Остались только мелкие детали в виде развода.

– Не знаю, – Ильяс качает головой. – Это ведь твой договор, Лиза, не мне решать, что ты хочешь получить. В плане выгоды – акции были провальной целью. Нам бы пришлось отдать много за них и потрепать нервы. В плане ценности для тебя… Тут только тебе решать.

– Я получила намного больше, чем рассчитывала.

– Значит, не облажалась. На самом деле, всё прошло даже проще, чем я ожидал. Думал выбивать из Юсупова каждую копейку придётся.

– А ты не выбивал?

– И близко не так, как рассчитывал. Но, может, Демид собирался провернуть трюк с акциями. Отвоевать назад большинство, отдав тебе акции. Не уверен.

Я сама не уверена, что произошло в конференц-зале. После моих слов муж как-то осёкся, замолчал. Я никогда не видела его настолько растерянным и сбитым с толку. Будто у меня выросли крылья за спиной, а на лице появилась чешуя.

И пока Демид приходил в себя, его юристы уже засуетились и начали всё оформлять. Наверное, я должна была почувствовать хоть какое-то удовольствие, сломала планы мужа…

Но я ощущаю только усталость.

И свободу.

– Ты ведь поможешь с разводом? – прошу, натягивая рукава пальто. – Я не знаю, как всё правильно оформляется. Юриспруденция не моя сильная сторона. Или финансы. Или…

– Я так понимаю, проще перечислить твои сильные стороны?

– Медицина. Если вдруг тебе понадобится операция…

– Постараюсь обойтись без этого, – Ильяс хмыкает, достает пачку сигарет из кармана. А после косится на мой живот, и тут же прячет обратно. – Удивлён, что Демид не знает о твоей беременности.

Я тоже. Это все ещё не укладывается в голове. Выкидыш… Он решил, что ребёнка больше нет. И это… Никогда не думала, что буду радоваться вырезанному аппендициту.

Но это прикрыло мою беременность лучшим способом. Теперь осталось сходить с кем-то на свидание, придумать историю про ослепительную влюбленность.

То, что у меня уже второй месяц беременности, немного портит ложь со сроками. Но я смогу с этим справиться, прикрыть себя по всем фронтам. А дальше… Просто жить?

– Помогу, – вдруг отвечает Ильяс, а я непонимающе смотрю на него. – С разводом и прочим.

– О, спасибо большое!

– Это моя работа.

– Всё равно, ты мог отказаться. Кстати… Мы с Риной так и не обсудили гонорар, потому что я думала только об акциях. Мы договорились, что если дело выгорит, то тогда я заплачу. Хотелось бы знать, когда и сколько.

– Опыт с мужем тебя ничему не учит? Всё обсуждать нужно на берегу. Сейчас прикину, сколько для тебя отсудил, завышу свой ценник, обдеру до нитки. И что тогда?

– А я тогда Рине пожалуюсь. По какой-то необъяснимой причине она испытывает ко мне приятельские чувства.

– Черт. Нельзя же столь запрещенные методы использовать. Это незаконно.

– Подашь на меня в суд?

– Следовало бы, – Ильяс смеётся. – Обсудим цену после развода, зависеть будет от того, как много времени я потрачу. Ладно, тебя подбросить? Я как раз еду в сторону твоего дома.

Я соглашаюсь, только прошу подвести к самой больнице, если мужчине будет удобно. Костенко со своим заговорщицким тоном очень сильно меня заинтриговала. Хочу сразу понимать, что меня ждёт.

Время от времени я морщусь, когда машину потряхивает на неровностях дороги. Швы тут же начинают ныть, отдавая пульсирующей болью вглубь живота.

Ищу в сумке телефон, чтобы уточнить на месте ли замглав, а потом вспоминаю о Рязанове. Зачем он так упорно мне названивал? Мобильный вибрирует входящими сообщениями, оповещая о десяти пропущенных от Артёма. Все попытки закончились вскоре после того, как я выключила телефон.

Сомневаюсь минуту, а после набираю номер мужчины. Он ведь зачем-то хотел со мной поговорить. Вдруг он знает, что я беременна, но почему-то решил прикрыть перед Демидом?

Нереальный вариант, но другого у меня нет.

– Пропажа нашлась, – Артём отвечает мгновенно. – Как дела, Лизк?

– Нормально. Ты звонил, чтобы спросить об этом?

– Я? Да нет… Хотел консультацию у тебя попросить.

– По поводу?

– Уже всё, решил. Больше вопросов нет. Забудь, не обращай на меня внимания. Никаких проблем. Хорошего дня, Лиз, пока, – бросает трубку.

И что это было?

В трубке раздаются короткие гудки, а я прикрываю глаза, рвано дышу, сдерживая раздражение. Рязанов… В своем репертуаре. Не удивлюсь, если с его концентрацией внимания что-то действительно стрельнуло в голову.

Либо Демид так старался меня отвлечь, но больше в этом нет смысла.

– Всё нормально? – уточняет Ильяс, машина набирает скорость. – Плохие новости?

– Что? А, нет, – пишу сообщение Левенко с вопросами про замглава. – Рязанов чудит. Это друг Демида, если что. Названивал мне без объективной причины.

– Достает тебя? Мой совет, Лиз, заблокируй всех. Любого, кто как-то связан с Демидом, просто уноси в блок. Вряд ли вам нужно будет что-то мирно обсудить.

– Ты этот совет отдельной строкой в счет пропишешь?

– Естественно. Самый дорогой пункт моих услуг. Кстати, подготовься к звонкам Рины. Она захочет всё узнать из первых уст. И немного поныть. Раз ты заказчик – ты это и слушай.

– Поныть?

– Она надеялась на то, что придётся немного сыграть на общественном мнении. Обыграть твой развод с Демидом, потягаться с ним. Кризис-менеджер, чтоб её. Не то, чтобы она не рада, что ты всё решила мирно, но уже готовилась показать свои способности во всей красе.

– Ильяс… А ты знаешь, почему Рина так захотела мне помочь?

Я ведь понимаю, что если бы девушка не пришла ко мне в тот день, я бы никогда не смогла добиться хоть чего-то от Демида. И пусть акции теперь его, но у меня есть большой запас на время декрета.

Ещё недавно я ждала подвоха и подставы от Рины, а оказывается, что она действительно хотела мне помочь! Карзаевы сделали для меня куда больше, чем все в моем окружении.

И не в оплате их работы дело.

– Без понятия, – Ильяс пожимает плечами, спокойно ведет машину одной рукой. – Моя сестра любит выбирать для сочувствия неожиданных людей. Чаще всего, не тех людей.

– Ты все ещё думаешь, что я влезла в их отношения? Я бы не…

– Я не о тебе говорил, – перебивает. – Была пару лет назад неприятная ситуация. Рина решила помочь какой-то девчонке, повелась на слезливый рассказ, почти ничего не взяла с неё. А потом выплыла правда, та девчонка перекрутила всю историю. Сестра зазря потратила несколько месяцев, ещё и нервы ей потрепали.

– Отсюда правило – не врать?

– Правила всегда пишутся после того, как был неприятный опыт. А что касается тебя… Это был брак Рины, не мне туда лезть и делать выводы. Мы приехали. Не против, если не буду заезжать на территорию? Или ты чувствуешь себя не очень хорошо?

– Нет. Конечно. Высади меня там, где тебе удобнее.

Ильяс резко поменял тему разговора, а осадок внутри остался. Неприятное ощущение стянутости, когда я не могу доказать правду. Но у меня нет вариантов, как по-другому обелить свое имя.

Всем мил не будешь и так далее.

Можно сколько угодно копаться в прошлом, но я лучше буду думать о будущем. Несколько раз благодарю Ильяса за помощь, пока иду в сторону больницы – заношу пару контактов в черный список.

Карзаев прав, пусть никто меня больше не достает. Может они и не планировали звонить, но мне будет спокойнее, зная, что даже если захотят – не смогу меня потревожить. Это бодрит.

– Войдите, – Серафима Ивановна мигом реагирует на стук. – Какие люди, Юсупова. Или будешь девичью фамилию возвращать?

– Не буду, слишком много волокиты бумажной. У меня ведь даже диплом уже на эту фамилию.

– Ну-ну, – согласно кивает, указывая мне на кресло. – Как себя чувствуешь? Напрягаешься, как всегда, хотя тебе прописан отдых и меньше сидеть?

– Немного? Я скоро решу все свои проблемы. И смогу вернуться к полноценной работе. На пару операций в день у меня точно хватит сил.

– Не сможешь. Боюсь, в ближайшие полтора месяца в больнице тебя не будет.

– Но я себя хорошо чувствую.

Я сжимаю подлокотники, унимаю грохочущее сердце. Оно, бедненькое, на износ работает последние дни. Сразу лезут предположения про то, что меня действительно уволят.

И хотя Костенко повторяла, что свой персонал набирает сама, но это ничего не значит. А я не верю, что в моей жизни начнётся сплошная белая полоса. Слишком нереально.

– Отлично, – Серафима Ивановна мягко улыбается. – Ты не переживай, деточка. Твоей работе ничего не угрожает. Но ты мне вот что скажи. Ты не планируешь никуда переезжать?

– А должна? Мне лучше уехать?

– Бог с тобой! – женщина смеётся. – Забываю я, какие беременные мнительные бывают. Я лишь уточняю твои планы. Вдруг ты хочешь начать жизнь с чистого листа и уехать куда-то?

Пару раз я задумывалась об этом. Убраться подальше от Юсупова и его клана, от мамы с её нравоучениями. На новом месте мне было бы спокойнее. Но я поняла, что не хочу никуда бежать.

Это мой город. Я здесь росла, ходила в школу, заводила знакомства. В центре есть дешевое кафе, где мы с одноклассницами собирались после курсов. Парк с прудом, куда водил меня отец. Есть работа и клиника, в которой мне нравится всё: от персонала до нового оборудования.

Я ничего плохого не сделала, чтобы бежать.

Хочу остаться.

– Нет, – отвечаю твердо. – Я планирую жить здесь.

– И работать у нас? Обычный вопрос, без подтекста. Расслабься, Лиз.

– Да. Ну, уйду в декрет ненадолго, а после хочу найти няню, если смогу. Я пока не уверена, как долго буду отсутствовать. Но увольняться не собиралась.

– Отлично. И на учёт ты не встала…

– Я собиралась! Забрала свои анализы, шла, а потом Левенко отправил меня к пациенту, и я не дошла…

Осекаюсь, замолкая. Иногда во мне просыпается лишняя болтливость, когда я волнуюсь или оправдываюсь. Демиду приходилось часами выслушивать мои восторженные рассказы о больнице, без шанса остановить.

А замглаву хватает только одного взгляда, чтобы я поджала губы.

– Конечно, персонал про твою беременность в курсе, но пока не стоит оформлять всё в отделе кадров и вставать у нас на учёт, – говорит мягко, но у меня даже мысли нет поступить по-другому. Костенко говорит, а ты уже должен прыгать. – Тогда будет меньше вопросов к твоей поездке.

– Поездке?

– Вот теперь, деточка, перейдем к главному. Мне удалось договориться об обучении для нескольких врачей. Повышение квалификации, работа с новым оборудованием. Ты, Левенко, ещё пару хирургов и ребят из другого отделения поедете на конференцию.

Киваю, теперь понимая. Если все будут судачить про то, что я ухожу в декрет – замглава могут дергать с претензиями. Я ведь не смогу работать с этим оборудованием через пару месяцев. Куда логичнее было бы послать того, кто будет работать постоянно.

И интерес женщины к моим планам теперь объяснен.

Хотя выбор Серафимы Ивановны всё равно удивляет. Нет такой острой необходимости отправлять именно меня, да и Левенко тоже. Он ведь совсем недавно у нас, не передовой специалист.

Или, может, решили отправить тех, без кого в хирургии обойдутся?

– Ты как раз успеешь снять швы и уладить все вопросы к отъезду, – продолжает женщина. – У тебя ведь есть загран паспорт?

– Погодите, конференция будет заграницей? Я думала…

– Да, французы, наконец, согласились. Я с ними полгода бодалась, они всех кандидатов отклоняли. Пришлось даже… Ну, неважно. Главное, что я их добила. Поедешь, развеешься после развода, новому научишься.

– Спасибо, Серафима Ивановна! Я не подведу.

– Надеюсь. Всё, иди, отдыхай. Пришлю тебе на почту всю информацию.

Я не иду домой, а будто лечу. Зачитываюсь каждой строчкой, потому что это кажется чем-то нереальном. Злой шуткой. Вот сейчас Костенко позвонит мне и скажет, что ошиблась. Не я должна ехать.

Три недели конференции в другой стране, которую оплачивает больница. Пятнадцать дней обучения с именитыми лекторами. Одна потрясающая возможность, чтобы отойти и оставить прошлое в прошлом.

Обещаю себе, что по возвращению вовсе не вспомню о Юсупове.