Глава 42

— Погодите-погодите. Давайте, я вам подушечку поправлю.

Сгорая от неловкости, я отстраняюсь и послушно жду, пока совсем молоденькая горничная в форменном платье взбивает пристроенную мне под спину подушку в кресле, установленном на террасе.

Отсюда открывается замечательный вид на участок нового сада. Когда я здесь жила, благоустройство тут только велось. Помню, Артур пригласил какого-то модного ландшафтного дизайнера. Интересовался моим мнением. А я без особого энтузиазма тогда отнеслась к этим идеям. Меня куда больше волновала работа и то, получу ли я повышение.

Кто же мог подумать, что второго разговора о саде мы больше никогда и не заведём…

Я теперь, восемь лет спустя я сижу на просторной террасе обновлённого особняка теперь уже бывшего мужа и отхожу от последствий его столкновения с его нынешней невестой.

Это ли не сюрреализм?..

Напророчь мне такое кто-нибудь ещё месяц назад, и я бы пальцем у виска покрутила.

Я плотнее закуталась в плед, а на столик по правую руку от кресла опустилась свежая чашка травяного чая из термочайника.

— Вот.

В ближайшие пару дней мне предписали употреблять побольше жидкости. И теперь прислуга в этом доме ни на шаг от меня не отходила, порой слишком уж буквально воспринимая предписания врача и приказы хозяина этого дома.

Но когда перед выходом на террасу я попыталась отмахнуться от этой всеобъемлющей заботы, сын посмотрел на меня такими печальными глазами, что я тут же замолчала, благоразумно оставив своё мнение о ретивости прислуги при себе.

— Мам, ну ты же поправляться должна…

— Дань, да со мной же уже всё в полном порядке, — попыталась я всё-таки возразить. — Вот, посижу тут, подышу чистым воздухом, чаю выпью, и всё совсем замечательно будет.

Но сын смотрел на меня с подозрением.

— Ты мне это говоришь, чтобы я не волновался. Вот помнишь, как тебе плохо стало, когда ты меня в летний лагерь в прошлом году отправляла?

Не успевший на тот момент покинуть комнату Барханов так и застыл в охотничьей стойке. Метафорически, кончено, выражаясь, но я буквально кожей ощутила сгустившееся в комнате напряжение.

На мгновение даже захотелось отругать Даньку за длинный язык. Но что сказано, то сказано. Какой смысл было притворяться?

Поэтому когда сына поманили на кухню шоколадным мороженым, бывший муж не упустил возможности прояснить этот вопрос.

Он вообще сегодня вёл себя до странности сдержанно и почти не говорил.

Молча забрал меня из отделения, молча доставил домой. Об особых условиях моего содержания на ближайшие дни говорил только с прислугой, будто меня вся эта суета и не касалась.

Если честно, энергии спорить во мне пока не было. На виду у сына я бодрилась и храбрилась, но вчерашние переживания вкупе со всем остальным не могли не оставить след на моём состоянии. Меня то и дело клонило в сон, и я чувствовала, что организму ещё требуется какое-то время на полноценное восстановление.

— О чём Данил говорил?

— А о чём он говорил?

Барханов остановился прямо напротив столика, за которым я сидела, и посмотрел на меня очень внимательно.

— Давай сэкономим друг другу время и покончим с притворством. Ты прекрасно понимаешь, о чём я спросил.

Я вздохнула и потёрла висок, собираясь с силами.

— Это совершено не стоящая внимания ерунда.

— Давай я сам буду решать.

Усилием воли я подавила зревшее внутри глухое раздражение от его начальственных замашек.

— Мне стало плохо из-за переутомления. Я тогда… я работала на двух работах и ещё кое-что брала на дом. Отлежалась пару дней — и всё как рукой сняло.

— Так ты за восемь лет от своего трудоголизма и не избавилась.

Меня задело неодобрение в его голосе.

— Я пообещала Данилу отправить его в хороший детский лагерь. И я своё обещание сдержала.

Барханов смерил меня нечитаемым взглядом.

— Моя промашка. О его желании поехать на каникулы в лагерь я не знал. Знал бы — и пахать для этого на износ тебе не пришлось бы.

Я удивлённо моргнула.

— Ты бы мне для сына путёвку под двери подбросил?

Барханова моя ирония не зацепила.

— Я всё сделал бы так, как требуется.

— К слову об этом, — кашлянула я, возвращаясь к насущному. — Имею я право спросить, как ты… как ты уладил вопрос?

Я очень надеялась, что мне ничего не придётся разжёвывать. И так ведь понятно, что я опасалась за нашу с Данилом безопасность.

О том, какие меры были предприняты, бывший муж ни словом со мной не обмолвился. Ну а в присутствии сына я бы разговор об этом заводить и не стала.

Ответить Барханову помешали. В комнату заглянул один из его помощников и, озабоченно поправив на переносице очки, сообщил, что у него кто-то важный на линии.

Бывший супруг отделался от меня извинением и отправился по своим сверхважным делам. Я не могла ничего ему возразить, тем более что помощник продолжал маячить на пороге.

И сейчас, попивая на террасе горячий душистый чай, я продолжала гадать, как он уладил вопрос с Ириной, да и вообще уладил ли?..

Ведшие на террасу раздвижные двери в очередной раз зашелестели у меня за спиной.

Если эта добрая душа опять примется подушки у меня поправлять и свежего чаю мне подливать…

— Прошу прощения за то, что оставил твой вопрос без ответа, — раздался у меня над головой низкий голос Барханова. — Но я не мог игнорировать важный звонок. Можем продолжить общение. Если ты, конечно, не против.