Глава 28

Очень холодно. Так холодно, что стынет всё тело внутри, и сердце стучит медленно, кровь стала вязкой, словно в ней растворены миллиарды хрусталиков льда. Но этот холод внешний не сравнить с холодом, который внутри.

«Я хочу, чтобы ты стала моей женой».

Не поздновато-ли?

«Дай мне шанс».

Разве не были даны все шансы? Все?

Я всё равно сейчас не могу думать ни о чём.

Мне нужно пережить это горе.

Хорошо, что есть Ильдар и тётя Ира, и дядя Айрат. Эти дни они словно моя семья. Я живу у них. Ем. Сплю. Лежу в комнате, уставившись в потолок. Помогаю тёте Ире готовить. В квартиру нашу с дедом возвращаюсь несколько раз. Ильдар со мной. Надо взять документы. Одежду. Себе и… деду. У него есть парадно-выходной костюм. Это он так его называл. Помню, как шутил с бабушкой, что это уже только на похороны.

- Или в «Сокольники» на танцы пойду, старушек кадрить.

- Иди, старый, смотри, как бы тебя не закадрили…

Мы тогда смеялись. А потом бабушки не стало. Дед очень тяжело переживал. А теперь нет и его.

Стыло в доме. Пусто.

Демьян приезжает.

Я прошу Ильдара не пускать его. Но я знаю, что он сидит в машине около дома. И знаю, что он давал Ильдару деньги на похороны. Ильдар не взял.

Отпевание заказывала Ирина Леонидовна. Храм наш, ближайший. Мы с дедом туда ходили куличи освящать, ну и так… иногда дедушка заходил, я знаю. Свечки ставил. Батюшка его знал.

Шереметьев появляется и у церкви.

Не хочу его видеть там.

- Злата.

- Пожалуйста, уходи.

- Злата, я очень хочу всё исправить.

- Ты не понимаешь? Он умер из-за тебя. – говорю тихо, на большее нет сил.

- Я всё понимаю. Но…Прости, я не знаю, как объяснить, но если мы будем вместе, если ты будешь со мной, думаю он… он там, в лучшем мире, будет… будет спокоен за тебя.

Он реально это говорит? Думает так? Это звучит настолько… кощунственно для меня сейчас, что просто нет слов. Головой качаю.

- Не ходи в храм, пожалуйста. Просто… сделай это ради меня, если у тебя на самом деле есть хоть какие-то чувства.

Кивает. Опускает голову.

Я весь день не живая. Всё на автомате. Словно отказываюсь понимать, что это конец. Что дед больше не встретит меня дома, не расскажет, как ходил к Юрию Иванычу, как проиграл ему партию и теперь должен купить воблы к пиву, что в парке поставили столы для пинг-понга, и уже можно ходить играть. И что его приглашают в «Московское долголетие» в шахматный клуб и на танцы. А еще дед много рассказывал о прошлом. О своём отце, о жизни после войны, о бабушке. О маме, как она родилась.

Всё сейчас пролетает в голове.

Из храма едем на кладбище. Там всё как-то очень быстро происходит, я не успеваю понять, что уже всё. Потом поминки. Ильдар договорился с небольшим кафе, я там ни разу не была. Всё приготовлено как надо. Народу не много. Соседи, пара приятелей деда – сослуживцы. Вспоминают, что-то рассказывают про него. Приятно, что его помнят, любят. Когда всё заканчивается я опустошена.

Понять и принять, что это всё – невозможно. Я не знаю, как с этим справляются люди. Нет, я прекрасно помню себя, когда не стало папы моей сестрёнки, Андрея – я его почти уже стала папой называть, потом мамы, потом бабушки. Это каждый раз вот так. Но каждый раз кто-то еще был рядом. А сейчас…

Ирина Леонидовна обнимает меня, когда у дома мы выходим из машины Ильдара.

- Пойдем, детка, тебе надо отдохнуть.

- Я к себе пойду.

- Не надо тебе сейчас одной быть.

- Я хочу. Мне… мне надо именно так, пожалуйста. Спасибо вам за всё.

- Что ты, детка, мы же не чужие люди. Ну… иди, может, так и лучше. Я… я еще тебе сказать хотела. Просто послушай меня. Я жизнь прожила уже большую, всякое было. Этот… этот Демьян. Он же отец, да?

Конечно, она поняла про ребёнка. Хотя тошнило меня тогда только один раз.

Молчу, никак не отвечаю И так всё ясно.

- Я не знаю, что произошло, но поговори с ним. Не руби с плеча. Выслушай. Даже если сильно был не прав. Я вижу, что он хочет всё исправить. Раскаивается он. Выслушай. Ребёнка без отца не оставляй. Любит он тебя.

Любит.

Только сейчас от этой любви у меня стынет кровь. Сердце на тормозе.

Какая любовь?

Дом встречает какой-то дикой, немыслимой пустотой. Там как-то странно чисто, даже пыли не видно. Захожу в комнату деда. Запах его чувствую. Немного табака. Одеколон. Еще что-то неуловимое, что скоро исчезнет. Я знаю. Так всегда было. С папой Даринки не помню, а с мамой – отчётливо. Когда в квартире перестало пахнуть ею. Потом так же с бабушкой.

Ложусь на диван в гостиной, укрываюсь пледом.

«Ребёнка без отца не оставляй»…

«Если ты будешь со мной, думаю он… он там, в лучшем мире, будет… будет спокоен за тебя»…

Засыпаю.

Просыпаюсь ночью. Пить хочу. На кухне со стаканом воды подхожу к окну. Черный внедорожник Демьяна стоит под окнами. Я знаю, что это его машина. Он там.

Зачем он там? Неужели не понимает? Большая фигура отделяется от корпуса автомобиля – он стоял, прислонившись спиной к двери, теперь отошёл. Смотрит на окна. Это видно так отчётливо.

У меня горит ночник. Значит, Демьян меня тоже заметил.

Нужно поговорить. Раз и навсегда объяснить, что всё кончено и ничего нет и не будет.

Беру телефон, пишу сообщение. Открываю дверь.

Три минуты проходит.

- Злата…

- Уезжай, Демьян.

- Ты за этим меня позвала?

- Да. Уезжай. Женись. Живи своей жизнью.

- Нет.

Упрямый. Какой же он упрямый!

- Я не женюсь. Если не на тебе, то…

- Как ты себе это представляешь теперь?

- Просто. Я хочу исправить свою ошибку.

- Ты называешь это ошибкой? – почему меня так дико коробит от этих слов? – Скажи, Демьян, а если бы дед был жив, ты…

- Да, Злата. Если бы он был жив, я бы тоже пришёл к тебе.

- Мы об этом не узнаем.

- Ты не веришь мне? Я… я никогда тебя не обманывал.

- Неужели? Хватит, Демьян. Просто уходи.

- Вспомни телефонный разговор. Я позвонил, сказать, чтобы ты забыла о том, что я наговорил. Я понял, что не прав. Что не могу вот так. Когда я слушал отца, мне казалось, что иначе нельзя, что всё логично. Что мне нужно спасти положение, семейный бизнес, семью. Но пока я был там, на заводе, на шахтах, я понял, что при всей важности этого – оно не стоит тебя. Я люблю тебя, понимаешь? Ты мне важна. Важнее всего! Ты, Злата.

- Не надо, Демьян. Слишком… слишком поздно.

- Ничего не поздно пока мы живы, слышишь? Ничего. Я готов бороться.

- Бороться? С кем? Со мной?

- Злата…

- Тут не с кем бороться. Слабая девушка, которая тебе доверилась. Совершила ошибку. Только и всего. Больше я ошибки не повторю. Уходи, Демьян.

- Я не уйду.

Он делает шаг, другой…

Я на это не рассчитывала. Была уверена, что Демьян не станет, не посмеет тронуть меня! Нет!

- Не бойся, я не буду делать это силой. Я просто хочу… хочу обнять тебя. Я…задыхаюсь без тебя.

- Нет, Демьян. Ты… ты не можешь. Не надо. Ты потерял право меня трогать, ты…

- Я верну себе это право, слышишь? Верну.

Так близко! Он так близко…

Горячо. Жарко. Душно. Я сама не могу дышать. Только причина другая. Не могу дышать, потому что он рядом.

Зачем он приехал? Зачем пришёл? Зачем он меня мучает?

Зачем?

Я проваливаюсь в какую-то бездну.

- Злата, девочка, что с тобой…

- Уходи…

- Нет. Не хочу. Никогда больше. Нет.

- Обними меня, мне так холодно, так одиноко… Что мы с тобой натворили, Демьян? Что?