Глава 15

Тревога, смешанная с болью, пронеслась с головы до ног, что я почувствовала слабость. Боясь упасть, я быстро подошла к аппаратуре и выключила тихую мелодию, попутно стирая влагу. Когда я повернулась в сторону гостей моего класса уже была в себе. Точнее просто покрыла себя маской Веры-преподавателя с ног до головы. – Здравствуйте, всем. Добро пожаловать. Как тебя зовут? – Анжелика, – ее голос был таким мягким и бархатным. Что я невольно представила в плюшевом пледе. Так я ощущала его внутри себя. Улыбка сама появилась на моих губах. – Ты уже занималась танцами? – общаясь с девочкой я даже не смотрела на Титова. Вот к нему я ощущала негатив, но благо его перекрывала нежность к ребенку. – Нет. Я бы попробовать хотела. Вдруг не выйдет, – немного грустно ответила, но вида не подала. – Тогда мы попробуем и решим, что делать дальше, хорошо? – Согласна, – она была готова хлопать в ладоши от невероятного счастья, причина которого, кажется, крылась в том, что Рита была против и всячески, полагаю, запрещала накорню подобные мысли и вопросы. – Варвара Леонидовна, оставим Анжелику на это занятие в группе. После я вам скажу свои выводы по пластике и в целом по умениям. – Тогда оставляю вас тут. Молодой человек останется здесь зрителем, ты ведь не против? – Я… – посмотрела в сторону «молодого человека» испепелив его, но судя по тому, как нервничала его племянница, решила не нагнетать, – не против. Там в углу стул, – кивнула в сторону и сразу развернулась к малышке. – У тебя есть форма? – Да, дядя Глеб все купил. Значит он делает это скрывая от Риты. Стоит ли мне вмешиваться с советами? Или оставить как есть, пока не знаю. – Пойдем, я покажу тебе раздевалку, там спросишь у девочек, где свободный шкафчик, в него сможешь повесить свою одежду. Как закончишь придешь сюда, ладно? – Ладно. Спасибо, Вера Артемовна. Отчего-то я увидела в ней что-то тоскливое. Ее благодарность, ее взгляд. Что-то меня ущемляло, и я не могла реагировать спокойно. Хотя полагаю, все это потому, что я знаю кто она, кто ее дядя и кто я в этой истории. Выдохнула, когда она убежала с маленьким рюкзачком и вернулась назад. Глеб сидел на том самом месте, куда я его отправила. Но я на того едва взглянула, продолжив разминку с музыкой. – Вера? – обратился ко мне, но отвечать совсем не хотелось. – Ты меня слышишь? «Не слышу», – хотелось сказать, но вести себя как маленькая девочка я тоже не хотела. – Ты ведь думаешь, что поступаешь правильно, Глеб? – закинула ногу на станок и начала медленно приседать, давая мышцам напряжение. – Думаешь, что приведя сюда свою племянницу будешь уверен в том, что это не страшно. Мы ведь бывшие муж и жена. Подумаешь у нас есть прошлое, ты сейчас тут спустя много лет, значит все забыто. Да и что такого в том, что прошлое осталось там, где ты его оставил. Я правильно понимаю твои намерения? – смотря на него в зеркало, что идет по всей стене за станком, я не прекращала ни вопросы, ни растяжку. – Нет, я так не считаю. Но решение прийти именно сюда с ней было принято неслучайно. – Понимаю, – кивнула, потому что реально в какой-то степени понимала. – Ты ведь не думал, что эта нить, связывающая нас настолько оголена и остра, что тычет внутрь меня и ранит. Не думал, я знаю. Просто пришел и все. А я все смотрю и пытаюсь понять, как глубоко тебе нужно закопать меня, чтобы все твои демоны получили удовлетворение. – Вера, все не так. Я не могу исправить прошлое понимаешь? Не могу. – Понимаю, потому что не могу этого сделать сама. Не бегаю от того, что случилось. Работаю с детьми, но и на рожон не лезу. Ты даже не представляешь, как это больно, Глеб. – Почему не представляю? Неужели я настолько, по-твоему, бесчувственный? Неужели я не потерял сына вместе с тобой? Так же, как и ты проживал эту боль один на один. Не просил помощи. Не проговаривал ее вслух. Варился и варился в этой каше, пока чуть с ума не сошел, – он говорил с такой болью, спрятанной за громкий голос и резкие жесты. Я поверила в эту боль. Но знала, что она лишь десятая часть той, с которой столкнулась я сама. И если меня не жалеет весь этот мир, в том числе и мужчина напротив меня, отражающийся в зеркале, то я не стану делать этого в ответ. – Я не собираюсь соревноваться с тобой в агонии. Я хочу покоя, но ты приходишь и все коверкаешь. Зачем? Зачем ты так поступаешь? В этом городе много студий. Даже эта самая школа имеет разные адреса. Почему я? – Потому что в других станут просить маму Лики для разговора или еще чего-то, а буду приходить я. – И что дальше? Твоя племянница будет заниматься танцами обманывая мать? Очень умно, ничего не скажешь. Ты правда решил, что правда не всплывет? – Вот потом и решу как поступить. Пока что помоги, прошу. Она так загорелась этой мечтой, Вера. Я не хотела помогать. Я не хотела знать ничего из его жизни. Но когда дверь распахнулась и девочки, смеясь вошли одна за другой, среди которых была и она, улыбчивая и принятая ими как родная я кивнула ему. Не хотела, но моя голова опустилась на грудь. Представлять Анжелику не пришлось, потому что в раздевалке они все познакомились. Сейчас тут были группа девочек шести и семи лет. Они посторонились и позволили встать новенькой встать в центре, чтобы улавливать движения, а пока началась разминка. Я не ощущала неловкости от присутствия Глеба. Я знала свое дело, которое любила. Которым буквально жила и выживала при помощи него. Потому не сбивалась ни в движениях, ни в дыхании. Пару раз я сталкивалась с его глазами и видела, как в них цвела благодарность за смех его племянницы, за то, что она, кажется, была самой собой. Ведь девочка так старательно занималась. В ней я видела себя. Я помнила, как было важно мне самой то, чем я занималась с детства. Ее усердие подтвердили слова Глеба. У девочки талант. Видно, что она скорее всего по разным видео из интернета занималась. Она чувствовала ритм, что было важно. Кое-что даже знала. Когда пошла пластика и растяжка это тоже показало, что немного работы и тело откликнется, как и мышцы. Надеюсь, дома она не переусердствовала с этим, потому что легко порвать связки неосознанно. Аплодисменты в конце занятия звучали долго, а одна особенно яркая улыбка заставляла и меня сверкать изнутри. – Вы возьмете меня, Вера Артемовна, – ее вопрос прозвенел безнадегой. Она боялась. Она сомневалась в себе и это было заметно. Не раздумывая, я ответила ей согласием, а она в благодарность подбежала и обняла. Меня сломило как потоком бешеного ветра. Ее объятия были самыми волшебными в этом мире. Из всех объятий, что я ощущала за всю свою жизнь. Я не могла отпустить своих рук чувствуя себя счастливой. Выпустила ее из рук и ощутила холод. – Спасибо вам. Вы самая-самая лучшая. Благодарно кивнула, сглатывая каждую секунду не проходящий ком в горле, и она убежала. – Ты правда ее возьмешь? – с надеждой спросил мужчина, о котором я вообще забыла. – Правда, Глеб. Она очень талантлива. Это не приобретенное умение, это рожденное в ней. Если развивать, то она добьется успехов. Хотя я не профессионал с большим стажем, но кое-что увидеть все же могу. Тебе это скажет любой хореограф, который увидит ее. Остается самый важный вопрос – поговорить с Ритой. И тут Глеб стал ходить из угла в угол. – Я попытаюсь. Но не знаю, как она отреагирует. – Это стоит сделать, потому что она ее мама. Думаю, ты со мной согласен. – Конечно согласен. Но я никогда не видел ее такой… – Какой? – не поняла его высказывания. – Ну, она постоянно закрывается в своих умениях. Не хвалится, знаешь. Типа – ну умею и умею, что такого. Даже стесняется или даже скованна. А тут прям забылась, танцуя и все это вытворяя, что вы делали. – Ясно. В общем поговори с сестрой. – А может пока что пусть Анжелика подучится и потом я ее приведу, чтобы без слов просто посмотрела, что умеет ее дочь и сразу отпадет желание прекращать занятия? – Глеб, это обман… – начала я, а потом вспомнила себя. Как мне говорили, отправляя каждый раз на занятия что я бездарность, что это все глупости. Что это в последний раз. Мне вдруг стало обидно и жаль маленькую девочку, которая просто хотела танцевать. – Ладно, – неожиданно для себя самой согласилась быстрей, чем подумала об этом. – Я скажу, когда она будет готова. Тем более скоро у нас концерт для родителей «Прощание с летом». Поставлю им танец. Многие пойдут в школу в этом году. В общем два в одном будет. – Отлично, – сразу же обрадовался. В класс стали заходить родители, держащие за руку своих детей, говоря: «Спасибо» и прощаясь до следующего занятия. – Когда привозить и забирать? Скажешь расписание? Мне нужно будет подбить график рабочий. – Сейчас. Взяла с широкого подоконника лист бумаги и написала на нем дни занятий и время. – Держи. Привози ее заранее минут на пятнадцать. Порой они в раздевалке пересекаются с другими группами и из-за столпотворения долго переодеваются. Шкафчики у каждой свои, но лучше форму брать с собой домой. Хотя… – Могу забыть ее в офисе или… Можно тут останется? – Да, я тоже так подумала. Ключик тогда пусть не потеряет. – За этим прослежу. – И лучше, чтобы здесь была ее расческа. Нужно заниматься с высоким пучком, так удобней и стоит к этому привыкать и вряд ли ты сам справишься с этой задачей. Я помогу. – Куплю. – И чешки купи. В носках заниматься не стоит. – Это что? – Это вот, – вытянула вперед ногу, подняв ее до пояса мужчины, демонстрируя предмет важный для танцев. – Понял. А где это взять? Я нашел только костюм и юбку. – На Союзной магазин специальный. Там найдешь. Возьми две пары – черные и белые. Купальник лучше бы взять второй. Он часто кивал, записывая все на тот же листок мои рекомендации. – На этом пока что все. Оплата… – Мне твоя директриса сказала, чтобы я зашел к ней после занятия и принятого тобой решения. – Хорошо. – Дядя Глеб я все, – забежала Анжелика и счастливо улыбнулась. – До свидания, Вера Артемовна. – До свидания. «Ты все сделала правильно, Вера», – твердил уже несколько минут мозг, пока другая группа готовилась к занятиям, а я ходила кругами по классу. Но меня не отпускала тревога. Да это была тревога. Будто я что-то ждала. Но что? Что было не так? Что меня страшило? Она просто ребенок. Как и остальные дети, которым я преподаю. Да просто ребенок. Пусть и похожа на него так сильно, что я продолжаю думать о том, что это ненормально. Главное, чтобы я не привязалась к ней слишком сильно. Главное, чтобы я выстояла перед своим сердцем.