Глава 16

Три дня в неделю. Понедельник, среда и пятница. Три часа. Получив свидетельство о разводе, я перестала вообще думать о чем-либо, кроме работы. Кроме… нее. «Это неправильно, Вера», – утверждала я, ожидая среды во вторник. – Это неправильно, – но сердце трепетало и сходило с ума, когда я выглянув в окно увидела машину Глеба, который сейчас не наносил мне прежнего ужаса своим присутствием. Наоборот, он стал вестником и катализатором того, что я увижу Анжелику. – Здравствуйте, Вера Артемовна, – заскочила в зал девочка и радостно убежала в раздевалку. – Привет, – вошел следом Глеб. – Здравствуй. Как она? – С трудом удается умолкнуть хотя бы на секунду, не говоря о танцах. Та, первая неделя была эмоциональной, думал на этой отойдет, но нет. Она по-прежнему скачет в ожидании. «Как и я», – сказала мысленно улыбнувшись. – Я ее понимаю. Меня родители отпускали на танцы, но каждый раз не забывали сказать, что я ничтожество и это дорога в тупик. А мне по началу только было обидно, потом же я и не слушала их. – Они так говорили? – Каждый день, Глеб. На протяжении долгих лет, – зачем-то приоткрыла завесу прошлой жизни. – Я не знал, – будто с сожалением отвечает и я, повернувшись смотрю в его грустные глаза. Он изменился после нашей разлуки. Стал чуть более живым, а не роботом способным только бизнесом управлять. И все же недостаточно в нем открытости и человечности, как, впрочем, и я, хотя нельзя сказать, что не старается. Видимо племянница его заставила поменяться. Невольно думаю, стал бы он другим если бы все у нас сложилось иначе и сердце колотиться начинает. Нет, не стоит, Вера. Хотя бы не сейчас. Удивительно, но Анжелика приходит в класс первая, переодевшись и сразу же подает мне расческу и крепкую, тугую резинку. Заплетаю ей высокий пучок, обхватывая сеточкой. Все так обыденно и привычно, что начинает пугать. Я говорю, что все в норме, но сомневаюсь в этом совершенно. И мне бы рассказать обо всем Ире или Наде, но я так боюсь, что они будут правы и подтвердят мои мысли. Лика такая настоящая, такая чистая душа и мягкая. Со своим стержнем, со своим я, которое прячет, но в важный момент его достает. И вот что странно она часто говорит о своем дяде, а про маму совершенно молчит. Я стараюсь не лезть, но этот вопрос начинает меня мучить. Почему так? Какая Рита как мать? Занятия почти заканчиваются, и Глеб выходит из класса с телефоном извинившись. А после отрывает меня и сообщает что ему срочно нужно уехать по делам. – А Рита? Ты же по идее на занятия ее дочку отвез. – Рита на работе. Она почти все время там. Поэтому я вызвался помогать. Лика часто у меня ночует. Сейчас у сестры работы еще больше, чем раньше. Она стала заведующей отделения хирургии, поэтому… – он пожимает плечами и мне становится понятно, что, по сути, редкие встречи матери и дочери, у которой работа и карьера ставят между ними большой пробел в отношениях. Мне такое знакомо и это, могу сказать, очень плохо. – Все в порядке. Я поняла. Оставляй ее, а как разберешься с делами приезжай. У меня еще два урока. Справишься за пару часов? – Думаю, что часа будет достаточно. Рите скажу, что взял Лику с собой по делам, все равно она на смене сегодня и племяшка у меня будет. – Ладно. В итоге Глеб задерживается, и чтобы не оставаться в школе ожидая его, я беру Анжелику в кафе, потому что ребенку нужно поесть. – У тебя никаких ограничений по питанию нет? Аллергии и прочего? – Нет. Я ем все подряд. Только мама об этом не знает, она против, – прикладывает пальчик к своим губам и шипит. В итоге я как ответственный взрослый человек поступаю правильно и заказываю плотный ужин. – Да Глеб, – отвечаю на звонок уже после заказа попивая яблочный коктейль. – Вера, прости, пожалуйста. Я только смог вырваться. Вы где? Школа почти закрыта, и странная бабка меня чуть не убила шваброй с охранником. – Мы в кафе, тут углу, помнишь? – Понял, сейчас буду. Так как мы сели не возле окон, не сразу замечаю Глеба, шагающего к нам в сгустившихся сумерках. – Всем привет, я тоже голоден, пустите к вам? – Конечно, дядя, – двигается малышка весело хохоча, когда он притворяется что хватается за живот от голода. Сама незаметно улыбаюсь, смотря на них. – Я передумал заказывать, съем тебя лучше. – Нет, – пищит, отбиваясь от «острых» зубов. – Лучше тетю Веру, она больше. Мной не наешься. – А что, – смотрит на меня заинтересованно. – Ты права. И запью это дело ее коктейлем, – заговорщически произносит и протягивает ко мне свою руку, которую я шлепаю. – Нет, дядя, лучше меня. Не надо Веру Артемовну, – переваливается на колени Глеба, и он начинает ту щекотать, но отчего-то я смеюсь даже больше и громче Анжелики. За ужином мы много шутим, разговариваем. Я вливаюсь в эту атмосферу, что не могу отпустить ее. Даже когда мы садимся в машину Глеба уже в восемь вечера. Пока он завозит меня домой, Лика засыпает на заднем сидении, рядом со мной, а я глажу ее ладонь рисуя на той круги и не хочу отпускать и уходить тоже. Мужчина останавливает машину и молча сидит, смотря на меня в зеркало. – Давно я не видел ее такой, – вдруг произносит шепотом. – Какой? – Смеющейся так искренне, громко, открыто. – Не поверю. Она такая веселая и открытая, – отвечаю, не сводя своего взгляда с малышки так сильно волнующей мое уставшее, но вновь ожившее сердце. – Я серьезно. Рита строгая мать. – Рита? – вспоминаю ту хоть и ответственную девушку, но очень приятную и веселую, не могу представить, что она вдруг стала гипер- во всем. – Глеб? – М? – отзывается. – Я бы хотела с ней встретиться. Поговорить. Но мне неловко навязываться. – Брось, Рита очень за тебя переживает. Тем более, когда я сказал, что мы с тобой встретились тогда в больнице. – Ясно, – улыбнулась и зевнула от усталости. – Мы в субботу в зоопарк идем с Анжеликой и Ритой. Давай я и за тобой заеду или ты сама к нам? – Вдруг Лика эмоционально отреагирует и выдаст наш… – запинаюсь на слове, – ваш секрет? – Я с ней поговорю. Мы пойдем вперед, а вы пообщаетесь. Думаю, вам есть о чем поговорить. – Да, наверное. Ты прав. Спасибо, Глеб. С сожалением отпускаю крохотную ручку и вылезаю из машины, приняв руку мужчины. – Я провожу, – говорит тоном, не терпящим возражений. Киваю, не желая спорить сейчас. Поднимаемся вместе на мой этаж и я, не желая моментов перед дверью, когда хватает времени на неловкости и поцелуи, сразу открываю. – Вера, – кладет свою руку на мою, держащуюся за ручку. – Что? – Спасибо, за все, – придвигается ближе и обдавая горячим дыханием, целует в щеку. А после уходит, пожелав спокойной ночи. Стою у двери так долго, что ног не чувствую. А когда вваливаюсь в квартиру почти падаю. Лицо горит, как и внутри. Стоило не позволять ему приближаться. Стоило вообще все бросить, но сейчас сделать это сложнее. Мне кажется, что скоро я вообще существовать перестану, даже несмотря на то, что эта маленькая девочка придает мне новых сил. Каким образом я не знаю, но чувствую это. Но иногда я чувствую, что мое сердце не выдержит больше и я испарюсь. В один день, так и произойдет. – Ты чего? Плохо? – позади появляется Валя. – Нет, просто… Стою тут, – не знаю, что еще сказать. – Стоишь? Ты почти падаешь, Вер. Пошли, – перехватывает меня за талию, позволяя облокотиться и ведет в комнату. Сажусь на диван и не знаю, что делать дальше. Будто вынули из меня генератор и прочие чувства. – Ты меня прости, давно хотела сказать, но порой я смотрю на тебя и вижу уставшую от жизни женщину в твои то не полные двадцать восемь. Поднимаю свои глаза на нее и смеюсь плача. Киваю, стирая чертовы слезы правды, ведь так я чувствую себя каждый день. – Прости, Вер. Ты не говорила о себе, и я не задавала вопросы, но… Что с тобой произошло? Я не хотела говорить о прошлом, потому что снова буду плохо спать. Снова мои мысли будут больно бить по нервным окончаниям. Поэтому ответила ей емко, в надежде что она не станет задавать вопросы: – Жизнь, Валя. Со мной произошла жизнь. – Ясно, давай помогу тебе? Ты вообще себя нормально чувствуешь? – Да, спасибо. Я к себе пойду. – Давай. Если что зови, хорошо? – Договорились. Принимаю долгожданный душ и укладываюсь в постель. Правда закрытые глаза так и норовят открыться. Сна вообще нет, а вот мыслей уйма. Все сводится к Титовым. Может это мое проклятие? Вспоминаю Риту последние месяцы, что мы виделись и готова поклясться, что беременной она не была. Хотя есть же случаи разные. Может ребенок маленький очень и располагается глубоко, или как точно это называется. И все же… Столько вопросов, но я сама не знаю почему они так подозрительно роятся в голове моей. К чему? Что мне это даст? Может быть, это все, потому что я вижу в маленькой Анжелике себя? А может быть я просто хочу увидеть Риту. Поговорить как старые подруги. Как бы там ни было в прошлом у меня и Глеба, я сама разорвала связи. Сменила номер, перестав отвечать на сообщения. Хоть те и были редкими. Может я просто хочу сказать «извини». Усталость берет свое и я наконец засыпаю. С нетерпением ожидаю субботы, которая радует своей погодой. Глеба попросила не заезжать за мной. Лучше прокачусь в одиночестве. Как раз придумаю вопросы, найду ответы. Приезжаю к одиннадцати. Пишу Глебу, узнать, где они и вижу «прекрасную» картину в виде Игната, его дочери и женщины рядом. Улыбаются, радуются жизни. Классный фон для разрушенной меня. Замерла и не шевелюсь, потому что в глазах все вдруг становится только черным и только белым. Это так злит. Так хочется кричать. Громко и до сорванного голоса. Чтобы оглушить всех и себя, в том числе. Чувствую себя на обочине всей жизни, как побитая собака, как тряпка. Телефон начинает звонить, и Игнат поворачивает голову на звук, тут же сменяя образ «счастливого отца» на грустного Пьеро. Это замечает и женщина, обернувшись разглядывающая меня. – Алло? – отворачиваюсь от этой картинки, которая встает костью в горле. – Я сейчас за тобой приду, ты на входе? – Нет. Я не приехала еще. Что-то мне не хорошо, Глеб, – разворачиваюсь и быстрым шагом иду прочь, но кто-то хватает за руку, и я просто не знаю, кто это может быть. – Вера? Убираю телефон и разворачиваюсь. – Привет, Игнат. – Привет. А ты… Ты гуляешь? – Гуляю, ты тоже? Как твоя семья? Вы прям с картинки все. – Прости. – За что? У тебя дочь, новая женщина, а ты просишь прощения? Да и нужно ли оно тебе? – Где ты живешь? – Внутри одной очень милой квартирки, – отвечаю ехидно. Больше не хочется быть милой Верой. – Ну зачем ты так? – Так? Это как? Как к бывшему мужу, который мне врал? Притащил в чужой город и бросил одну через пару месяцев без квартиры и всего прочего? Изменял и прятал свою шестилетнюю дочь? Ты прав, как-то мягко я с тобой. – Вера я… – ступает ближе, но его тут же оттесняет Глеб. – А ну отвали. – А ты кто такой? Все, комедия началась. Только продолжения ее не хочется лицезреть. – Вы оба бывшие мужья. Так что успокойтесь. Правда мужчины не отступили бы. Если бы Игната не позвала дочь. – Пока Кира, – ответил, смотря на Глеба и на меня странным взглядом, словно это я на его месте в роли предателя. – Интересная встреча получилась. Поэтому уйти хотела? – Нет, я хотела уйти, потому что устала и потеряла смысл вообще в том, что делаю тут. – Вера, извини. Я вообще подумал, что он посторонний и до тебя докопался. – Вы оба посторонние с некоторых пор, – не сожалея ни капли отвечаю. Но Глеб просто смотрит на меня и молча взяв за руку ведет по дорожке внутрь. Издалека замечаю Риту, которая стоит рядом с клеткой, кажется тигра, а Анжелика что-то увлеченно ей рассказывает. – Ты сказал племяннице, чтобы сделала вид, что мы незнакомы? Я хочу поговорить с Ритой и подвести ее к тому, чтобы малышка занималась танцами. – Сказал. Она ответила, что мы под прикрытием, – со смешком отвечает и я, улыбаясь, иду вперед.