Глава 17

Шаги вперед давались невероятно тяжело. Но причина этой тяжесть не поддавалась пониманию. – Рит, смотри кого я привел, – с улыбкой позвал сестру. Девушка удивленно повернулась, убирая телефон в карман, но стоило ей увидеть меня и столкнуться взглядом мобильный просто выпал из рук. – Вера… – шокированная произносит мое имя, поворачивает голову в сторону своей дочери и обратно на меня. – Привет, – здороваюсь первая, пока Глеб поднимает ее телефон оценивая ущерб. – Ты чего? – возвращает ей гаджет, верхнее стекло которого было покрыто паутинкой трещин. – Потом заедем поменяем защитный экран. – Спасибо, – берет телефон и быстро сует в сумку, а после резко выставляет руки и обнимает меня. Так крепко что, кажется, задавит. – Как же я… Как же я рада… Вера… Мы не виделись с ней много лет и сейчас вспоминается разом все. И радость, и боль, которой было много. – Я тоже рада, – шепчу ей. С трудом оторвавшись друг от друга Рита оборачивается по сторонам, видимо ища дочку и Глеба, но кажется мужчина ушел с ней оставив нас наедине, за что я была ему благодарна. – Присядем? – спрашивает, указывая на лавочку неподалеку. – Конечно. Мы замолкаем обе уводя взгляды далеко. – Извини, что я отдалилась тогда. – У тебя были причины. Я понимаю. – У тебя кажется тоже была причина не искать общения, – улыбаюсь, намекая на дочь, но девушка, кажется, не понимает мой юмор, потому что смотрит с испугом заламывая пальцы до неприятного хруста. – Что ты имеешь в виду? О чем ты говоришь? – голос так сильно дрожит ее, что мне кажется я сказала что-то не то. – О твоей дочери, Рит. – Да… Да, ты права. Я ведь… я родила и времени совсем не хватало ни на что. Да и если честно, идти к тебе потерявшей только что с… – опустила голову от ее слов. Ведь знаю, что приди она тогда я бы, наверное, прогнала ее. Не во злобу, а потому что не смогла бы искренне рада быть. – Боже, Вера, прости. Прости меня, я несу такую чушь. – Нет, все верно. Ты правильно поступила. Правда я была удивлена, когда Глеб сказал, что у тебя дочь. Не помню тебя беременной. – Да там, вышло так. Я и сама не знала до последнего. Только не спрашивай, как так вышло. Жила себе как обычно. А потом бах чувствую живот каменеет, чуть подрос неестественно, мы тогда уже не общались, и Глеб уехал из города. Пошла узи сделать, а мне говорят я беременна. Ребенок маленький. В итоге родила Анжелику раньше времени немного. Выходили ее, я и уехала за братом. – Надо же. – Сама в шоке была долго. Такое счастье вдруг. – А отец ребенка? – Да там один врач. Мы пару раз переспали и вот итог. Я как-то даже и не планировала ему говорить. – Он не свободен? – Что? А… да. Женат. Ну я и прервала наши встречи, высказала ему все. А как ты сейчас? – Не спрашивай. Эта жизнь испытывает меня слишком сильно. Я была замужем пять лет и вот недавно развелась. У него ребенок от другой женщины, и они снова пытаются сойтись, – грустно улыбаюсь, заметив, что Рита бегает глазами по дорожкам зоопарка. Я тоже заметила недалеко Лику и Глеба, которые уже повернувшись шли в нашу сторону. Рита выровняла спину, а веселая девочка вдруг перестала смеяться и прыгать. Шла ровно и держала за руку своего дядю. – Поговорили? – с улыбкой спросил Глеб, отпуская племянницу, которая подошла к маме и встала рядом с ней сказав мне: «Здравствуйте». – Познакомься, это тетя Вера, – официальным тоном, который я не узнавала сейчас, произнесла. – Это моя дочь, Анжелика. – Здравствуй, – подмигнула ей незаметно. – Рада познакомиться. – И я, – ответила с едва заметной улыбкой. А я сейчас поняла, о чем говорил Глеб и почему наша тайна должна быть таковой пока что. Рита ни за что не позволит отойти от своих правил. И быть может это правильно? Она ведь мать и наш поступок кажется теперь очень плохим, но снова вспоминая себя мне становится больно за маленькую девочку, у которой возможно есть свои мечты, отдельные от мечт матери. Жаль Рита их не видит, делая Лику несчастной в этом. – Ну что, погуляем? – предложил Глеб после того, как его сестра посмотрела на левую руку с изящными часами. – Недолго только, у меня дела есть. Встали и Рита сразу взяла за руку дочь по правую от себя сторону. – Отпусти ее, пусть гуляет и зверей смотрит, пока мы еле идем, – фыркнул Глеб. – Не надо. Тут катаются и на велосипедах и… Пусть рядом идет. Мне не удавалось увидеть малышку и хотелось уже скорее понедельник, чтобы она снова веселилась на моих занятиях и была собой. Встреча вышла натянутой и это ощущалось во всем. Каждое слово было продумано и холодным казалось. Ни чувств, ни эмоций, даже в моментах воспоминаний. Что произошло с той Ритой, которую я знала у меня не было объяснений, но эту женщину перед собой я не узнавала. – Ну что ж, в кафе не могу пойти, нас с дочерью нужно ехать, а вы погуляйте, – торопясь сказала и уже хотела идти. – А вы куда? Суббота же. Ты говорила у тебя весь день свободный. – Смс пришло. Встреча с… с… Увидимся позже. Вера, рада была с тобой пообщаться. Как-нибудь встретимся снова. – Я преподаю танцы в городе, – все же решаюсь, ведь она даже не спросила, чем я занимаюсь здесь. – Танцы для детей. – Ух ты, молодец. – Ты можешь и дочку отдать в танцы, если… – Ну нет, у нас много занятий разных. Одни языки занимают кучу времени. Нам не до танцулек каких-то. Извини, но это не профессия сегодня, а лишняя трата времени, когда родители не могут себе позволить ничего больше кроме этой ерунды. Меня повергло в шок все то, что она сказала. – Это элитная профессиональная школа танцев. Одна из лучших в городе. Ее выпускники танцуют в лучших хореографических коллективах страны объезжая всю Европу. Уже не говоря о том, что танцы влияют не только на физическое состояние ребенка, но и на его дисциплину, дух сплоченности и ответственность. Это не «танцульки» – это хореография. Грация и техника в одном ее проявлении. Этика движений и умения подавать себя одной только осанкой. – Именно Вера. И если ты этим занимаешься, то это только твой выбор. Мой выбор для моего ребенка – это наука, которая как по мне гораздо больше требуется обществу и жизни человека, нежели умение садиться на шпагат. Я спешу, извини. Глеб, я поеду на такси. Она развернулась и пошла прочь, волоча за собой Анжелику, я же стояла на месте не зная, что сказать. – Вера, прости, пожалуйста, – Глеб был передо мной и еще что-то говорил, но я не слышала, потому что ничего окончательно не могла понять. – Все в порядке. Я поеду домой. – Я тебя отвезу. Прошу не отказывайся. – Ладно. Зашагала рядом с ним на выход. На таком же состоянии шока доехала до квартиры. Мужчина был рядом и провожал вновь до самой двери и только остановившись там я задала вопрос: – Что с ней случилось? Кто это такая была? – Я и сам задаюсь таким вопросом. Она изменилась, да. Но теперь Рита такова. Постоянно опекает Лику, хотя часто пропадает на своей работе и с мелкой я сижу, чтобы она няньку не брала левую. – Мне кажется с ней что-то не так. – Она приехала с Анжеликой на руках уже такой. – Сколько времени прошло тогда, что вы не виделись? – Месяц. Я уехал, и она прикатила позже уже с ребенком и похожая на робота. – Может послеродовая депрессия. Не может человек вдруг стать другим. – Я не знаю, но на попытку поговорить она отмахивается и говорит, что все нормально. – А дочь ее, ты видел? Почему она так строга с ней? – Хочет, чтобы та выросла серьезной и думала только о науке. – Но ей же семи лет нет еще. Она просто ребенок. – Я знаю, Вер. Влияю и помогаю как могу. Что я ей предъявлю? – Ты прав, прости. – Вер, можно я приглашу тебя на ужин? – Не стоит, Глеб. Я не знаю на что ты рассчитываешь, правда. Но если это попытка вернуть назад то, что было, прекрати. Ничего не получится. Я другая, ты другой. У нас разные жизни. Разные планы. Мы не поменялись, прежние. Как и прежде чужие. – Нет же, нет, – подходит ближе. – Просто ужин. Поговорим, погуляем. – Мы говорим, мы гуляем. Но это все что я могу себе позволить с тобой. – Я тебя услышал. В понедельник так же? – Да. Занятия по расписанию. – Тогда пока? – Пока. Но в понедельник Анжелику я не увидела. Вместо этого я получила смс от Глеба, что она заболела. Перезвонила ему сразу же, чтобы узнать хотя бы насколько все серьезно. – Привет, как она? – Привет. Спит сейчас, температура поднялась. Устроила почти истерику, что на танцы не пойти в таком состоянии. – Ужас. Стой она у тебя? А Рита? – В больнице. – Я могу приехать после работы? – Думаю да. Но я к восьми повезу мелкую домой. – Хорошо. Пусть ненадолго, но приеду. Оставшийся выходной после похода в зоопарк я только и делала, что думала о девушке Рите, в которой как бы не силилась не могла узнать ту, что я когда-то знала. Опека и в то же время странная отчужденность к дочери. Но что было не так, я понять не могла, как и повод для подозрительной наблюдательности. Я ведь посторонняя, чужая для обеих. – Это не правильно, – выдохнула и вошла в класс. Провела все занятия по расписанию и собравшись поехала к Глебу купив немного фруктов Лике. Он встретил меня на улице, удивившись что я не на такси, которое он планировал оплатить сам. – Не стоит. Я так живу, мне и на маршрутке нравится ездить. – Как скажешь, – открыл дверь и пропустил вперед. Поднялись наверх на лифте и стоило войти в квартиру я услышала детский писк. – Вера Артемовна, – на больную она мало была похожа и только температура, которая была немного выше нормы, говорила о том, что девочка больна. Анжелика обняла меня и стало так хорошо. По-своему спокойно в душе. Немного поиграли, поговорили. Глеб был немного отстраненным и задумчивым. А она все продолжала задавать вопросы. – А где вы живете? – В квартире. Далековато отсюда. Я снимаю комнату. – Снимаете? А почему просто не купить? – Чтобы купить нужны деньги. Большие деньги, такие так просто не накопить. – У дяди есть деньги. Дядя, купи квартиру Вере Артемовне, – внезапно огорошила своей просьбой нас обоих. – Лика, – рассмеялась в голос. – Люди так не поступают. – Почему? Вы нравитесь моему дяде. Он постоянно говорит о вас. – А ну-ка иди мой руки после мандаринов и поедем уже домой, – встал на ноги и заходил по комнате собирая игрушки. – Ну дядя. Я не хочу домой. Давай мы с тетей Верой будем тут сегодня ночевать? – Пошли, я помогу тебе, – позвала ее и взяла за руку. – А у вас дети есть? – Нет, Анжелика, – улыбнулась ей погладив по щеке и открыв теплую воду. Капнула на ладонь немного мыла и стала помогать малышке. – У дяди тоже. Говорит, что для него это тема больная. – Для меня тоже. Бывает такое, что взрослым очень больно и они ищут счастье в другом. – Это странно. – Жизнь вообще не простая. – И он так говорит, – грустно вздыхает. Отвезли ее и ехали в молчании. Глеб снова был странным. Будто порывался что-то сказать, но останавливал себя. – В чем дело? – Ни в чем, – тут же ответил. – Ладно. Не настаивать же мне. – Я не изменял тебе никогда, Вер. – Какая разница? – усмехнулась. – Нет уже смысла об этом рассуждать. – Есть, потому что ты думаешь иначе. – Глеб, между нами раньше было много вопросов. Сейчас мы друг другу чужие люди. – Неправда. Я сам виноват, что мы были так далеки с тобой. Не говорил о том, что чувствовал, не слышал тебя. Не позволял тебе стать частью не только моей фамилии, но и частью меня. Но я тебя любил. Сказанные им слова меня повергли в дикий шок. Смотрела так, будто впервые видела этого человека. Мужчину, который говорил о любви, понятия о ней, казалось бы, не имеющий. Всегда однотонный и холодный. Всегда вроде бы равнодушный. – Не смотри так. Это правда, Вера. Я тебя любил и никогда бы не стал делать того, о чем ты думала. Я был рядом и все замечал. Видел тебя, наблюдал за беременностью, пусть и уткнувшись в телефон. Я ничего не упускал. Только однажды… когда не ответил на главный вопрос, который ты задала. – Есть хоть какой-то смысл в том, что ты сейчас говоришь? – Я пару раз в неделю, – продолжил говорить, не отвлекаясь от своей мысли, – ездил проведать своего отца. И вот тут я окончательно потерялась. – Отца? – Да. Он слаб. Умственно и физически. Почти не говорит. В эту пятницу у него будет операция на сердце, которую возможно не перенесет. – Но… ты ведь… – Сирота. Все так, но он сам меня нашел не так давно. Не просил денег, ничего. Просто хотел попросить прощения и сказать, что не знал обо мне, потом искал и вот нашел. Почему-то я посмотрела в этот момент на Глеба под другим углом. Наше одиночество с ним в чем-то схоже. Наша попытка защититься, скрыться и быть под панцирем. И все же… – Почему ты не сказал? – Я не знаю, Вера. Я просто, – пожимает плечами. – Просто скрыл. От всех. Даже Рита не желала знать о нем, отвернулась и ни разу не приезжала. – Я не понимаю, почему сейчас ты об этом говоришь. Зачем? – Потому что хочу, чтобы ты это знала Вера. – Спасибо, что сказал. Он припарковал машину и вылез, как обычно, провести до двери. – Прости, что так поздно все сказал. – Глеб, все между нами сложилось печально. Но жизнь продолжается. Время на месте не стоит. Я собираюсь уехать из этого города. Я тут чужая. Мне нужен покой. Я очень устала. Порой кажется, что сил не осталось на то, чтобы просто подняться на ноги утром. Теперь еще и ты, и твоя племянница. Это все слишком для меня. Ты, возможно, этого не понимаешь, но пережитое мной так просто не уходит. Оно оставляет огромный след. – Вера, я хочу быть рядом с тобой, – подходит слишком близко, обжигает губы своим дыханием, жарит через ткань одежды своими пальцами, обхватившими талию. – Для этого слишком поздно. – Никогда не поздно, слышишь? Теперь я буду рядом. Буду заботиться о тебе, – кладет горячую ладонь на щеку, которая уже давно влажная от слез обиды, что я любила этого мужчину так сильно и не получала взамен почти ничего, а как только я решила идти вперед, он вдруг меня заметил. – Я больше не буду вверять заботы о себе и выпрашивать любовь у других. Больше никогда. – Тебе не нужно это делать, Вера. Я тут, и я готов все это делать потому что хочу. – Почему сейчас? Почему именно тогда, когда я так беззащитна? – Потому что раньше ты была замужем. Но нужна ты была мне всегда. – Вранье, – шепчу кое-как. – Ты ушел в самый трудный момент моей жизни. Я больше не верю тебе. И никогда не смогу поверить, как раньше. – Тогда я верну твое доверие вновь. Прошу, Вера. Дай только шанс. – Отпусти, – опускаю руки на его плечи. – Хватит. Я сейчас не готова даже думать о твоих словах. – Просто не уезжай. Останься здесь. – Нет. Тут мне делать нечего. Это решение я приняла сегодня. Как только накоплю денег, сразу же уеду. – Хорошо. Это уже что-то. Касается своими губами моей щеки и внезапно просунув руки за спину обнимает. До пятницы Глеб не давал о себе знать. Анжелика на занятия не приезжала тоже. А в день операции его отца я не удержалась сама и написала. «Привет. Как ты?» «Привет, Вера. Собираюсь ехать в больницу.» «Он по-прежнему в той больнице, рядом с нашим городком старым?» «Да. Там хороший персонал. А я стал спонсором учреждения уже давно. Зато уверен, что они будут выполнять работу как надо.» «Во сколько поедешь? Рита с тобой?» «Сейчас заеду домой из офиса, переоденусь и поеду. Рита о нем знать по-прежнему не желает». Не знаю, могу ли я судить ее за это. Я и сама не общаюсь со своими родителями и видеть их не хочу. Да и учитывая какой стала Рита, не удивительно ее поведение категоричное по этому вопросу. «Если хочешь, я могу поехать с тобой, а ты меня потом подвезешь к подруге моей?» – Боже, Вера, что ты творишь? – откидываю телефон и ругаю себя. Ну что за глупость, что за предлог? Может, откажется? «Спасибо.» «Заедешь за мной на квартиру? Я сейчас предупрежу, что уеду и домой». «Не торопись». Быстро заканчиваю занятие. Договариваюсь с коллегой чтобы провела занятие и с дошколятами моими. Потом быстро еду домой, принимаю душ, одеваюсь и приезжает Глеб. В дороге общаемся изредка. Я успеваю поспать недолго. А когда приезжаем Глеб становится очень молчаливым. Будто вернулись во времена нашей супружеской жизни. Беру его за руку, а он переплетает пальцы. – Все будет хорошо.