Глава 18

– Может отвезти тебя к подруге? Еще два часа сидеть, – предлагает Глеб, заметив, что я разминаю спину. – Все в порядке. Я просто немного похожу по коридору. И я поехала тебя поддержать. Какой смысл мне тогда быть там, если не тут? – Мне, итак, легче, когда ты недалеко. – Глеб, мы можем пойти поесть. Вот от хорошего обеда не откажусь, желудок сводит. – Черт, прости. Совсем забыл. Сам ведь тоже не поел даже. Пойдем тогда в ресторан, тут недалеко есть. – Пойдем. Занимаем столик у стены, так как больше не было свободных и делаем заказ. – Я тебе очень благодарен, Вера, – накрывает мою руку своей искренне смотря в глаза. – Не за что, – глажу его кисть большим пальцем и тут к нам подходит кто-то, закрывая свет ламп. Поднимаем оба головы и видим мою мать. – Побираешься, чтобы тебя приняли назад? Устала жить без денег? – со смешком задает вопрос. – Уйди отсюда и не позорься, – перебиваю Глеба и хватаю за руку сильнее, который уже был готов подняться. – Выглядишь как оборванка. Не зря я не видела в тебе настоящую леди высшего света. Это ты позор мой. Мой и твоего отца. Представляю, как было бы стыдно твоему сыну, останься он живым, – резко вскакиваю на ноги и бью ей по щеке со всей силы ладонью. Так сильно, что она горит адским пламенем, а эта женщина от шока даже звука не издала. – Закрой свой рот, мерзкая дрянь. Не смей даже мыслить о моем сыне. Не смей говорить о нем, – Глеб обнимает меня сзади и прижимает к себе и крепко и нежно одновременно. – Ненавижу тебя! Ненавижу мысль о том, что ты моя мать. Будь ты проклята… Не договариваю всего, что хотела, потому что Глеб поднимает меня на руки и уносит из ресторана. Садимся в машину, но и там он меня не отпускает. А просто обняв вместе со мной сидит и гладит по спине. Боль клубит в груди нескончаемым вихрем. Все сильней и сильней ударяя по моим хрупким воспоминаниям. По моим сожалениям и ошибкам. По вине, которая занимает главное место на полке этой правды. – Тише, Вера… Тише. Она еще ответит за свои слова поверь. И сейчас в эту секунду, я не готова его отговаривать. Поэтому соглашаюсь. – Пусть ответит. Пусть оба ответят. Я не против. – Хорошо, – целует в висок даря поддержку и тепло. – Успокойся. Все будет хорошо… Обещаю тебе… Я все сделаю для тебя, родная. Расслабляюсь в его крепких объятиях и недолго молчу. – Я тоже тебя любила, Глеб. Если бы не любила, не пошла бы на ту встречу, – губы начинают дрожать, потому что говорить об этом больно, но необходимо сейчас. – Вера, не нужно… – Нет, послушай. Я виновата. Я же и сама это знаю. Но ни ты ни я не можем вернуться обратно и передумать, исправить сделанное и принятое решение. Время очень изменило нас, и я не знаю, каким образом мы с тобой сможем в эту реку войти второй раз. Я успела побывать второй раз замужем. Ошибиться и вновь набить шишки. Давай мы с тобой пока что просто будем общаться. Но не дави на меня. Все не так просто, как может показаться. – Главное не уезжай из города. – Пока что я там и все мои вещи тоже, работа. А дальше будет видно. Склоняет голову и упирается в мой висок лбом. – Спасибо тебе. Быстро целует в щеку и пересаживает со своих коленей на сидение. – Осталось сорок минут, думаю можно ехать. – Да, конечно. Он занимает водительское, я пассажирское и уезжаем в клинику дожидаться результатов операции. Врач вышел к нам ровно в отведенное время и сказал, что все прошло удачно. Остается только ждать, когда отец Глеба отойдет от наркоза. Обнимаю его и остаюсь еще ненадолго с ним. А после, он отвозит меня к Наде, с которой я успела созвониться, а сам останавливается в отеле. – Я заеду за тобой, как только отец сможет нормально говорить. Точнее надеюсь если еще сможет. Мало ли как повлияет наркоз и операция сама. – Хорошо. Уверена он поправится быстро. – Посмотрим. – Ну я тогда пойду. – Значит, тут живет твоя подруга? – Да. Мы вместе лежали в больнице, тогда. Она мне помогла очень. Я ушла из дома едва переступив порог. Так что мы дружим с ней все это время. – Это хорошо. Он грустно опускает голову и свои глаза. – Если двигаться вперед, то стоит начинать отпускать прошлое. Не корить за ошибки, не упрекать. На все требуется время, но стоит с чего-то начинать. – Согласен. – Пока. – До встречи, Вера. Подруга и ее дочери встретили как обычно с распростертыми объятиями. – Слушай, ты не подумай, что я слежу за тобой, но я тут выглянула с балкона и заметила одну маленькую нашкодившую девчонку с один симпатичным мужчинкой. Как думаешь, кто это? – Перестань. Это же Глеб. – Глеб, который Титов? – Он самый. – Ты приехала сюда с Глебом? – Боже, да, – смеюсь над ее реакцией, потому что не говорила, что мы даже просто общаемся. – Я хочу знать подробности. Потому что у меня в голове ложные представления вашего общения. – Ты будешь ругаться. И Ира тоже. – Так, что ты натворила? – Ничего. Почему сразу натворила? – Потому что я стала бы ругаться только в одном случае – если ты что-то натворишь. Поэтому признавайся. Хотя нет, погоди. Подождем Иру. – Ладно. Я мать встретила, представляешь? Она такой жути наговорить успела. – Сука такая. Чего ей надо было? – Мы в ресторане с бывшим сидели и тут она. Давай унижать за внешний вид, а потом… сказала, – горло давит камень обиды и боли, – что сыну было бы стыдно за такую мать как я, если бы жив был. Срываюсь вновь на слезы. – Тварь такая. Ну ка скажи, где она живет, я ей выдеру волосы ее. – Я ударила ее. По щеке, Надь. Я знаю, что она моя мама, но… Я не выдержала. Было так ужасно от ее слов… – Боже, девочка моя, – садится ближе и обнимает. – Ничего, думаешь такие змеи долго счастливые ходят? Ага, щаз. Она свое еще получит. Обязательно получит. Дальше мы говорили о ней и ее делах. О том, что она встретила одного мужчину и, кажется, у них намечается роман. Потом приехала Ира и я им рассказала о племяннице Глеба. – Что скажете? – сижу, ожидая вердикта. – Так сильно похожа, Вер? – Да. Девочки я бы никогда не поверила, что это не его дочь, если бы не сказал он и сама Рита. – Блин. Я такого не встречала, но думаю генетика такое дело. А между собой они не похожи я так поняла? – Нет. Она видимо в маму, а он на отца. Или, наоборот. Не знаю. Но друг на друга они не похожи вообще. – Интересное дело конечно. – Я думала вы ругаться будете на меня. – Я бы могла, – начала Ира. – Но я думаю, что тебе стоит разобраться до конца с Глебом уже. А вот эмоциональная привязка к этой девочке определяется тем, что она племянница твоего бывшего мужа. Плюс ваши общие интересы и запрет для девочки. Вера, помогать не плохо другим людям, особенно детям, но подумай о том, что ты отдаешь им слишком много себя. Что будет у тебя, когда ты действительно переедешь? – Но я не могу перестать общаться с ней совсем. – Я же не об этом. Я хочу, чтобы ты научилась дозировать свою любовь и душу. – Просто ее так много лежит на дне, что жалко становится. Хочется отдать ее тем, кто нуждается. – Это правильно, но и для себя оставь. Себя полюби. Это не менее важно девочка моя. Закончили вечер парой бокалов хорошего вина. Еще много успели обсудить и легли спать, проводив Иру. Написала с утра Глебу, спросив о самочувствии отца. А в воскресенье мы поехали уже к нему на встречу вместе. – Ты уверен, что мне стоит в этот раз к нему входить? Ну правда. он же только после операции, а тут незнакомая девушка. – Я ему о тебе рассказывал. Если не забыл, будет рад видеть тебы в живую. – Когда рассказывал? – Все эти годы, Вера. Нам выдали специальные накидки. Шапочки на головы и пропустили в палату к мужчине, увидев которого я словно на взрослого Глеба смотрела. Он лежал вполне бодрый. Улыбался, но молчал. – Привет, отец. – Привет, – еле просипел он. – Это Вера. Помнишь я говорил тебе о ней. Он протянул руку и поздоровался, кажется совершенно, не понимая кто я такая, не вспомнив. – Здравствуйте. Теперь я понимаю, в кого пошла ваша внучка. – У тебя дочь? – спросил удивленно он, обратившись к сыну. – Нет. Не у меня. Я не говорю ему о Рите, чтобы он не расстраивался, если захочет ее увидеть, – шепнул мне. – Но он что, не помнит о ней совсем? – Я не знаю. Может и нет. Вера про твою дочь, Риту. Помнишь? Вот ее дочь на тебя похожа, – поясняет отцу, который смотрит на сына совершенно ничего не понимая. – У меня больше нет детей, Глеб. Глеб Не мог поверить, что она сидит рядом со мной, что она вообще предложила поездку вместе. Я реально не планировал чего-то большего с Верой при наших первых встречах. Но с каждым разом становилось ясно, я не могу в этот раз сдаться. Я хотел все сделать иначе. Эти годы изменили нас обоих. Все видится теперь другим. Я осознал многое и хотел бы донести все это до нее. Говорить откровенно я никогда не умел и сейчас, хотел сказать этой девушке все. Открыться перед ней. Не потому, что хотел заслужить ее благосклонность этим жестом, а потому что знал, что это важно для меня и надеюсь для нее тоже. Встреча с ее матерью напомнила о том, что у меня не закрытый должок. Как и обещал, я запустил механизм в этот же вечер. Совсем скоро ее родители останутся ни с чем. И не потому, что ее отца сейчас кто-то крупно подставит. Все, потому что он жадный ублюдок. И это станет известно всем его инвесторам. Когда мы с ним сотрудничали мои бухгалтеры нашли кое-что, на что я мог закрыть глаза, но потом этого «кое-что» становилось все больше. Наше сотрудничество и его прекращение было вопросом времени на самом деле. Я не враг своему бизнесу, чтобы вести его с таким человеком как он. Очень не хотелось отвозить Веру к ее подруге. Я бы желал провести с ней вечер, говорить или молчать, неважно на самом деле. Сам факт того, что она рядом, как раньше. Но дело в том, что я не хотел как раньше. Я хотел все сделать иначе и сделаю, если она сама позволит. Всю субботу я ее не видел. Правда переписывались пару раз, когда она спрашивала о самочувствии отца. В воскресенье поехали к нему. Надеялся я на то, что он будет в немного здравом уме. Что в итоге и вышло. Но сестру он так и не вспомнил, но… Его тон и его осознанность в словах как-то напрягли. – Я тебя понял, отец. Не стал его переубеждать и волновать лишний раз. А когда Вера уехала пошел к нему вновь. – Пап, расскажи еще раз о матери. – Твоя мама, была красивой девушкой. Ты это знаешь, – кивнул, потому что он мне говорил уже об этом. – Но она любила пользоваться своей красотой, а я думал, что у нас все хорошо. И когда она почувствовала вкус денег, которые я дать ей не смог она ушла. Но и тот, к кому ушла с ней не остался. Она не была ему нужна. Потом твоя мать уехала из города, и я ее больше не видел. Только спустя много лет она пришла и сказала, что у меня есть сын, которого она оставила сразу после рождения. Где оставила она не ответила. И я стал искать тебя, Глеб, – его руки затряслись, а глаза наполнились слезами. – Слишком долго я тебя искал. – Главное, что нашел, – накрыл его ладони своими. – Спасибо тебе. Он поднял глаза и посмотрел так, словно не понимал, о чем я говорю. – Значит, ты с матерью больше не пересекался после ее ухода? – Лет через двадцать видел ее, а что? – его вопрос дал понять, что он снова заблудился в памяти. – Ничего, просто спросил. Отдыхай, – уложил его на подушку и поправил одеяло. – Я зайду чуть позже. Вышел из палаты и ощутил спазм в области груди, который отдавался в лопатке. Даже в руке. Схватился за ряд стульев и сел на них. – Мужчина, вы в порядке? – подошла девушка в белом халате. – Вам помочь? – Нет, все в норме. Я сейчас, – начал дышать, а в глазах затуманилось, но быстро прошло. Поднялся на ноги и пошел на выход. Сел в машину и поднял трясущиеся руки на руль. Старался выкинуть из головы все, чтобы не думать, но пазл складывался сам по себе от чего мне снова становилось плохо. «– Она так на тебя похожа», – зазвучали слова Веры в голове. – Нееет, нет черт побери. Не может… Не может… – в груди снова стало все сжато, а ритм сердца отбивался медленными ударами в висках и ушах. Открыл дверь машины, попытался вылезти, но ноги стали ватными, что не ощущал их вовсе и встав на землю, просто рухнул, ощутив напоследок сильный удар лицом об асфальт.