Глава 20

Глеб Отвожу Веру домой и сразу же еду к Рите. Не передать словами все, что творилось внутри. Такой пожар, что голова кружилась. Пришлось скинуть скорость на всякий случай. Чертовы параллели сходились в одну точку. Но как могла там быть эта середина? Я хотел ошибаться, но вопросы были таковы. Что ответы не предполагают ошибок, на которые я так надеялся. Вошел в квартиру сестры и сразу наткнулся на Риту, которая раздевала после улицы Анжелику. Племяшка улыбнулась и помахала рукой. – О, ты уже приехал? Быстро, – продолжает свои действия. – А мы вот в магазин ездили. Проходи. Снимаю обувь и пройдя в гостиную опускаюсь на кресло. – Дядя Глеб, – обнимает мелкая и садится на мои колени. – Ты спать хочешь? – кладет маленькие ладошки на мои щеки и смеется что они колются. – Немного. Был в дороге долго. А ты как? – Я хорошо. Закончила с английским, потом поехали к подруге мамы, сейчас буду заниматься цифрами, а потом спать. А ты останешься? – Посижу с тобой чуть позже, пока не заснешь. Хорошо? – трогаю пальцем кончик ее носа. – Хорошо. – Ну беги, – глажу ее и она убегает в свою комнату. – Ты ее балуешь слишком, – сестра стоит в проходе и скрестив руки на груди смотрит на меня. – Зато ты вся идеальная, растишь робота. – Это закаляет и не дает быть размазней, – уходит на кухню, а я за ней. – Тебе ли не знать, какой может быть эта жизнь и люди вокруг. – Мы сами решаем, кто будет рядом, а кто нет. – Философ из тебя никакой. – О чем хотела поговорить? – Мы в отпуск едем с Ликой. Очумевший стою и не могу поверить в ее слова, которые в жизни не слышал из уст сестры. – Отпуск? Ты? – Да, а что ты удивляешься? В больнице порядок, а дочка не видела даже моря. К тому же скоро сезон закончится, и она пойдет в школу. Я уже все организовала, забронировала. Тебя не спрашивала, у тебя же всегда дел много. Она мельтешит и за все время разговора, даже ни разу не смотрит в глаза. Движения рваные, резкие. А я прекрасно понимаю для чего все это. Что ж, не стану ее пугать своими решениями. – Отличное решение. А я и правда не смогу полететь, у меня сейчас завал как раз. – Я так и думала. – Когда летите? – В воскресенье. До конца все оформлю в больнице и сразу полетим. – На острова? – Сейшелы. – Отличное место. Она немного расслабляется и садится передо мной. – Ну а ты? Куда ездил? – Тоха просил съездить проверить как идет стройка. – Этот твой Тоха разгильдяй. Свалил и тусит, а ты за него работаешь. – Имеет право, а мне не в лом съездить. – Еще и защищаешь. – Рита, не мне и не тебе указывать взрослому мужику как жить. – Ой, – махнула рукой, заканчивая разговор. – Сейчас накрою на стол. Смотрю на нее, пока она разогревает еду, раскладывает по тарелкам, а сам ищу черты. Мои, ее, Анжелики, отца. Вспоминаю фото из детдома, которые у нас остались. Ничего. Я не вижу ничего. Никогда и не видел. Со стороны видней. Я не могу даже мысленно произнести свои предположения. Они настолько дикие и нереальные. Настолько безобразные и жестокие, что я боюсь сорваться. Мелкая выбегает к нам, после того как ее зовет сестра и я, не отрывая взгляда наблюдаю за ней. Отслеживаю все, что удается заметить. Какова вероятность, что наше с ней родство более глубокое? С Верой… Черт, я теряюсь мысленно. Чувствую, что пропадаю и меня засасывает, что-то черное. Что-то что не поддается контролю. Я злюсь. Особенно, когда Рита снова начинает одергивать малышку. – Ну так что? – слышу фразу сестры. – Что? Я задумался, не расслышал тебя. – Я спросила, завтра с Ликой съездишь на рисование? Я записала ее недавно, хочу посмотреть, как пойдет у нее с живописью. В очередной раз проглатываю свое недовольство по поводу занятости племянницы. – Не вопрос. Во сколько? – Часа в три кажется. Напишу потом дополнительно. – Хорошо. Освобожу время. – Спасибо. Доела? – обращается к малой. – Ступай к себе. Она сразу убегает, будто этого и ждала. – Наверное пойду с племянницей посижу и поеду домой. – Как там твоя пассия? Все хотела спросить. – А что с ней? Откуда интерес? – Ну у тебя же сейчас снова заботы о Вере. – Ты хочешь поговорить о моей бывшей жене? – Нет. – А может сказать хочешь о том, какого хрена наговорила ей в парке? – Что думаю, то и сказала. Не будет мне посторонний человек говорить о том, как мне поступать со своей дочерью. А ты будешь дураком, если сойдешься с ней. Она, мне кажется, вообще с катушек съехала. Сжимаю кулак и подхожу к сестре близко. Хочется очень много сказать ей о Вере и о том, насколько она прогнила в своей безупречности, но ссорится с ней сейчас опасно. Мне наоборот кажется, что я уловил в ней то самое безумство, которое она приписывает Вере. – Разберемся, сестренка, – целую ее в макушку. – Давай, давай, – улыбается и хлопает по плечу. – Не засиживайся. Иду к Лике и сижу с ней до купания, а после пожелав спокойной ночи уезжаю. Долго катаюсь по ночному городу. Пытаюсь навести в мыслях порядок, но чувствую, что скоро все полетит к чертям. Ищу на завтра клинику, куда поеду с малой. Дикость. От одной только мысли я ощущаю ужас ситуации и даже поверить не могу, что буду делать это. А что дальше? Голова разрывается и ощущается очень тяжелой. Сплю ночь плохо. На работе вообще не могу сообразить чего хотят подчиненные. В итоге оставляю все на своего зама и уезжаю, иначе просто-напросто сделаю только хуже. Пишу Вере, что мы не приедем. Рита проконтролирует наш визит на рисование, поэтому придется пожертвовать танцами. Лика расстроилась, но успокоилась, что в итоге увидит Веру чуть позже. И снова эта мысль. Они похожи. Они тянутся друг к другу. Руки трясутся от того, что я уже хочу сотворить с Ритой. Если будет все правдой, я ее убью своими руками. Сдаем анализ с мелкой быстро, но мне сообщают неприятную новость, что готовы результаты будут только через четыре дня. – А быстрей никак? – Простите нет. – У меня к вам еще вопрос, вы можете сделать тест между братом и сестрой, если у них предположительно разные отцы, но одна мать. Но и это не точно. – Можем. В любом случае мтДНК будет одной, если мать одна. – А если у меня будет просто волос, а не слюна? – Главное, чтобы была сохранена луковица. – Я вас понял. Спасибо. Поехали на встречу к Вере и сразу же стало легче. Хотя ее вопросы и то, что она замечала мое настроение сказывалось на ней. Она снова думала, что я решил молчать. Но что я могу ей сказать сейчас? Да, даже потом не уверен, что найду нужные слова, потому что сам не сразу поверю в исход, который теперь кажется все более реальным. Но когда Вера говорит, что к ней приезжала Рита, я вспоминаю и то, что та мне говорила о поездке в магазин. А Лика о визите к подруге. Значит не хотела, чтобы я знал. Уходим в кафе детское с улицы, покормив уток и прогулявшись все вместе. Потом отвожу Анжелику домой, а сам с Верой еду в кино. – Ты не против? – Нет. Сто лет не была в кино. – Это же сколько тебе исполнилось? – Секрет. Усевшись в удобные кресла, принялись за попкорн, а я не сводил глаз с нее. Хотелось смотреть и смотреть. – Ты во мне дыру просверлишь, – наклоняется и шепчет. – Фильм не так интересен, как ты. – Тогда зачем мы тут? – Иначе, мне пришлось бы тебя отвезти домой и отпустить от себя на целую ночь. – Как знать, – пожимает плечами и отпивает колу. – Может быть я была не против. Действую мгновенно. Обхватываю ее лицо руками и впиваюсь в ее губы. Сразу уходить из кинотеатра мы все же не стали. Но и фильм не смотрели. – Мы совсем стыд потеряли, кажется, – смеясь на моих коленях шепчет Вера. – Мы на последнем ряду, все знают, что это за места. – А мы еще подходим для таких безумств по возрасту? – Самое время, я думаю. Не отвлекайся, – снова отбираю ее кислород целуя желанные губы. Как же я скучал по ней. По ней вот такой, смеющейся, открытой… моей. – Может все-таки поедем отсюда? Мне кажется, нас отсюда скоро выгонят, Глеб. Вера убирает мои руки, которые уже живут своей жизнью и лезут везде, где им вздумается. – Черт. Я сейчас не готов встать и идти. Пару минут мне дай успокоиться. Она опускает глаза к моему паху и смеясь опускается на соседнее кресло. – Я поняла. Давай посидим. Отворачивается и я знаю, что она смеется. Встаю на ноги и хватаю Веру за руку, чтобы очень быстро покинуть зал, а сзади слышу тихий шепот повторяющийся несколько раз: «Наконец-то». Смеемся с ней и бежим к машине, потому что на улице идет дождь. Промокшие почти до нитки и запыхавшиеся греемся печкой авто и быстро едем домой. Врываемся в квартиру, и Вера замирает, когда я, ее, обнимая, поднимаю вверх на свой торс, который она обхватывает ногами. – В чем дело? – глажу ее по щеке, а она закрывает глаза, будто наслаждается прикосновением. – Твои волосы, – тонкие пальчики проходятся по ним и зарываются в них глубоко. – Что с ними? – не понимаю ее и приближаясь целую шею, которая отдает свой аромат немного намокнув. Такой нежный, такой настоящий, только ее запах. – Люблю, когда она мокрые, – шепчет кое-как дыша. Отрываюсь от нее и смотрю в глаза, которые исторгают что-то безумное и ласковое, нежное и трепетное. В этом вся Вера. Она складывается в таких маленьких мелочах и становится чем-то важным и большим. – Как же я по тебе скучал, – иду с ней дальше и вваливаюсь в спальню. Миную кровать. Вхожу в ванную и прислоняю Веру к стене. Она поднимает руки вверх и позволяет ее раздеть. Раскрываю ее как подарок. Самый долгожданный и нет в этом ни капли лжи. Она только моя женщина. Которую я, возможно, не заслужил. Самая лучшая из всех, кого я вообще мог встретить за всю мою жизнь. Раздеваю ее и медленно ставлю на пол, опускаясь на колени. Целую ее живот и дохожу до… шрама. Она тут же реагирует и прикрывает его руками. Целую кисти. Каждый палец. Прижимаюсь лицом к ее коже и аккуратно убираю ладони. Каждый миллиметр. Каждый ее вдох и мой, как извинение как признание. Раздеваю ее и встаю. Плачет. Так и знал. Но не произношу ни слова, как и она, что снимает с меня мою одежду. Горячий душ распаляет обоюдное желание, которое мы разжигаем вдвоем. Целую как в первый раз. Как в первый момент нашей с ней близости много лет назад. Я ее ждал. И дождался. Сейчас то же самое. Еще многое придется искупить перед ней, но сейчас только мы… – Девочка моя… – обнимает так доверчиво, дрожит. – Глеб… – произносит мое имя так, словно давно этого хотела. – Иди ко мне, – кутаю в полотенце и поднимаю на руки, унося в спальню. Вода впитывается в простыни, а я уже почти с ума сошел, смотря на нее. Нависаю над Верой и все чего желаю, что думаю, произношу: – Люблю… Только тебя и любил… Все время… Вера… Срываем пульс, дыхание, ритм сердца… Все так хаотично и правильно. Обнаженная кожа, пылающая жаром… И наслаждение, которое мы делим на двоих снова и снова. В каждом движении наших тел, в каждом вздохе. Ни капли сна. Только удовольствие, только ее желания и мои. – Не припомню тебя таким активным, – целует в грудь и ложится на меня сверху, чуть спускаясь ниже и гладит короткими ноготками мой живот. – Слишком долго ждал, – вынимаю из копны длинных волос одну прядь и подношу к носу. – Врунишка, – усмехается, а мне так не хочется говорить о прошлом, вспоминать что вообще существует за стенами этой комнаты. – Иди ко мне, – подтягиваю ее выше и остановившись напротив моего лица ее волосы падают так, словно занавес. Она молчит и водит подушечками пальцев, будто рисует на моем лбу, очерчивает брови и спускается к носу. Улыбается, трогая кончик. – О чем ты думаешь? – убираю волосы за ее красивые ушки, но руки не убираю, оставив их на ее щеках. – О том, что не хочу думать, что это ошибка. Переворачиваюсь вместе с ней, и мы меняемся местами. Теперь я сверху, а она обнимает, лежа на спине. – А что, если так и есть? Что, если это и есть та самая дорога для нас двоих? – Не знаю, Глеб. Я не та же Вера, что ты когда-то знал. – И я не тот, кто был твоим мужем семь лет назад. – Может нам ничего не загадывать? Может просто… просто жить? – Отличная идея. – Меня не починишь, ты понимаешь это? Я развелась почти месяц назад. И мы с тобой многое должны обсудить. Просто не будет. – Ненавижу, когда все просто. Она смеется, закрывая глаза. – Просто жить, мне нравится твоя мысль. Только будь рядом, прошу. И мне быть рядом позволь. – Прошлое всегда будет за спиной. – Я не хочу его забывать, это прошлое. Главное, чтобы ты мне шанс дала. Остальное я все сделаю. Ради тебя. Ради нас, Вера. Она замолкает и ничего не ответив тянется к моим губам. Сама целует и обнимает, руками и ногами. – Я так понимаю, что это твой ответ? – спрашиваю между короткими промежутками поцелуев. – Молчи… – шепчет и все повторяется вновь.