Глава 21

Я, кажется, вообще не спал этой ночью. Не потому, что половину из нее слушал до хрипоты стоны Веры, наслаждаясь ею самой и происходящим, между нами. Когда она сама уже уснула, я закрыл глаза буквально на минуту и все, больше не смог. Повернулся на бок и притянул ее к себе ближе. Вера, как и всегда спала, положив обе руки себе под щеку, чем вызывала умиление пока мы были женаты, и сейчас тоже. Если честно, не хотелось думать о потерянном времени, но мысли сами лезли в голову. Учитывая, что сейчас предстоит узнать так много тайн. Осуждение самого себя, сожаление о том, что сделал с нами. Пока наблюдал за ее спокойным сном принял еще одно решение, съездить в клинику и сдать дополнительный материал, чтобы, ответив на один вопрос, сразу узнать ответ и на второй. Но до конца не понимал, что стану делать дальше. Я даже не могу предположить вариант, который я мысленно так ни разу и не произнес в голове осознанно. Что будет потом, после такой правды? Не знаю. Просто не знаю. Вера стала ворочаться, а после подползла ко мне и положила голову на мою грудь, обняв своей рукой поперек живота. Погладил ее обнаженное плечо и накрыв тонким одеялом все же постарался уснуть, но уже через час встал, оставив ее в постели. Собрался на работу, не желая будить Веру. Она говорила, что ей к одиннадцати сегодня, вот пусть и поспит. Написал записку, которую положил на тумбочку с ее стороны и уехал, взяв немного ее волос с расчески, ощущая себя вором. – В четверг. Постараемся чтобы оба анализа были готовы одновременно. – Спасибо. За срочность я могу доплатить, это не проблема. Главное, чтобы результат был качественным. – Хорошо. Мы сделаем все возможное. За Ритой поставил наблюдение, попросив начальника охраны выделить одного человека для этого. Я не могу быть уверен в ее рассудительности. Она сейчас либо ни о чем не догадывается, либо наоборот поездка на отдых попытка скрыться. Главное не спугнуть слишком рано и дожить до четверга, оставаясь собой. Вера Натренированное тело все же ломило. Мышцы до сих пор были напряжены после ночи. Потянулась, подняв руки за голову и повернулась на бок, где лежал Глеб, но испытала разочарование. Место было пустым, а значит… – Блин, – подскочила и посмотрев по сторонам заметила на тумбочке записку от него. «Доброе утро, девочка моя! Мне нужно было срочно на работу. Тебя будить рано не стал. Надеюсь, ты выспалась. Можешь оставаться у меня или позвони потом, если захочешь встретиться или просто поговорить. Целую!» Улыбнулась, но стала быстро собираться. Пришлось вызывать такси, чтобы успеть на работу. Оделась, взяла ключи, которые Глеб оставил для меня и выскочила за дверь. – Вера? – услышала женский голос за спиной. Обернулась и увидела Риту. Не скажу, что встреча была приятной. Хотя поговорить с ней хотелось очень. Многое обсудить нам придется, ведь ее поведение, которое вдруг стало таким странным вызывает недоумение. – Привет, Рита. Я спешу на работу. – Так вы что вместе живете? – Нет конечно. Но полагаю отчитываться за то, что я проснулась в квартире твоего брата мне не нужно? – Быстро вы, однако. Я приезжала к тебе. – Я знаю, соседка передала. Что хотела? – Извиниться, – пожала плечами. – Рита мне правда нужно ехать на работу. – Давай я тебя подвезу, я на машине. – Хорошо. Спустились и сели в ее автомобиль. Назвала ей адрес, и мы вырулили довольно резво. – Итак, ты хотела поговорить? – Даже не знаю теперь как это сделать. – В чем дело? – Мне звонила Лада. Они поссорились с братом недавно. Ее слова сначала ввели меня в ступор. – И? – Она его невеста. Теперь понимаю, почему он до сих пор с ней не помирился. – Ты намекаешь на меня? – Ну, видимо в нем заиграла совесть. Увидел тебя, тем более то, как ты живешь. Не обижайся на меня. Вот и решил немного в рыцаря поиграть. Я его понимаю, но Вера, у них свадьба скоро, а тут ты. Не знаю, говорил ли он тебе о ней. Она из уважаемой семьи, и они вместе почти три года. – Остановись, Рита. – Я понимаю, что тебе скорее всего неприятно. Но я вижу, что у вас все заходит так далеко и… Боже, да он, по сути, ей изменил с тобой. – Знаешь, если ты говоришь о той девице, которую я однажды видела у его двери и которую он даже на порог не пустил, то что-то не вяжется образ ангелочка из уважаемой семьи с той путаной орущей. И да, я склонна верить тому, что ты лгунья, а не Глеб. – И почему же? Разве я тебя обманывала, Вера? Разве это не я была рядом с тобой после гибели твоего ребенка? Разве это я выставила тебя на улицу… – Рот свой закрой и останови машину, – перебиваю эту тварь. – Мне штрафы не нужны, подожди пока будет знак, что можно остановиться на обочине. А тебя я, конечно, понимаю. Ты осталась без всего, почти на улице, без надежды на рождение ребенка… – Машину останови, – кричу ей, и она тут же останавливается. – Ты дерьмовая сестра, подруга и даже мать дерьмовая. – Тебе ли меня судить о том, какой должна быть мать? – Мне, в том и дело. Глеб больший отец Анжелики, чем ты, – выскакиваю на улицу и ухожу подальше. Рита срывается с места, и только после этого я вдыхаю большую порцию кислорода. Раньше бы я стала убегать. Молчать. Но не сейчас, когда я прекрасно знаю, что делает с нами замалчивание. Набираю Глебу и радуюсь, когда он поднимает трубку. – Я рад, что ты позвонила, – слышу, что он улыбается, а меня начинает трясти. – У тебя есть невеста? – Чего? Нет конечно. С чего… – Та девушка у твоей квартиры, кто она? – Лада? – Именно. Она невеста, с которой скоро свадьба? – Вер, нет разумеется. Я с ней просто встречался ради секса. У нас даже не отношения. Откуда такие вопросы? Чувствую краску стыда, но я должна была узнать. – Я встретилась с Ритой у дверей твоей квартиры. – Ритой? Что она там делала? – Не знаю. Она подвозила меня на работу, наговорила кучу всего. – Где ты сейчас? – Не знаю. Вылезла посреди дороги и иду куда-то вперед. – Я сейчас приеду. Посмотри, что там есть или может на домах есть надписи? – Может не нужно? Я приду в себя и вызову такси. – Вера, посмотри, пожалуйста, на улицу и скажи, где ты находишься. – Супермаркет, студия красоты «Амазонка»… – Все я понял. Там дальше есть кафе небольшое, иди туда, я сейчас. – Мне нужно на работу. – Ты не в состоянии сейчас работать. Я уже спускаюсь к машине, Вер. Дождись меня. – Хорошо. Вхожу в то кафе, как и обещала Глебу. Заказываю зеленый чай и сажусь в уголке, потому что тут почти пусто. Слова Риты висят таким щитом передо мной, не дают покоя. Я знаю, что она говорила нарочно самыми острыми словами, чтобы меня задеть, но вдруг я и правда настолько жалко выгляжу в глазах людей. Становится так больно. Обидно. Вопросы «за что» и «почему» давно не задаю. Жизнь сложная штука, а люди бывают подлыми. Но это не дает покоя все равно. Я никогда не делала другим людям плохо, тогда в чем проблема? Почему ко мне так часто поворачиваются спиной и бьют неприятно и жестоко? Увидела через окно Глеба и испытала небольшое успокоение. Директор сказала, что занятие проведет коллега, поэтому у меня оставалось полчаса с ним поговорить. Вошел внутрь и сразу поторопился ко мне. – Ты как? – обнял и сел ко мне на диванчик. – Нормально. – Вера, я не знаю, что она там тебе наговорила, но уверен, что половина из того, если не все, ложь. – Знаю. Но она затронула темы, которые как есть причиняют боль. Он словно понял все, просто прижал к себе и целуя в висок замолчал. – Прости за нее. Я с ней поговорю, обещаю. – Я не понимаю, зачем она это сделала. Какой смысл? – Может, она просто боится из своего эгоизма, что я перестану смотреть за Ликой. – Но это же смешно. – Знаю и поддерживаю твою точку зрения. Я все выясню, обещаю. – Хорошо и спасибо, что приехал. Он заказывает себе кофе и после того, как мы выпиваем оба свои напитки отвозит на работу. Будние дни с Глебом редко виделись. У него были дела. Но на занятия в среду племянницу он привозил, а там я видела в нем какую нервозность. В четверг он вообще пропал. Мы созвонились с утра, пока я ехала в маршрутке на работу и все. Решила дождаться пятницы. Но он и в этот день молчал. Дозвонилась один раз, так как до этого телефон был выключен, но он сбросил. Отвела занятия у девочек и сразу поехала к нему на квартиру. Воображение рисовало картинки, где ему стало плохо с сердцем, он упал и так далее. Становилось до жути страшно. Ключи его были у меня, поэтому я открыла дверь ими и войдя была шокирована тем, что там царил хаос. Разбитые картины, посуда. Осколки разлетелись по всей поверхности пола, поэтому я даже не стала разуваться. С каждым шагом становилось все страшней, но я шла вперед. В гостиной все было в таком же состоянии, а на журнальном столе и рядом с ним валялись какие-то бумаги. Глеб Подлая тварь. Я даже не мог предъявить ей счет за то, что она приехала ко мне на квартиру и наговорила кучу всего Вере. Потому что могу просто не сдержаться, сказать лишнего. Но чего стоило оставаться спокойным. Работал на автомате, не придавая значения тому, что делаю. Благо у меня в компании есть заместитель и правая рука, которые выполняют свое дело на пять. От ожидания постоянно крутило нутро. Болела голова и часто потел, резкой волной охватывало и отпускало. Вера права стоит пройти диагностику и прочее, но потом. Сейчас я не хочу и на минуту отвлекаться на ерунду. В среду быть на занятиях оказалось сложно. Держался как мог, но кажется она все равно поняла, что я отклонение от нормы. И все потому, что оставался один день. Друг вернулся с отдыха и приехал ко мне домой. Не помню и половины, о чем мы говорили. Мое состояние было невменяемым. – Ты в порядке? На тебя смотреть страшно. На вопросы не отвечаешь и… – Тоха, ты когда-нибудь думал о моей мелкой, что она может быть моей… моей, – выговорить это слово удалось только с третьего раза, потому что я бы ни за что и представить не мог, что допущу одну секундную мысль об этом, – дочь… – Нифига себе вопросы у тебя. Вы похожи, конечно, но… Черт, я не думал об этом. А почему спрашиваешь? – Потому что я сделал тест ДНК. – Так, ясно. И? Нахрена? – У моего отца, на которого похож я, и по факту Лика, был один ребенок. Я. А Рита, возможно единокровная сестра. Мы родные лишь по матери. – Погоди, но тогда Анжелика не может… – он округляет глаза и смотрит на меня в конец осознав к чему я веду. – Ты серьезно? – Можешь поверить? – Ничего себе. Дружище это же… это же… А зачем этот тест? Итак, ясно же. – ДНК – это документ, чтобы забрать ребенка и посадить эту суку надолго. Между нами повисает тишина, которая действует на нервы. – А мать ее? Твоя жена? – Да. Только она могла ей быть. – Тебе стоит всех засадить, Глеб. Черт, да она ненормальная. – Ей это не поможет. Нормальная или нет, плевать. Я ее уничтожу. И главное, я не знаю как такое сказать Вере, – смотрю на растерянного в край друга. – Как? Мы ждали сына, которого в итоге потеряли. Которого оплакивали. Родилась девочка, которую мы тоже потеряли. Я для нее дядя, Вера, просто преподаватель по танцам. Ей семь лет… Как я ей об этом скажу? – спрашиваю повышая голос скорее у стены напротив, чем у друга. – Я же убью ее этим. Она во сне дергается и плачет. Ладошку к животу прижимает. Подношу кулак ко рту, и кусаю палец. У меня не укладывается в голове ничего. Я как потерянный. – Я не знаю, дружище, – тихо отвечает Антон. – Ты это… Меня позови, ладно? С тобой поеду, а то мало ли. – Может я с ума сошел? – Даже не знаю, что лучше, если бы сошел или нет. Провожаю его, а сам сажусь в кресло у окна и смотрю на ночной город. Вера звонит, и мы недолго говорим. Слышу, как она зевает. Желаю спокойной ночи, зная, что эта ночь последняя из спокойных. После того, что я ей скажу, она вообще спать, наверное, перестанет. Просыпаюсь утром в том же положении – сидя. Затекшее тело ноет и болит. Расчесываю волосы, чищу зубы и еду в клинику. Понимаю, что выгляжу неопрятно с небритым лицом и синяками под глазами. Но я додумался только сменить костюм и рубашку. Оплачиваю оба теста. Пытаюсь счесть с лица женщины какие-то ответы как идиот, но она лишь вежливо улыбается и желает всего хорошего. Хорошего. Это то, чего не скоро у меня будет в жизни, несмотря на положительный итог – Лика скорее всего моя и Веры дочь. Но какой ценой? Кидаю оба конверта на переднее сидение и смотрю на них. Боюсь прикоснуться к ним. Телефон начинает звонить и увидев ее имя я тут же его вырубаю. Чувствую себя соучастником. Лгуном перед ней. Завожу двигатель и еду обратно в квартиру. Там бросаю эти два конверта снова и взяв в руки алкоголь, чего не делал долгое время пью и думаю. Спорю с собой на результат. Стакан пустеет, а голова с непривычки идет кругом. Ненавижу пить. Просто ненавижу, но сейчас хотелось ничего не соображать. Вообще не соображать. Чтобы не думать. – Ладно. Похрен. Все, беру и открываю. И все. Хватаю первый конверт с римской единицей, на втором двойка. – Значит… Что это значит? Ладно, все равно придется. Достаю листы и читаю имена. Мое и Лики. Что-то выделено маркерами. Какие-то цифры. Иксы и игреки. Вердикт – близкое родство. – И что это значит? Надо было согласиться на расшифровку. Ни черта не понимаю. Смотрю на эти кучи девяток после запятых. Берусь за второй конверт и вот тут понимаю, что скорее всего и будет ответ. Мы с Ликой можем быть родственниками в любом случае, а вот она и Вера. – Фух… – выдыхаю и вскрываю конверт. Не мешкаю, а сразу разворачиваю листы. Пропускаю все цифры и прочее, что мне мало о чем говорит, находя вновь подобные цифры. Девять… девять… девять… и так далее. Куча гребаных девяток. Сканирую их, вчитываясь в слова: «Вероятность материнства – девяносто девять процентов». Ладонь начинает трястись, и листы падают на пол. – Девяносто девять, – встаю с места и спотыкаюсь о свою ногу. – Девяносто… Хватаю полупустую бутылку, которая стояла на краю стола и запускаю ее куда-то далеко. Следом стакан, стул и все что я увидел в итоге перед собой. Кричу как ненормальный, злюсь, плачу… Я плакал в последний раз, когда вышел из палаты Веры, сказав, что мы разводимся и что наш сын… – Тва-а-арь… Су-ка… Голова идет кругом. В глазах все идет пятнами серыми и все плывет. Хватаюсь за дверной косяк. Но промахиваюсь в итоге и лечу на пол. Долго лежу, глядя в потолок. Понимаю одно, я не могу ей этого сказать. Как я ей скажу? Как такое вообще можно сказать потерявшей ребенка женщине. Моей Вере… Как я ей это скажу? Отключаюсь ненадолго, а просыпаюсь от стука в дверь. На улице светло. На часах три дня. Вскакиваю на ноги и чувствую, как болит лоб от удара. Иду к двери и вижу там друга. – Чего тебе? – И тебе привет. Ты как? – он заходит и присвистывает. – Я так понимаю ты узнал результат? – Отвали. – Что собираешься делать? – Думаю, как ее убить. Мучая или сразу. – Понял. – Нихрена ты не понял, – в крови играет адреналин и что-то еще. – Ты не поймешь, Тоха. Никогда не поймешь. Моя дочь росла семь лет и видела во мне дядю. Вера жила с мыслью, что ее ребенок мертв, а эта тварь жила и… Она ее даже не любит. Она ее не любит. Нахрена? Зачем она так сделала? – ору на него. Не выбираю слов. – Поехали со мной. Я вчера после нашего разговора подсуетился немного. Позвонил одному хорошему юристу. Мы все сделаем аккуратно. Даже психолога нашел для малой твоей… – А для нее? Вере нашел психолога, который поможет не свихнуться к черту? – Нашел. Точнее узнал номер одной хорошей женщины… – Да иди ты. Я сам все сделаю. Это моя семья. Моя, твою мать, семья. – Я не беру на себя всю работу. Я говорю, чтобы ты поднял свой зад и пошел со мной дела делать, а не плакаться тут. Ты дочь нашел. Твоя дочь жива. – У нас был сын. Я его видел на мониторе. Как такое возможно? – Кстати с этим мы тоже разберемся. Надо будет встряхнуть ту больничку основательно. – Как мне ей сказать все? – Я думаю, что нам стоит сначала Риту за решетку посадить, а уж потом и с Верой поговорить. – Я не хочу ее за решетку отправлять. Я хочу задушить эту гадину. – Тогда немного придушишь, но, чтобы живой осталась. Поехали говорю. Иду за другом на автопилоте, потому что ничего не соображаю. Совершенно не понимаю, как принять эту правду. Анжелика моя дочь и Веры. Как ей сказать, что Рита просто тварь, забравшая ее у нас? Как бы там ни было, она ее любит. Она ее любит как мать.