Глава 9

– Доброе утро, – услышала добрый голос Нади, стоило пошевелиться выползая из-под сонного морока, который охватил меня неожиданно вчера… кажется… – Доброе. Что произошло? – Ты долго плакала, а потом уснула на моей груди, свернувшись клубочком, – погладила по голове и улыбнулась. – Прости. Мне очень… – Очень правильно сделала. Я рада, что ты приехала ко мне в первую очередь. – Ты Ире звонила? – Нет пока что. Хочу, чтобы ты пришла в себя, и сама решила, как быть дальше. – Я даже не знаю, как мне это сделать, Надь. Как вспомню ту картинку сразу… – чувствую, как хватает горло спазм и из грудной клетки вырывается всхлип, как остаток от истерики. – Пойдем примем ванну для начала? У меня есть соль с ароматом лаванды. Воду я заранее включила, Света следит за ней. – Дочки дома? – Ну, а где им быть? Пришли с учебы. – Боже, – тру руками лицо и сажусь на кровати. – Одежда у меня есть твоя, если что могу у девчонок взять, вы одинаково худые и высокие. – Спасибо тебе, – обнимаю ее и целую в щеку. – Не благодари за мое добро. – Я помню, но все равно благодарна. – Я пока разогрею обед. Встаю на ноги чуть пошатнувшись. – Ты в порядке? Или кушать сначала? Ты когда ела в последний раз? – Не помню. Да нет, я в ванну, а то будет мне аппетит. – Иди. И если что зови. Полотенца и прочее знаешь где лежит. Благодарю дочку подруги, которая уже все сделала для меня и погружаюсь в воду оставшись одна. Голова раскалывалась и расслабление от горячей воды не помогало отпустить эту боль, которая вновь сплеталась с клетками моего тела. Попыталась понять почему меня так ранило увиденное и было два варианта: я хотела, чтобы он страдал, я не хотела страдать одна. Но кажется это одно и тоже. Хотя если подумать, я не желаю Глебу зла. Я никому и никогда не желала чего-то плохого. Я видимо просто не была готова пожелать ему счастья. Вышла к Наде на кухню и съела сразу тарелку супа, а потом уже медленней мясо с рисом. – Спасибо, было безумно вкусно. – Я заметила. Ты никогда не ела столько и так быстро. За чашкой обеденного кофе мы снова начали разговор, где я и высказала главную мысль. – Так ты думаешь, что он изменял тебе все-таки? – А как иначе, Надя? Девочка взрослая. Даже если она родилась после нашего развода, девять месяцев беременности никуда не выкинешь. Вот он и метался от одной беременной, к другой, – поморщилась от неприятия. Почему же так больно? Прошло столько лет. Почему все так цепляет? – А ты уверена, что она его? – Ты просто не видела, как она на него похожа, Надя. Это невероятно. – Знаешь, я не Ира и мало разбираюсь в этой психологической штуковине, но уверена она скажет тебе то же самое что и я, вам поговорить нужно, Вера. Иначе эта точка, которая зависла над вами не встанет на свое место. – О чем? Я буду как жалкая слабачка реветь перед ним в то время, как он, выслушав бред вернется к дочери и этой… не знаю, может она уже ему жена или… Боже, так раздирает изнутри. Я прям слов подобрать не могу. – А ты уверена, что он не хочет поговорить? – О чем? Он ведь ушел, оставил меня там в палате. А я получила свой паспорт со штампом, Надь. Что ему сказать мне? – Он тоже потерял ребенка, Вера. Он тоже потерял. Глеб замкнутый, ты сама это говорила, он так и не впустил тебя в свою душу и свою жизнь, как ему пережить эту боль еще? Конечно все разорвать с тобой и уйти. Девочка моя, я его не защищаю, я хочу, чтобы ты понимала и моделировала обе стороны, себя и его. – Он потерял сына, но у него на подходе была дочь. Вот туда он и ушел. Все просто. Нет тут никакой замудренной логики. Договорной брак моего отца, зачем ему я и моя глупая любовь? Ребенка я ему не родила, можно и уходить. – Ох не знаю, Вера. Но поговорить стоит вам. – Девочки? – слышим громкий голос Иры. – Мы тут, Ириш, заходи, – Надя встает первая, а я за ней, чтобы встретить подругу. Обнимаемся с ней и возвращаемся на исходные позиции. – Надюш, ты не против, если мы пойдем в комнату? – первой после недолгого разговора о том, у кого как дела начинает Ира. – Конечно идите. Мы вообще можем с девочками пойти погулять. Погода прелесть. – Спасибо, – сжимаю ее ладонь в благодарность за ее отзывчивость и помощь в самые сложные минуты моей жизни, где она вдруг стала самой близкой душой и остается таковой по сей день. – Итак, – она села на стул, а я на кровать. Так мы оказались напротив друг друга, – мы снова у первой черты? – Кажется да. – И что привело тебя туда? – Я видела Глеба. – В городе? – киваю. – Он что-то сказал? Или… – Он был с ребенком. Взрослой девочкой. Похожей на него как две капли воды. Рассказала ей все что думаю, все свои эмоции вылила как могла. Надеясь, что в этом потоке она выделит важную информацию. – Значит, вы пересеклись в одной точке, и ты убежала? В итоге оказалась тут на следующий день? – Да. – А теперь, вспомни как поступил Глеб, когда вы потеряли сына? – Он ушел… – Убежал, Вера. Вы поступаете одинаково в одних и тех же ситуациях, потому что вам так удобно. Одинаково не знающие любви родительской, вы пытались искать ее в других людях, но при этом не открывались сами. Не говорили откровенно о том, что чувствуете. Высказывали негатив и не более. Ты хотела, чтобы он поговорил с тобой в тот момент, а он дал деру. Сейчас, он может хотеть этого разговора спустя годы. Убежала ты. Вы не прояснили для себя ничего. – Почему ты думаешь ему это может быть надо. Он меня не искал, если бы так хотел поговорить. – А ты думаешь, это легко? Ни он ни ты ни разу не делали первых шагов, правильных шагов. Стань той, кто сделает его первой. – Но он может быть женат и… – Ты тоже замужем, но тебя не отпускает прошлое. Почему ты думаешь, что он все забыл? – Потому что у него есть все, что он хотел, но не со мной. Зачем сейчас слушать пустоту? – Потому что он тоже боится, как и ты. Да он мужчина. Он успешный бизнесмен, он весь такой властный и сильный, но внутри, он напуганный мальчишка, который не может отпустить его руку. Неделю я провела у Нади и постоянно ходила, раздумывая о словах подруг. После разговора с Ирой я еще долго негодовала над ее словами. Мне казалось, что она принимает его сторону, потом конечно я поняла, что это не так. Однако согласиться с ней и пойти к Глебу было не по себе. Я не считала это правильным. Сопротивлялась. В очередной свой день релаксационных прогулок по городу, во время которых прорабатывала все внутри себя начиная с начала, я приехала к родительскому дому. Не за ностальгией. На самом деле я до конца не понимала зачем я тут. Последний раз мы говорили после свадьбы с Игнатом. Потом я видела отца. Мне ни разу не пытались дозвониться, ни разу не пытались встретиться. Я и сейчас не ждала от них ничего кроме фальши и боли, которая меня давно не трогает. Девочка внутри меня уже давно успокоилась и отпустила. Я просто смотрела на этот большой дом, который был таким чужим, что казалось эта жизнь никогда не была моей. Удивительно, как легко мне удалось отказаться от ненавистных мною денег, стать обычной студенткой, а потом жить на небольшую зарплату. Пусть у меня и были сбережения от Глеба, но я не жила в роскоши. И должна признать такая жизнь оказалась куда лучше. К дому подъехала машина и ворота отворились. Припарковавшись, из черного седана класса люкс вылезла моя мать. Как всегда при параде, видимо из салона красоты или же с шопинга, судя по тем бумажным пакетам, которые вытащила домработница из багажника. Эту женщину не заботил никто кроме себя самой, но была ли она счастлива? Я почему-то ни разу не задумывалась о цене за такую жизнь. Она хоть раз улыбалась искренне? Любила? На множество вопросов можно с уверенностью сказать «нет». Поразмыслив об этом, я развернулась и пошла обратно, ведь почему-то сейчас решила, что быть может хватит бегать? Молчать. Нужно один раз сказать для того, чтобы потом спокойно отпустить. Этого мне и не хватило тогда. Наверное… Шестой день принес еще одно понимание – Игнат почти не писал и не звонил. Впрочем, как и я. Снова я совершила ошибку выходит? Где? В какой момент? Мне казалось, что все в порядке. Но каким должен быть этот порядок, так и не поняла за эти годы второго брака. – Как-то не клеится у меня с мужчинами, – печально вздохнула в прощальный вечер у подруги. Завтра меня ожидала дорога назад и какой выйдет итог моих решений не знала. – С Игнатом все плохо? – Не знаю, мы вроде бы рядом и как-то врозь. Он работает, я работаю. Вместе гуляем, но это все как будто через силу. – Вы говорили? – Запланировала разговор после возвращения. – Вот и правильно. Если любите друг друга, то все образуется. Нет, так лучше разойтись. – И я так подумала. Может быть, я себя накрутила просто. Обратная дорога вышла слишком быстрой, оглянулась по сторонам, и уже в городе. Села в такси и тут же встала в пробку. Погода совсем не летней оказалась. Набежали тучи и ветер прямо гнул деревья. Не хватало еще смерча какого-нибудь или урагана. Глаза слипались от всяких мыслей и прочих переживаний. Поэтому немного прислушавшись к спокойной мелодии, льющейся из старенького радио, я закрыла глаза и немного задремала. А вот проснулась от сильного удара сначала метала об металл, а потом своей головы о стекло. Мужчина за рулем испуганно стал озираться по сторонам. Задавать вопросы о том, как я себя чувствую. Но мне было так больно, что я умудрялась только стонать от боли и не более. Нащупала ручку двери, вылезла. Благо удар пришелся на другую сторону, которую помяло знатно, значит и мне досталось бы гораздо больше. Въехавшая в нас машина громко сигналила непрерывно. – А водитель? Водителя вытащили? – задала вопрос кому-то кто стоял рядом. Зевак собралось много, и все галдели словно рой ос. Никто не реагировал на мои слова, думаю, потому что я говорила очень тихо. Сделала несколько шагов в сторону сцепленных железяк и меня тут же схватили, посадив на обочину дороги. – Девушка лучше будьте тут, у вас сильная травма. Держите, – мне протянули какую-то ткань. – Приложите к голове. – А что с моей головой? Я просто ударилась. – Просто держите. – Я хотела помочь мужчине за рулем. – Я посмотрю сам. Парень быстро ушел, а я послушно приложила ткань к ране, которая будто пульсировать начала и опустила голову на колени, больше так и не подняв ее. Такого рода пробуждение мне знакомо. Все болит. Ты мало что понимаешь. Опустошенная. С кучей мыслей в голове. Только возле окна не было его. Медсестра кружила недалеко. – Прос… Простите, – кое-как удало выжать из сухого горла слово. – Проснулись? Хорошо. Сейчас позову доктора. Лежите не вставайте. Если вам нужно в туалет, сами не вставайте. Попросите меня помочь. У вас может быть головокружение. Вместо того, чтобы снова ответить, я только кивнула что поняла и оставила попытки даже просто осмотреться. В палату через минут семь вошел мужчина, лет тридцати пяти. Улыбчиво прошелся к моей кровати и стал задавать вопросы о моем самочувствии. – Мы уже позвонили вашему мужу. Из обычной больницы привезли в эту клинику, по страховке. Поэтому удобно располагайтесь. – Стойте, какой страховке? Нет у меня никакой страховки. Обычный полис и снилс, или что там обычно нужно. – Успокойтесь, – сразу же сбавил обороты, как только я зашипела, дернувшись от непонимания. А потом подумала, что быть может это какие-то бонусы от фирмы Игната. Что если им оформляют такие страховки, к примеру на всю семью? Тогда вполне объяснимо. Врач и медсестра ушли, оставив одну и я снова уснула. Думаю ненадолго, потому что Игната еще не было, а за дверью слышался какой-то разговор, малоразличимый для меня. Но когда дверь открылась, я поняла, что сейчас произошло что-то слишком напоминающее абсурд, бред, сдвиг по какой-то фазе. Не знаю. Но он приближался ко мне с обеспокоенным лицом, а после поняв, что все не так страшно очень громко выдохнул. – Вера… *** Не бей. Я думаю, не встану больше. Я же, итак, стою шатаясь на ногах. И я не та, которую ты хочешь, Носить как королеву на руках. Уйди. Не подходи ко мне. Не надо. Моя грудная клетка зажила. Там не стучит уже, но и не кровоточит рана… Там вечная и злая пустота. (с)Лила Каттен