ГЛАВА 12. Разбитая аксиома

«У кого-то есть ключ к успеху, а кто-то пользуется ломом. Дверь откроется в любом случае, но не стоит забывать о сквозняке».

Леди Джен Эвергрин

Маргарет с отрешенным равнодушием наблюдала, как леди Джен Эвергрин склоняется над братом, кончиками пальцев отводя разметавшиеся пряди ото лба. С минуту мисс Эвергрин молча рассматривала бледное лицо Джона Ллойда, затем медленно склонилась ниже, касаясь губами его лба.

На несколько бесконечно долгих мгновений Джен так и замерла, прикрыв глаза и глубоко, надорвано вдыхая его запах. Затем так же медленно отстранилась, не сводя с него взгляда.

– До чего они тебя довели, мой дорогой, – едва слышно вытолкнула она. – Ведь я предупреждала… Впрочем, и я хороша. Оставила тебя одного, зная, сколько шакалов ждёт удобного момента. Прости, всё это заняло слишком много времени… Я потратила целую жизнь в поисках ответа. Но нашла его так безнадёжно поздно, мой дорогой… И в этом только моя вина.

Маргарет поймала пустой взгляд Сэма Гравано, понемногу приходя в себя. Возможно, помогало ослабленное внимание самой леди Эвергрин, потому что в голову наконец-то просочилась первая собственная мысль. Проклятые менталисты!..

– А ведь я почти опоздала, – уже спокойнее заметила Джен, бездумно водя пальцами по лицу Джона. – Не переживай, дорогой. Сегодня у тебя второй день рождения… рождения заново…

Со своего места Маргарет сказала бы, что леди Эвергрин рисует невидимые узоры на коже агента Ллойда, обводя кончиками пальцев подбородок, губы, скулы, брови, чёрные ресницы, отбрасывавшие тени на и без того измождённое лицо. Словно Джен лепила его заново, вслепую…

С грохотом ударила о стену распахнутая дверь, и тонкие пальчики леди Джен соскользнули с лица Джона.

– Я знал, что мне не показалось, – с порога поприветствовал доктор Вольф. Голос Константина, обыкновенно спокойный и невыразительный, сейчас звучал резко и отрывисто. – Хотя от вашей прежней ауры, мисс Эвергрин, мало что осталось. То, что я вижу, больше напоминает густые чернила.

– Я так же рада видеть вас, доктор Вольф, как и вы меня, – вежливо отозвалась Джен, не вставая с места. – Проходите, присаживайтесь. Полагаю, вам есть, что мне рассказать. Ведь это вы позвали меня на помощь.

Строго говоря, идея принадлежала профессору Зборовскому, но согласились с ней все причастные, поскольку альтернативного плана никто предложить так и не смог. Вот и Константин не стал поправлять посетительницу.

– Ян, – громко позвал через плечо доктор Вольф, выглядывая в коридор, – заканчивай с утешениями и зови Эвелин сюда. Родственники приехали!

По лицу Джен Маргарет сказала бы, что той в последнюю очередь хотелось бы встречи именно с этой родственницей, но леди Эвергрин промолчала, не давая Константину повода для злорадства.

– Профессор Зборовский, – доброжелательно поздоровалась она, как только Ян с Эвелин ворвались в палату. Точнее, ворвалась Эвелин, едва не втолкнув профессора внутрь, но Джен проигнорировала невестку. – Рада встрече. Наслышана о ваших последних исследованиях. Впечатляют.

– К сожалению, мои исследования не охватывают вопросов о природной защите менталистов, – тотчас отозвался Ян, придержав рванувшуюся Эвелин за руку, – но мой покойный знакомый, Отто Рихтер, утверждал, будто вы решили эту загадку. Это так?

Маргарет взглянула на внезапно погрустневшую Джен, и сердце её дрогнуло. Неужели… нет? Всё зря? Если Джен Эвергрин не раскрыла тайну дара менталистов – Джона можно отключать от приборов уже сегодня. Всё равно, по словам Яна, ему осталось не больше двух дней. Наверняка сам агент Ллойд намучался уже достаточно, чтобы первым проголосовать за долгожданный покой.

Ведь недаром он просил Мэгги жать на курок, не задумываясь, когда придёт время. И это самая ненавистная просьба, которую агенту Морган придётся выполнить…

– Проблема частной лаборатории – в случайных людях, с которыми приходилось вести дела, – помолчав, отозвалась Джен. – Один из таких людей и сбежал из Штатов обратно в Германию, разболтав герру Рихтеру о моих успехах. К счастью, никаких рабочих бумаг этот крот стащить не успел. Охрана поймала его на горячем, так что тот проявил чудеса акробатики, уходя от преследования. Уверяю, у ребят Ламорте столь досадные проколы происходят нечасто, но Рафаэль всё равно вспылил и примерно их наказал. Мера оправдана: ведь моя лаборатория поддерживала его бизнес. Подобные случаи вредят репутации и доходам.

– Бизнес – это, я полагаю, магические бомбы и прочие приятные сердцу мелочи? – сухо уточнил доктор Вольф. – Уверен, спрос на ваши услуги в Штатах не переводился. А может, и не только в Штатах, мисс Эвергрин? Крысёныш принёс вам крупный заказ от рейха, но попался на шпионаже ваших частных исследований?

– Частная лаборатория стоит денег, – равнодушно глянув в его сторону, ответила Джен. – Но и результат тоже того стоит, доктор.

– Значит… успех? – осторожно уточнил Ян, отпуская локоть Эвелин. – Это правда, мисс Эвергрин? Вы нашли способ обойти природную защиту менталистов?

Леди Джен Эвергрин обвела взглядом присутствующих и отвернулась, вновь посмотрев на Джона. Со своего места Маргарет видела, как лицо гениальной учёной искажает боль и досада – всего на миг. А затем Джен вздохнула, не отрывая взгляда от брата.

– Зачем ещё я бы вернулась, профессор?

Маргарет услышала, как прерывисто выдохнул доктор Вольф. Некстати вспомнились влажные, широко распахнутые глаза магэксперта – там, в салоне истерзанного самолёта. Константин единственный видел момент смерти друга и его порванную в клочья магическую ауру. И если он молчал, то не потому, что не переживал.

– Это ведь не первый раз, когда меня пытались найти спецслужбы, – проронила Джен в полнейшей тишине. – Столько завуалированных ловушек… бесплодных попыток выманить…

– Почему сейчас ты пришла? – не выдержала Эвелин. – Почему поверила?

Джен так и не повернулась лицом к присутствующим, игнорируя всех, кроме Джона. Казалось, леди Эвергрин жадно впитывает каждую черту родного, но неуловимо изменившегося лица, не тратя драгоценного времени попусту.

– Это был первый раз, когда меня позвали на помощь.

Секундное молчание разрядилось усмешкой доктора Вольфа:

– Простите, сложно поверить в ваш альтруизм, мисс Эвергрин. Ваши методы не предполагают человеколюбия. Иначе в коридоре не валялись бы спящие агенты МИ-6 с критически низким пульсом, а наши дорогие Маргарет и Сэмюэль сейчас не стояли бы в неудобных позах, скованные вашим ментальным приказом.

– Я пересекла океан не ради них, доктор.

Ян вздрогнул, обернулся, увидел застывших Мэгги с Сэмом, и порывисто шагнул к Маргарет.

– Мэгги, – негромко позвал он. – Слушай меня. Слушай только меня…

Джен оглянулась, с лёгким интересом разглядывая профессора Зборовского. Ян положил обе ладони на виски Маргарет, на миг прикрывая глаза.

– Надо же, – вслух заметила мисс Эвергрин. – А я полагала, что у вас одна любовь в жизни – медицина.

Ян отозвался не прежде, чем проделал ту же процедуру с Гравано. Итальянец пошатнулся, бросил злой взгляд в сторону Джен, но с места не сдвинулся. Эвелин обхватила себя руками, а доктор Вольф оттеснил её плечом в угол, чтобы миссис Ллойд не наделала глупостей.

В отличие от присутствующих, профессор Зборовский не терял времени на противоречивые чувства.

– Расскажете о методе, каким вы пользуетесь, чтобы влиять на менталистов? – спросил он, повернувшись к Джен. – Это важно, поскольку от этого зависит ход лечения. Сэм, – обратился к телохранителю Ян, – будь добр, позови миссис Медичи. Нам потребуется и её помощь, чтобы помочь Джону.

Гравано бросил нерешительный взгляд на гостью, затем на присутствующих, словно не рисковал оставлять целую толпу магов наедине друг с другом. Потом коротко кивнул и стремительно вышел из палаты.

– Конечно, расскажу, профессор, – дружелюбно откликнулась Джен, как только дверь за ним закрылась. У Маргарет по спине пробежал холодок: именно таким тоном, участливым, доброжелательным, мисс Эвергрин и обращалась к людям, кого готовилась подчинить. – В конце концов, если я пожалею, что поделилась этими соображениями, я могу попросту приказать вам забыть.

Ян проигнорировал откровенную угрозу, не поддавшись ни на приветливый тон, ни на чужое магическое поле. С запозданием Маргарет вспомнила, что несколько лет назад люди Рафаэля Ламорте выкрали профессора, понадеявшись на его помощь в создании магических сывороток. Джен Эвергрин тогда стала его тюремщиком, поскольку люди Ламорте не справлялись с сильным менталистом. И именно от профессора Зборовского она переняла уникальные формулы по созданию сывороток на крови магов-стихийников, из которых потом развила целое производство магических бомб.

Ян не терял времени ни на воспоминания о прошлом, ни на спекуляции в настоящем. Вместо этого он прошёл прямиком к слегка удивившейся Джен, присел в кресло у койки агента Ллойда и подался вперёд, сцепив руки замком на коленях.

– Насколько я знаю от профессора Присли, раньше вы искали способ, как подавить магическое поле менталистов, – первым заговорил он. – Этот принцип я успешно использовал при разработке ошейников для магов-стихийников. Мы как бы замыкали поле вокруг ошейника, и любая попытка несанкционированного снятия приводила к взрыву накопившейся вокруг него энергии…

Леди Эвергрин только отмахнулась.

– Забудьте, профессор! То, что работает со стихийниками, не пройдёт с менталистами. У них даже поля текут иначе. А если бы не этот самовлюблённый упрямец Присли, я бы нашла решение годами раньше, – внезапно нахмурилась Джен. – Мы потратили уйму времени и загубили толпу подопытных менталистов, чтобы прийти к выводу: воздействовать надо не на них, а на себя. Подвергнув аксиому «один менталист не может влиять на другого» сомнению.

В палате повисла поражённая тишина, и Маргарет воспользовалась заминкой, чтобы обвести взглядом присутствующих. Доктор Вольф по-прежнему блокировал бледную и напряжённую Эвелин, готовясь спиной принять удар магией льда, если та не сдержится. Поймав взгляд Мэгги, Константин выразительно указал на место рядом с собой, и Маргарет скользнула в его сторону, принимая эстафету в виде удержания разнервированной миссис Ллойд.

Сам доктор Вольф прошёл к изножью кровати и присел на неудобную табуретку у капельницы.

– Сложно ставить ваше утверждение под сомнение, мисс Эвергрин, – первым нарушил тишину Константин, пока нахмурившийся Ян обдумывал неожиданное заявление. – Ведь вы изучали этот вопрос долгие годы. Положили на это всю сознательную жизнь, если не ошибаюсь.

– Вы сожалеете о моей жизни, доктор Вольф? – без тени интереса уточнила Джен, отворачиваясь от коллег. – Отрадно. Мне казалось, вам безразличны результаты моего жизненного пути.

– Ну что вы, – вежливо возразил Константин. – Я всегда считал, что всех открытий не сделаешь, быстрее помрёшь, но вам виднее. Это как всех денег заработать нельзя, а пропить – можно. Метафорически, разумеется…

– Не стану спорить, – приветливо откликнулась Джен. – С выпивкой вы знакомы получше моего.

Доктор Вольф замолчал, зато заговорил профессор Зборовский, не потерявший во взаимных перепалках нити дискуссии.

– Профессор Присли утверждал, что у менталистов особая мутация мозга, – заговорил Ян, разглядывая собственные переплетённые пальцы. – А я исходил из теории, что основная мутация у них… у нас в крови. Так кто же оказался прав, мисс Эвергрин?

Джен пригладила потускневшие пряди Джона и обернулась.

– Я не нанималась в рефери, профессор, – коротко улыбнулась Джен. – Поэтому предположила, что правы оба, и что отличий от нормотипичного человеческого организма у менталистов гораздо больше, чем мы считали изначально.

Ян резко выпрямился.

– Это объясняло бы то, что менталистов становится меньше, – медленно проговорил профессор. – Если мутаций действительно так много, то плохая совместимость с людьми рано или поздно приведёт к вымиранию. Со стихийниками проще: там отличия только в типе крови. А менталисту нужен менталист…

Маргарет ощутила, как за спиной вздрогнула Эвелин Ллойд.

– То есть… – задыхаясь, едва слышно выдавила Эвелин, – это не моя вина? То, что у нас с Джоном никак не получались дети…

Джен не ответила, зато отозвался Ян.

– Если исходить из теории мисс Эвергрин, а у нас все основания ей верить в данном вопросе, то… вполне возможно. Твоя фертильность, разумеется, имела значение, но причиной долгого отсутствия детей мог быть сам Джон. Точнее, ваша несовместимость. Говоря проще, если бы у тебя в роду попадались менталисты, дети получились бы гораздо быстрее.

– Они и так получились! – вдруг вскрикнула Эвелин, сжимая кулаки, а спину Маргарет обдало пробирающим ветром и колючими иглами льда. – Если бы она не убила нашего первенца!..

Агент Морган повела пальцами, убирая холод, и сжала кулак, нагревая воздух в палате. В тёплом помещении магу льда, вроде Эвелин, приходилось сложнее; по крайней мере, не заморозит кого-нибудь в лёд по неосторожности.

– Я не знал, – первым нарушил молчание доктор Вольф. – Мне жаль, Эвелин.

– Когда я сидела в следственном изоляторе, – глухо проговорила миссис Ллойд, роняя бессильные руки. – Джен пришла… пыталась свести с ума… Удар ментальной магии принял на себя наш малыш… Я не знала, что беременна…

Маргарет протянула руку и коротко сжала ледяные пальцы миссис Ллойд. Ладонь, разогретая после магии огня, могла бы растопить лёд, но не застывшую, словно статуя, ирландскую стихийницу.

– Всё так, – тяжело подтвердил профессор Зборовский. – Эмбрион сгладил магическую атаку собственным ещё слабым полем, но организм матери всё равно пострадал. Дитя погибло.

– А мне ты не говорил, – без упрёка проронил доктор Вольф, глядя сквозь Джен. – И Джон молчал.

– Джон не знал, – прошептала Эвелин, прислоняясь к стене и закрывая глаза. – Я ему так и не рассказала…

По белоснежной щеке стекла прозрачная капля, срываясь с подбородка кристаллом льда.

– Никогда не следует поступать дурно при свидетелях, – поглаживая ладонь брата большим пальцем, задумчиво проговорила Джен. – Не считайте меня убийцей младенцев, профессор: я не знала о положении невестки. В отличие от доктора Вольфа, я не вижу чужие ауры.

– Поэтому потребуется целая команда, чтобы спасти Джона, – распрямил плечи Зборовский. – Вы погасите защиту Джона, я буду зашивать, а Константин станет моими глазами, потому что я тоже не вижу разрывов в его ауре, только чувствую…

– Звучит как план, – медленно кивнула Джен. – Можем приступить прямо сейчас.

– Прямо сейчас мы всё обсудим, – возразил Ян. – Я должен понимать, как вы это делаете. И не погасите ли вы наши поля, случайным или неслучайным образом. Если такая вероятность существует, всё может сорваться.

– Такая вероятность существует, но она столь минимальна, что я не стала бы о ней переживать, профессор, – вежливо откликнулась Джен. – Радует, что вы не подставили под сомнение разбитую аксиому, и я не должна доказывать вам ошибочность устоявшегося мнения. Один менталист может воздействовать на другого, как на любую силу найдётся большая. Вопрос лишь в том, насколько большая. Задача состоит в том, чтобы многократно превзойти чужое поле и подавить его столь же незамысловатым образом, как ломают ворота при осаде. И здесь я должна отдать вам должное, профессор. Ведь именно ваша сыворотка легла в основу моего препарата.

Ян не переспрашивал, мысленно уже прикидывая варианты создания подобного препарата, зато доктор Вольф не обременял себя размышлениями о том, что уже придумано до него.

– Невозможно, – припечатал магэксперт, выпрямляясь на неудобной табуретке. – Чтобы это сработало, ваш таран должен быть в сотни раз мощнее ворот. Иначе любой сильный менталист легко подчинил бы более слабого. И если предположить, что вы добились нужного результата, то как долго ваш мозг проработает на таких оборотах? Голосую за кровоизлияние при первом же запуске. Ни один менталист, даже самый гениальный, не потянет такого напряжения.

Джен улыбнулась почти искренне.

– Вы очень проницательны, доктор, – похвалила мисс Эвергрин. – Признаюсь, мои поиски метода воздействия на менталистов напоминали дешёвую комнату страха: темно и повсюду грабли. К счастью, помогли заказы на магические бомбы. Я так часто работала и экспериментировала с сыворотками на крови стихийников, что мне пришла в голову сумасбродная мысль. Если сыворотка профессора Зборовского – это чистой воды концентрация магической энергии стихийников, почему бы не сделать того же с кровью менталистов? Никакого видимого разрушительного эффекта ментальная сила не имеет, и для массового производства подобный препарат не представляет никакой ценности. Скажем, если вколоть его обычному человеку, то всё, чего мы добьёмся – это заражение крови.

– Выяснили, разумеется, опытным путём.

– Не перебивайте, доктор Вольф, – мягко упрекнула Джен, поправляя очки. – С другой стороны, если вколоть препарат менталисту, можно стремительно и многократно усилить возможности его мозга. Увы, подобный эффект длится всего несколько часов, однако каждое повторное введение препарата способствует ускоренной мутации крови и мозга, и изменения, насколько я могу судить, необратимы. Уверена, можно добиться подобного эффекта на перманентной основе, и доработать эту сыворотку труда не составит. Было бы время и желание.

– Насколько эти изменения критичны? – осторожно поинтересовался Ян. – Ведь любой стимулятор вызывает как минимум привыкание к его использованию. Мозг, который получил стимуляцию определённое количество раз, может попросту атрофироваться без неё.

Джен Эвергрин отвернулась от собеседников, вновь посмотрев на брата. Джон оставался таким же безучастным к обсуждению собственного спасения, как и прежде, но Джен вглядывалась в него так, словно ждала ответа.

– Я пока не нашла способа, чтобы обезопасить подопытного менталиста, – наконец медленно отозвалась она. – Сыворотка действительно вызывает зависимость. Возможно, если я найду способ закрепить эффект, сделать его перманентным… а до тех пор…

– Нужны постоянные инъекции, – закончил доктор Вольф.

Профессор Зборовский мыслил глубже.

– И каждый раз всё более сильные, – негромко добавил он. – Это радикальный метод, мисс Эвергрин.

– Зато действенный, – откликнулась Джен, не отрывая взгляда от брата. – Кроме того, профессор, чем чаще используешь сыворотки, тем большей мутации подвергается мозг, и тем стремительнее насыщается и уплотняется магическое поле…

– Я заметил, – сдержанно вставил доктор Вольф. – Вашу ауру не узнать, мисс Эвергрин. Прямо по глазам бьёт.

– Благодарю, – улыбнулась Джен, поднимая голову. – Мне уже гораздо легче воздействовать на каждого последующего менталиста.

– Это опасно, – подал голос Ян, выпрямляясь в кресле. – Такие стремительные мутации вредят мозгу.

– Я догадалась, – приподняла бровь гениальная менталистка. – Поэтому не использовала сыворотку, как только добилась нужного эффекта. Моя аура уже усилена многократно: порой я могу приказать слабым менталистам даже без препарата. Но чтобы пробить защиту такого, как Джон, мне придется вколоть двойную дозу. Разумеется, если вы пожелаете, я могу уступить эту честь вам, профессор.

– Нет, – ответил за друга Константин.

– Не доверяете мне, доктор? – с пониманием улыбнулась Джен.

Магэксперт резко подался вперёд, вглядываясь в посетительницу.

– Почему вы не воспользовались препаратом раньше? – потребовал он. – Ваш новый талант уникален, а сила почти безгранична – я это и с закрытыми глазами вижу. Обычно аура позволяет видеть мага насквозь, а вы… вы тонете в собственных чернилах, мисс Эвергрин. Я не вижу вас. Только густую, словно дёготь, ауру. Так почему, обладая таким страшным оружием, вы им ни разу не воспользовались?

Джен Эвергрин посмотрела магэксперту прямо в глаза.

– Наверное, была причина, доктор Вольф.

Константин напряжённо разглядывал изобретательницу, хмурясь и иногда заслоняясь ладонью, а профессор Зборовский уже размышлял о скорейшей операции.

– Если всё так, мисс Эвергрин, то следует обсудить детали. Что вы скажете по поводу предоперационной репетиции?

Джен помолчала всего пару секунд.

– Я считаю, что это трата времени и ресурса, профессор. Полагаю, вся операция займёт несколько часов, то есть целый рабочий день. Мы с вами выложимся до предела, и на следующий день останется меньше сил и шансов на успех. Действие же препарата ухудшается со временем. На второй день мне будет сложнее воздействовать на Джона, чем спустя час после инъекции.

– Согласен с вами, мисс Эвергрин, – серьёзно кивнул Зборовский, а Маргарет вновь залюбовалась профессором: не каждый вот так легко, не переживая о собственной профессиональной репутации, признает правоту соперника. – По правде, у самого руки чешутся приступить. Да и время поджимает.

– Джон в критическом состоянии, – едва слышно подметила мисс Эвергрин, накрыв ладонью холодные пальцы брата. – Без срочного вмешательства он протянет не больше суток.

– Точно так, – почти восхищённо кивнул профессор Зборовский. – Признаюсь, мне бесконечно жаль, что вам не довелось учиться в Оксфорде. Только представьте: мы могли бы работать вместе. Такой потенциал…

– Осторожнее с комплиментами, профессор, – мягко усмехнулась Джен. – Ваша боевая дама может взревновать. Кроме того, Оксфорд слишком поздно стал раздавать магистерские степени для женщин, а медицинские курсы при Лондонском университете, как оказалось, ничуть не хуже. Если есть цель, найдутся способ и средства.

– Если желаете, я помогу вам запатентовать открытие на ваше имя, – серьёзно предложил Ян. – Это будет только справедливо.

Джен Эвергрин рассмеялась, тихо и серебристо. Маргарет даже заслушалась – у сестры агента Ллойда оказался на удивление приятный смех.

– Вы слишком добры, профессор, – упрекнула Джен, отсмеявшись. – Настолько, что забыли: меня разыскивает Интерпол. Спросите у агента Морган, насколько их отдел обрадует очередная неудача. Знаменитая преступница вновь уходит из-под носа великого и ужасного шефа Кеннингема! Уверена, этот очаровательный джентльмен сделает всё, чтобы моё имя забыли, а в списке ваших побед прибавилось.

– Я не присваиваю чужих изобретений, – сухо отозвался Ян. – Пусть ваши методы сомнительны, результата это не отменяет.

Доктор Вольф с усилием протёр глаза, резко поднялся с неудобного табурета и прошёл к окну, разминая затекшие ноги.

– Так я был прав, мисс Эвергрин? – спросил, обращаясь к стеклу, магэксперт. – Быстрее помрёшь, чем сделаешь все открытия?..

– Я ей не верю!!! – выпалили за спиной Маргарет.

Агент Морган только и успела, что перехватить рванувшуюся к мужу Эвелин.

– Вдруг она навредит Джону?! Как мы можем ей доверять?! После всего…

Джен Эвергрин приподняла бровь, вздохнула и поправила очки, глядя на бледную миссис Ллойд с нескрываемой насмешкой.

– Выбор у вас небольшой, – просветила Джен невестку. – Или вы принимаете мою помощь, или Джон умирает. Есть и третий вариант, но вам он вообще не понравится.

Маргарет только сейчас подумала, что мисс Эвергрин вполне могла бы провернуть всё без их согласия. Видимо, та же мысль пришла в голову всем присутствующим, потому что Эвелин закусила губу и замолчала, комкая юбку у бедра.

– Обсудим цену вопроса? – коротко улыбнувшись, спросила Джен. – Что я получу за свою помощь? Газетное предложение в силе? Ты готова отдать мне Джона, как наобещала эта цветная девочка по телефону?

– Кира не цветная, – слабо выдохнула Эвелин, бессильно прислоняясь к стене.

Маргарет коротко глянула на мисс Эвергрин и бережно поддержала миссис Ллойд под локоть, помогая ей опуститься на подставленную Константином табуретку. Насмешливые зелёные глаза Джен Эвергрин следили за представлением с живым интересом, столь нехарактерным для гениальной менталистки.

– Вы играетесь, Джен, – подал голос Ян, не глядя на собеседницу. – Почему?..

– Оставим вопрос цены в покое, – согласилась мисс Эвергрин, закидывая ногу на ногу. Этот жест, бесхитростный и почти человечный, заставил Маргарет присмотреться к сестре агента Ллойда внимательнее. Или Джен играла с чувствами присутствующих скуки ради, или в этот момент действительно не лгала. – Агент Каррера считала, что поставит меня перед сложным выбором, поэтому наобещала всего и сразу. Умная девочка, знает, на что ловить. Но выбор, по сути, только один: позволить Джону умереть или спасти его. Я не вижу смысла жить в мире без него. Знаю, что Джон поступил бы так же.

Эвелин вновь поднялась на нетвёрдые ноги, вцепившись в локоть Маргарет для поддержки. Даже через одежду агент Морган ощутила, как Эвелин дрожит – крупно, всем телом.

– Довольно игр, Джен, – слабо потребовала миссис Ллойд. – Я согласна с тобой: выбор только один: позволить Джону умереть или спасти. И я тоже… не вижу смысла жить… без него. Поэтому даю слово…

– Эвелин, – негромко позвал Константин.

– Он твой, – сглотнув, тяжело вытолкнула миссис Ллойд, не обращая внимания на друга. – Спаси его – и он твой! Даю слово. Только помоги. Только пусть живёт…

Доктор Вольф покачал головой, отводя взгляд, а Маргарет неожиданно поняла: этим признанием Эвелин только что расписалась в собственном поражении. То, чего и добивалась леди Джен Эвергрин долгие годы.

Несколько секунд в палате царила полная тишина.

– Я ведь уже говорила, – без тени улыбки отозвалась наконец Джен. – Джон или мой, или ничей. Мне не нужно твоё разрешение, Эвелин.

Маргарет вынужденно согласилась: с новыми способностями леди Эвергрин она больше не нуждалась ни в чьих обещаниях и долговых расписках. Если бы Джон был здоров – Джен увела бы его из госпиталя в эту же минуту, и даже сильнейшие менталисты, вроде профессора Зборовского, её бы не остановили.

– Сегодня я напомнила, что Джон только мой, – глядя в глаза Эвелин, медленно и раздельно произнесла Джен. – Всегда им был – и им останется. У тебя бы он умер.

Эвелин медленно опустилась обратно на табуретку, а обеспокоенный доктор Вольф оттеснил Маргарет, перехватывая у неё абсолютно белую руку миссис Ллойд.

Агент Морган не могла не оценить развернувшуюся перед глазами шахматную партию. Джен не составляло никакого труда завершить начатое и додавить Эвелин. Вместо этого мисс Эвергрин молча и холодно наблюдала, как доктор Вольф считает ей пульс и, хмурясь, оборачивается к профессору Зборовскому.

Поделиться беспокойством Константин не успел.

Дверь палаты распахнулась, и на пороге возникла раскрасневшаяся от бега Диана Медичи. За её спиной маячил неизменный Гравано, а за ним, в коридоре, Маргарет разглядела Джанфранко Медичи. Джен Эвергрин не могла его видеть со своего места, так что взгляд её как остановился, так и замер на Диане.

Ещё несколько мгновений изматывающей тишины.

– Значит, Джон всё-таки нашёл идеальную сестру? – холодно усмехнулась Джен. – Ты и есть та самая «добрая» родственница?

Диана замерла всего на мгновение.

– Разве вы – злая? – удивилась миссис Медичи и порывисто прошла к постели брата, опускаясь рядом с поражённой Джен. – Вы же всё-таки приехали! Господь всемогущий, мисс Эвергрин! – с искренним облегчением выдохнула Диана. – Какое счастье, что вы с нами!..

И крепко обняла ошарашенную сестру.