ГЛАВА 13. Цена вопроса

«Дар состоит не в самом даре, а в добрых намерениях дарящего».

Луций Эней Сенека

Гроза разразилась с самого утра. Маргарет смотрела из окна палаты на редких прохожих, кому приспичило вброд пересекать потоки ледяной воды, текущие по мостовым, следила за проплывающими автомобилями и мерцающими в порывах косого дождя фонарями, и прислушивалась к происходящему в коридоре.

В реанимационном блоке царила тишина.

Вчерашний день выдался напряжённым, изматывающим и нервным. Операцию обсуждали с самого утра, и приступили к ней сразу же после полудня. Единственным требованием Джен Эвергрин была полная изоляция всех лишних лиц, в число которых входила и миссис Ллойд. Доктор Вольф позаботился о том, чтобы Эвелин проспала большую часть дня, заметив, что покой полезен для расшалившегося сердца. Оба агента МИ-6 были приставлены к её палате в блоке интенсивной терапии, любезно предоставленной госпиталем по требованию агента Морган. Предосторожности не оказались лишними: миссис Ллойд периодически приходила в себя и рвалась к мужу, чего не допускали агенты и дежурный врач.

Джанфранко Медичи также было отказано в пропуске в реанимационный блок.

– Я мирюсь с вами, миссис Медичи, только потому, что вы можете стать полезны во время операции, – ровно проинформировала Джен. – Это большее, на что вы можете рассчитывать.

Диану не оттолкнули ни холодность, ни откровенная враждебность: сказывался опыт общения со сложными людьми.

– Почему вы меня ненавидите, мисс Эвергрин? – помолчав, отозвалась Диана. – Я всегда мечтала с вами встретиться. Джон так тепло о вас вспоминал… с грустью и болью, но всегда тепло. Не вслух, разумеется – я ловила образы, возникающие у него при воспоминаниях о вас.

Джен не ответила, но Маргарет подумала, что если за эти годы леди Эвергрин и смирилась с тем, что место супруги Джона занято, то тешила себя надеждой, что останется для него единственной сестрой. Диана Медичи отобрала у неё и эту надежду.

– Не беспокойтесь, миссис Медичи, – усмехнулась тогда Джен. – Я сохраню вам жизнь. Подарок, который вам никогда не оценить по достоинству, и щедрость, которую я не могу себе позволить. Но…

– Но ради Джона позволите? – угадала Диана. – Чтобы он не возненавидел вас…

Маргарет и Сэмюэлю Гравано разрешили присутствовать в операционной – на случай, если понадобится помощь. Им велели не отсвечивать и стоять в уголке, что они покорно выполняли. Мэгги подумалось, что они с Сэмом, пожалуй, даже мыслили одинаково. Телохранитель и агент, привыкшие к чужим приказам. Две угрюмые фигуры по углам, готовые атаковать при малейшей угрозе объекту под защитой.

Операцию проводили в несколько пар рук: леди Эвергрин полностью блокировала защитное поле безучастного агента Ллойда и открыла его для чужого вмешательства, доктор Вольф подсказывал линии разрывов, на случай, если профессор Зборовский упустит их из составленной накануне схемы, а Диана Медичи время от времени показывала Яну то, что видел доктор Вольф, чтобы профессор не зашивал ауру Джона вслепую.

Для столь сложных махинаций Джен Эвергрин пришлось погасить защиту всех менталистов в операционной, не трогая, впрочем, сами ауры, и Маргарет оценила степень готовности всех присутствующих пойти на столь отчаянный шаг ради Джона. Сломанная защита – это как содранная кожа для магов-менталистов. Твори, что пожелаешь…

Удивительно, но Джен Эвергрин не сделала ничего.

Как только серый от усталости Ян опустил руки, а доктор Вольф подтвердил, что не видит больше ни единого разрыва, Джен Эвергрин бросила последний взгляд на брата и сказала, что их природная защита восстановится через пару часов, а она зайдёт на следующий день.

Маргарет проводила Джен до самого выхода из реанимационного блока, и лишь тогда их догнал доктор Вольф.

– Я хотел извиниться, мисс Эвергрин, – обратился к ней магэксперт. – Я не верил, что вы придёте. Уверен, это был непростой путь и определённый риск, но вы всё же здесь. И я хотел сказать спасибо. Видеть его… таким… Если бы вы задержались хоть на сутки, мы бы не успели.

– Не благодарите, доктор, – накидывая поданное Маргарет пальто, устало отозвалась Джен. – И не переживайте: платы за свои услуги я не потребую. Уверена, вы знаете, почему.

Лицо магэксперта оставалось суровым и печальным, когда он серьёзно кивнул.

– Сколько вы приняли в этот раз, Джен?

– Двойную дозу, как и собиралась, – откликнулась мисс Эвергрин, натягивая перчатки. – Ведь мне пришлось снять защиту не только Джона. Всё это требует больших сил, доктор.

– И жертв.

– Как я уже говорила, не вижу смысла жить в мире без него, – откликнулась Джен, доставая зеркальце из сумочки. – Это был простой выбор.

Доктор Вольф покачал головой.

– Вы невероятная, мисс Эвергрин. Уверен, не каждый пожертвовал бы собой…

– О, доктор, – поправив локон и захлопнув зеркальце, вымучено усмехнулась Джен, – я пожертвовала не только собой.

Доктор Вольф застыл на несколько долгих секунд, пока мисс Эвергрин надевала шляпку. Маргарет увидела страшное осознание на лице магэксперта, глянула на запредельно спокойную Джен Эвергрин, и ощутила липкий холодок, пробежавший по спине.

– Я ведь внимательно слушала вас, когда вы носили звание викария, доктор Вольф, – закрепляя шляпку, спокойно заговорила Джен. – Помните нашу первую встречу? Вы говорили прихожанам, что цель оправдывает средства, только если цель – спасение души. Я считаю, что спектр допустимых целей можно и расширить. Как и средств.

– Вы приняли критическую дозу препарата, – выдохнул доктор Вольф, невольно выпрямляясь. – Вы знали, что это смертельно, и всё равно сделали это.

Джен Эвергрин взглянула на магэксперта из-под полы модной шляпки.

– Мутации мозга не проходят даром в любом случае, – напомнила она. – Я просто сократила срок. Я и так умирала, доктор Вольф. Мне показалось, вы это сразу поняли.

– Я лишь предполагал, – честно ответил магэксперт. – Я не знал наверняка. Точно так же, как не знал, что вы беременны, мисс Эвергрин.

Маргарет ошарашено взглянула на спокойную Джен, ожидая подтверждения или опровержения. Вместо этого леди Эвергрин поправила идеально сидящее пальто и бросила задумчивый взгляд на доктора Вольфа.

– Это не в первый раз, доктор, – призналась она. – Видите ли, эксперименты влияют не только на мозг или кровь. К сожалению, я родилась женщиной, и любые резкие изменения приводят к большим осложнениям.

– Выкидыши? Инсульты?

– И то, и другое, – согласилась Джен, принимая из рук Маргарет зонтик. – Теперь вы понимаете, почему я была не в лучшей форме для того, чтобы являться к Джону. Это заставило меня задуматься и о том, что детей от него может не получиться тоже, невзирая на полную совместимость. А сейчас, полагаю, у меня попросту не остается времени на повторные эксперименты.

– Вы пожертвовали…

– Назовём это ценой, доктор Вольф, – мягко поправила Джен.

Константин не нашёл, что возразить.

– Может, ваше дитя всё-таки выживет, мисс Эвергрин, – вырвалось у Маргарет.

Джен взглянула на неё почти с изумлением.

– Да вы сочувствуете мне, дорогая, – даже улыбнулась леди Эвергрин. – Не стоит. Моя цель как учёного достигнута, а партия не завершится даже с моей смертью. Как не исчезли установки покойного Рихтера в твоей голове.

Маргарет удержалась от того, чтобы вздрогнуть, но невольно выпрямилась, смыкая руки за спиной. Она не помнила, чтобы выдавала Джен детали того проклятого дела.

Но это совсем не значит, что она ничего не рассказывала.

– Звучит, как угроза реванша, мисс Эвергрин, – подметил магэксперт.

Джен Эвергрин серебристо рассмеялась и покачала головой.

– Это если бы я проиграла, доктор Вольф.

К выходу из госпиталя Маргарет её не провожала – леди Эвергрин приходила и уходила по собственному желанию, и вряд ли нашёлся бы в Бристоле человек, способный её остановить.

Агент Морган тоже не стала.

– Всего лишь цена вопроса, – задумчиво проронил доктор Вольф, глядя ей вслед.

Маргарет почудилась грусть в его голосе.

Сегодня грустить, кроме неё, оказалось некому: все, как один, менталисты спали мёртвым сном, по заверениям Гарри. Коллега приехал из отеля Харбор и известил Маргарет, что доктор Вольф ещё не просыпался, как и Диана Медичи. Профессор Зборовский, который ночевал прямо в госпитале, также ещё не покидал отведенную ему палату, и местный медбрат, заглянувший к профессору, сказал, что тот спит глубоко и беспробудно.

Гениальный менталист, который, по заверениям доктора Вольфа, спал всего пару часов в сутки.

– Выложились, походу, – грубовато посочувствовал коллега. – По всему выходит, что до вечера проваляются.

Маргарет только кивнула: восстановление магической ауры занимало время. А после вмешательства Джен Эвергрин всем причастным сильно повезёт, если они вообще проснутся.

– Шефу сообщила? – поинтересовался тем временем Гарри.

Сэмюэль Гравано, заглянувший в палату, обменялся с Мэгги коротким приветствием и вышел, чтобы не мешать агентам МИ-6 сплетничать о начальстве.

– Звонила вчера вечером, – отозвалась Мэгги, не вставая с кресла. Туфли она сбросила ещё час назад, уютно свернувшись между подлокотников с книжкой в руках. Кто-то из медсестёр забыл фривольный романчик в дамской комнате, и Маргарет неожиданно увлеклась. – Джерри ответил, что связан делами в Лондоне, но обязательно явится на выходных.

– Какое счастье, – неискренне вздохнул Гарри и вышел, чтобы пропустить стаканчик кофе в столовой и пофлиртовать с дежурными медсестричками.

В реанимационном блоке, таким образом, не осталось никого, кроме дежурного медсостава и Мэгги с Сэмом, когда дверь палаты отворилась, и внутрь вошла леди Джен Эвергрин.

Гравано, который сам предложил Мэгги игру в шахматы и проиграл уже две партии подряд, нахмурился и поднялся, отступая к стене. Маргарет отложила роман, который почитывала в перерывах между ходами, надела туфли и поднялась тоже.

– Я ненадолго, – обронила вместо приветствия Джен, проходя к кровати и откладывая в сторону объемный саквояж. – Время поджимает. В семь вечера отходит мой пароход.

Маргарет молча уступила место, отходя в дальний угол палаты. Их с Сэмом не прогоняли, так что они с итальянцем заняли привычные места у стены.

– Полагаю, я первая посетительница за сегодня? – не оборачиваясь, спросила Джен, присаживаясь рядом с Джоном.

– Все ещё спят, – мельком глянув на часы, отозвалась Маргарет.

Сердце часто застучало: три часа дня, и никто из менталистов, присутствовавших на операции, так и не появился.

– Скоро проснутся, – пообещала Джен, отводя волосы со лба Джона. – Вчера я велела им спать, пока я не уеду. Не люблю долгих прощаний.

Маргарет с Сэмом переглянулись, но вслух не прокомментировали, опасаясь последствий. Кто знает, какой ментальный приказ может им отдать леди Эвергрин? Лучше не привлекать её пристального внимания.

Джен, к слову, выглядела отдохнувшей, слегка заспанной и оттого на удивление трогательной. Лицо её не могло похвастать высокими скулами и точёными чертами, скорее, очаровывало по-детски округлыми щеками и мягкими, выразительно очерченными губами. Светло-каштановые пряди были уложены наспех, выбиваясь из причёски, но ей шла даже некоторая небрежность. Вот только зелёные глаза за стёклами очков казались уставшими. Может, потому, что леди Эвергрин сегодня не воспользовалась косметикой.

– Здравствуй, Джонни, – мягко произнесла Джен, поглаживая лицо брата. – Крепко же ты спишь, мой дорогой…

Маргарет казалось, что агент Ллойд сегодня выглядел иначе: не как трёхдневный покойник, а уже, по крайней мере, как свежий труп. Даже краски на лицо вернулись.

– Проснись на минуту, Джонни, – попросила Джен негромко, обнимая обеими ладонями его лицо. – Всего на минуту, дорогой. Знаю, ты ещё очень слаб… но я хочу, чтобы ты помнил меня. Всего один взгляд, родной. Всего один…

Гравано увидел первым. Верный телохранитель дёрнулся и тут же застыл, не решаясь вмешиваться.

Медленно, очень медленно лорд Джон Ллойд открыл невидящие глаза.

Маргарет скользнула ближе, чтобы лучше видеть, и застыла тоже, потому что в глазах агента Ллойда, ещё мутных и болезненных, отразился ужас последних мгновений перед крушением – и жуткие мучения последующих дней. Между порванной аурой и едва бьющимся сердцем. Между небом и тяжёлым, бесполезным телом. Между желанием сдаться и жаждой жить…

– Дженни…

Маргарет закусила губу, чтобы не выдать себя.

Джен Эвергрин держала лицо Джона Ллойда в ладонях, словно тянула с того света на поверхность, и в глазах её, распахнутых и напряжённых, дрожали крупные слёзы. Бледно-синие губы Джона приоткрылись, грудь тяжело поднялась и опустилась, когда он сделал первый глубокий, болезненный вдох.

– Я не смогу удерживать тебя долго, Джонни, – прошептала Джен. – Я пришла, чтобы попрощаться. Прости, что разбудила… просто я так хотела увидеть твои прекрасные глаза, мой дорогой. Помнишь нашу первую встречу? Ты опустился на колени, чтобы мне не пришлось смотреть на тебя снизу вверх. Я влюбилась в твои глаза с первого взгляда… бескрайние, как космос… безграничные, как наши возможности…

– Я тоже… люблю… малышка… Дженни…

Агент Ллойд всё ещё смотрел сквозь сестру, так что Маргарет подумала, что Джон разговаривает с призраком, видением или трепетным сном, а может, и кошмаром. Ещё не вернувшийся с той стороны, ещё не шагнувший обратно в жизнь, Джон общался не с Джен, которую едва видел – он говорил с собственными воспоминаниями.

И голос его с каждым словом становился всё тише и вымученнее.

– Я знаю, мой дорогой, – через силу рассмеялась Джен, и одна дрожащая слеза всё-таки сорвалась из сияющих глаз. – Этого ничто не изменит, верно? Ты всегда будешь меня любить. Свою малышку Дженни…. Жаль, что у нас осталось так мало времени. Но иногда одного мгновения хватит на всю жизнь… Это в нашей крови… Ты ведь никогда не забудешь нашу первую встречу, верно, Джонни? Не забудешь и последнюю…

– Не уходи, Дженни… не убегай… Джен…

Слеза, сорвавшаяся с ресниц Джен Эвергрин, стекла по щеке Джона Ллойда. Маргарет показалось, будто их слёзы перемешались, стекая по судорожно сжатым пальцам леди Эвергрин.

– Я должна, Джонни. Ты поймёшь, – прошептала Джен, склоняясь к его лицу. – Ты ещё будешь счастлив… Прощай, Джонни. Прощай, мой дорогой…

Маргарет видела, как их губы встретились – а затем растрёпанные локоны Джен Эвергрин скрыли их лица от её взгляда.

Когда Джен отстранилась, агент Джон Ллойд уже спал. Лицо его казалось измученным, но спокойным, как у человека, который долго страдал, но наконец обрёл покой.

– Помни меня, – прошептала Джен, медленно отнимая ладони.

За окном постепенно стихала гроза, и Маргарет подумала, что это к лучшему – круиз мисс Эвергрин не задержат.

Джен просидела ещё несколько секунд, бездумно глядя сквозь спящего брата, затем небрежно вытерла лицо и поднялась, забирая с собой саквояж. К удивлению Маргарет, мисс Эвергрин протянула сумку ей.

– Здесь – мои записи по созданию препарата, – безразлично и отстранённо проронила Джен. – Передашь профессору Зборовскому. Твой жених – честный человек, Маргарет Морган. Он обещал, что моё имя не забудут, и я ему верю. Напомни ему об этом, хорошо?

Маргарет молча кивнула, принимая саквояж.

– Уверена, ты меня понимаешь, – помолчав, добавила Джен Эвергрин. – Мир не должен забыть маленькую шотландскую девочку, которая хотела всего лишь показать, на что способна.

Маргарет снова кивнула. С леди Эвергрин вообще не получалось спорить.

– Куда вы теперь? – спросила она без всякой задней мысли.

МИ-6 не станет её искать в преддверии разразившейся войны. Агент Морган это точно знала. Шеф Кеннингем порадуется, что его оружие массового поражения снова в строю, а с данными по уникальной разработке леди Джен Эвергрин у них исчезла последняя причина разыскивать гениальную менталистку.

– Ну как же, – мягко усмехнулась Джен. – Я обещала Рафаэлю, что вернусь к Рождеству. Он столько лет ждал меня… что, пожалуй, заслужил тех дней счастья, которые я успею ему подарить.

– Удачи, мисс Эвергрин, – зачем-то пожелала Маргарет.

Шотландское родство взыграло, не иначе.

– И вам, агент Морган, – вернула пожелание Джен. – Впереди у вас несколько увлекательных лет на службе у шефа Кеннингема. Желаю вам выжить.

Дверь за мисс Джен Эвергрин закрылась, а в ушах всё ещё отзывались последние слова. Гениальная менталистка была права: с текущими европейскими волнениями и особенностями её службы у Маргарет имелись все шансы получить личный некролог раньше, чем мисс Эвергрин доберётся до Чикаго.

– Босс как-то говорил, – пробурчал Гравано, отлипая от стены, – стальной стержень под обманчиво нежными лепестками. Та ещё штучка эта мисс Джен.

Маргарет подошла к окну и не отходила до тех пор, пока от главного входа не отлепилась маленькая фигурка и не забралась в послушно ожидавшее такси.

– Прощайте, мисс Эвергрин, – сказала агент Морган.

Жёлтый автомобиль за окном уверенно рассекал дождь и лужи, ярким лучом удаляясь прочь от госпиталя.