ГЛАВА 5. Единственный шанс
«Страшнее гнева Божьего может быть только гнев начальственный».
Агенты МИ-6
Бристоль, ноябрь 1939
Огненной магии Мэйовин Вольф хватило, чтобы продержаться до рассвета. Они упали на окраинах Бристоля, рядом с главным шоссе – к счастью, потому что если бы искорёженный самолёт пролетел ещё хотя бы пару километров, то рухнул бы уже на крыши жилых домов. Знал ли об этом Джон, когда экстренно сажал их в поле, или нет, Маргарет спросить уже не могла.
Агента Ллойда вынес из самолета Сэмюэль Гравано, по короткому указанию Медичи взявший на себя заботы о раненом. «Раненым» неподвижного телекинетика деликатно называли лишь ради взволнованных родственников, потому что Чарли Стивенсон, перехватив на ходу запястье безвольной руки агента Ллойда, посерьёзнел и прижал пальцы уже к его окровавленной шее.
Когда Чарльз поднял помертвевшие глаза на Маргарет, она даже не переспрашивала. Только пошатнулась, пропуская всех пассажиров вперёд, и бессильно обернулась к горящим обломкам. Тело била крупная дрожь, в глазах дрожали, мешая обзору, первые слёзы.
Они никогда не ладили с агентом Ллойдом. Даже смертельная опасность и спасённая жизнь не сблизили их ни на шаг. Кроме редких минут увлекательных бесед, Джон чаще раздражал её, чем восхищал: человек, которому вся жизнь упала на блюдечке, бил руку, которая это блюдечко ему поднесла. Не гордиться возможностью служить стране и людям, собрав при этом столько наград от этой страны за прошлые заслуги!..
А Джон говорил, что Маргарет напоминает ему самого себя в юности, и воспоминания эти крайне болезненны.
Словом, у неё не имелось достойной причины, чтобы сейчас оплакивать его смерть. Мэгги, разумеется, могла бы оправдать минуту слабости сожалением о проваленной миссии, но совесть не позволяла спихнуть постыдные слёзы на попранное служебное рвение.
Смерть Джона Ллойда словно отобрала у неё неразгаданную тайну, лишила возможности примириться с коллегой и шанса выплатить долг за спасённую жизнь, наградила профессиональным позором и ранила глубже, чем Маргарет Морган ожидала.
Она была виновата перед ним. И уже ничем не могла искупить вину.
– Мэгги! – позвала со стороны Валери. – Гаси фюзеляж!..
Земля поднялась легко, словно только и ждала чужого приказа. Маргарет обрушила мокрую почву на тлеющую обивку почти с ненавистью, вкладывая в простое обращение к стихии всю ярость, которая сейчас кипела в её жилах.
Засыпанный самолёт остался позади тлеющим холмом, когда агент Морган решительно ступила в чавкнувшую землю, выбираясь вслед за всеми на трассу.
– Дом, милый дом, – пробормотала Валери. – Узнаю местность… весёлая, как на кладбище. Мы почти долетели до Бристоля…
Жизнь Валери началась в бристольском детском доме, так что причин сомневаться у Маргарет не нашлось. Агент Морган даже ощутила некоторое облегчение: хуже, если бы они упали где-нибудь на прибрежных скалах или вовсе посреди океана.
– Миссис Вольф, – обратилась к растрепанной и совершенно потерянной ирландке Маргарет, – вы не могли бы развести костёр? Боюсь, моей магии уже не хватит, чтобы поддерживать тепло до утра. Вот здесь, в кустах у дороги, будет хорошо. Да, вот так, поярче и повыше, нас должны видеть. А вот здесь, в стороне, разведите костёр поменьше. Да, прекрасно, благодарю. Чарли! Устройте агента Ллойда у малого костра. Миссис Медичи, вы приглядите за детьми? Кажется, миссис Ллойд сейчас не в состоянии… Мистер Медичи, останьтесь с супругой, пожалуйста. Будет хорошо, если с ней и малышами останется хотя бы один мужчина. Не переживайте, миссис Медичи, – ровно пресекла вопрос Дианы Маргарет, – доктор Вольф и наш Чарли сделают всё необходимое для вашего брата.
– Я за подмогой, – быстро сориентировалась Валери. – Здесь недалеко до города, а ближайший госпиталь и полицейский участок в нескольких кварталах от окраины. За пару часов обернусь.
– Мистер Найлз, – так же спокойно позвала Маргарет, – отправитесь с агентом Стоун на случай, если ей понадобится помощь.
Валери глянула на подругу почти недовольно, но вопросов не задавала и пререкаться не стала. А Маргарет впервые ощутила необыкновенную лёгкость и удивительную ясность – словно сбросили наконец пелену страха и неизбежности, и она могла теперь действовать совершенно свободно.
А ещё протокол.
Потому что кто-то из присутствовавших пронёс на самолёт проклятую бомбу, и агент Морган не собиралась доверять ни второму пилоту, столь неуважительно отзывавшемуся о менталистах, ни даже единственной подруге. Маловероятно, что эти двое находились в сговоре, так что взаимный присмотр показался ей здравой идеей.
Собственно, первой здравой идеей с начала этой дурацкой кампании.
Министр Энтони Ллойд всё-таки оказался прав. Отправиться под ирландским флагом из порта Ливерпуля было бы куда надёжнее.
– Джон… Джон…
Полувздох-полустон.
Маргарет бросила последний взгляд на гревшихся у большого костра детей, дрожащую Мэйовин Вольф, поддерживавшую пламя, встревоженную Диану Медичи, которую обнимал за плечи хмурый супруг, и отошла к соседнему костерку, где медики колдовали над равнодушным к их усилиям Джоном Ллойдом.
Эвелин баюкала голову мужа на коленях, пока доктор Вольф и медбрат Стивенсон наспех осматривали неподвижного менталиста. Не столько ради пустых надежд, сколько ради спокойствия убитой, раздавленной, но всё ещё несломленной Эвелин Ллойд.
– Пульса нет, – не выдержал Чарли, отнимая пальцы от шеи Джона. – Доктор…
– Реанимируй, – коротко велел Константин, не отрывая пальцев от кисти друга.
Несколько минут прошли в судорожных попытках Стивенсона вернуть дыхательный рефлекс безучастному агенту Ллойду. Затем его сменил доктор Вольф, и в бесплодных попытках прошло минут пятнадцать, прежде чем Константин опустил руки, бросив медбрату через плечо:
– Зеркало.
Глаза магэксперта всё ещё мягко мерцали, пока он безмолвно разглядывал залитое кровью лицо Джона Ллойда. Маргарет присела рядом, лишь теперь оценивая липкие тёмные подтёки у носа, губ, глаз и даже ушей менталиста, восковую кожу, на которой проступил кровавый пот, мёртвую неподвижность безвольного тела.
Агент Морган повидала за годы службы достаточно мертвецов, чтобы сейчас не сомневаться в диагнозе.
К счастью, она не являлась ни доктором, ни патологоанатомом, ни магэкспертом. Не ей выносить приговор белой, как полотно, Эвелин Ллойд.
– Держите, доктор.
– Свет, – так же ровно, невыразительно подсказал Константин.
Маргарет подождала, пока Чарли передаст фонарик из медицинской сумки – счастье, что боевой медик не расставался с ней даже на борту – и осторожно тронула Стивенсона за плечо.
– Воды, – негромко попросила она.
Чарли молча глянул на неё и достал из кармашка небольшую бутылку. Маргарет смочила носовой платок и молча протянула его Эвелин Ллойд. Белокурая ирландка словно очнулась, перехватив взгляд Мэгги и, благодарно кивнув, приняла платок дрожащими пальцами. Коснулась лица супруга, оттирая первые кровавые дорожки с восковой кожи.
– Ты обещал, Джон, – бездумно проронила она, бережно поглаживая растрепавшиеся смоляные пряди. – Ты обещал, что вернёшься…
Маргарет отвела взгляд, стискивая зубы. Чарли по указанию доктора Вольфа ещё держал зеркало у носа агента Ллойда, ожидая хоть какого-то помутнения, пока Константин проверял реакцию зрачков на свет.
– Пожалуйста, – вдруг подняла голову Эвелин, остро вглядываясь в доктора Вольфа. – Пожалуйста, Константин…
О чём просила убитая горем миссис Ллойд? Чтобы магэксперт вернул к жизни её супруга? Заверил, что всё будет хорошо? Пообещал невозможное?..
Маргарет сокрушённо покачала головой.
– Его аура взорвалась, как сверхновая.
Серебристые губы Эвелин Ллойд дрогнули, но маг льда лишь безмолвно, не понимая, взглянула на доктора Вольфа. А вот Маргарет поняла. Она читала статьи американских астрофизиков в научном журнале, про звёзды, яркость которых резко увеличивалась на четыре-восемь порядков. Такие звёзды назвали сверхновыми, а подобная вспышка открывала финальный этап в эволюции звезды.
Попросту говоря, её смерть.
– Я видел, как его аура полыхнула и оторвалась от физического контура, – тяжело продолжил Константин, выключая свет медицинского фонарика. – Заполнила собой всё пространство, вышла за пределы самолёта, накрыла небо вокруг нас… А потом треснула, как яичная скорлупа. Взорвалась. Как бомба. Как… звезда. Я почти ослеп.
Эвелин перевела неверящий, полный ужаса взгляд на мужа.
– Но… он же жив? Константин? Это всего лишь… аура… взорвалась только аура…
Доктор Вольф посмотрел на свояченицу с бесконечным терпением хирурга, вынужденного объяснять интерну, с какой стороны держать скальпель.
– Эвелин, вспоминай. Что будет с магом, его погасить его ауру?
– Но она же не погасла! – не выдержав, крикнула Эвелин. – Она всего лишь… порвалась! Он жив, Константин, скажи мне, что он жив!!!
Доктор Вольф промолчал, а Чарли перехватил взгляд Маргарет и осторожно потянулся свободной рукой к баночке с успокоительным. Маргарет могла лишь надеяться, что там у Стивенсона нечто покрепче валерианы.
– Миссис Ллойд, – мягко обратился к ней Стивенсон, – маги не живут без ауры. Это как дополнительный, жизненно важный орган, без которого они… ну, в лучшем случае овощ. Но и это редкость, чаще всего – обыкновенная смерть. И вам это известно…
– Джон жив, – упрямо повторила Эвелин Ллойд. – Он всего лишь устал! Джон всегда отдыхает после трудных дней. У него часто болит голова… Ментальная магия – она ведь бьёт в голову, вы знали? Джон просто слишком выложился… Самолёт, он ведь тяжёлый… Джон рассказывал, там несколько тонн… фюзеляж… вся эта техническая скука… Джон сейчас выспится и…
И она разрыдалась.
Страшно, сломано, навзрыд, прижавшись лбом ко лбу мужа.
Услышав мать, у соседнего костра громко заплакал кто-то из близнецов. Захныкали дети, слабо вскрикнула Диана Медичи, дрогнуло колдовское пламя Мэйовин Вольф, так что Маргарет поняла – все присутствующие догадались, что означает душераздирающий, леденящий плач Эвелин Ллойд.
Мэгги навсегда запомнила упавшую у костра тишину, тяжёлую и вязкую, словно болото. Некстати подумалось, что похороны агента Джона Ллойда, лорда и единственного сына британского министра, никак не получатся сухими и формальными. Будет много слёз, горя и боли. Будет ненависть, разбирательства и обещанная МИ-6 месть Энтони Ллойда. Будут друзья, в том числе за океаном, которые не позволят его смерть предать забвению. Будет повод для новой ирландской кампании, потому что уже ничто не сдержит сумасбродного революционера Виктора О’Рида от радикальных мер. Будут сироты. Вот эти двое, перепуганные и хнычущие, которые ещё не знали, что только что лишились отца…
Магический костёр потихоньку угасал, зато земля под Эвелин Ллойд стремительно покрывалась ледяным кружевом, укрывая кустарник и остатки жухлой ноябрьской травы острыми стрелами льда.
Горло внезапно перехватило.
Что полагается делать в таких ситуациях? Как там по уставу?.. Маргарет не помнила. Она могла лишь проклинать себя и ждать, пока Стивенсон выковыряет наконец заветную баночку с успокоительным из медицинской сумки.
Им всем сейчас не помешает.
– Позвольте, – пробормотал Чарли, вытаскивая руку с зеркальцем из-под склонённой головы Эвелин Ллойд. – Я уберу, чтобы вы не порезались… Доктор Вольф! – вдруг совершенно другим тоном позвал Стивенсон. – Доктор!..
Константин глянул на мутную поверхность зеркала, прислушался к чему-то и вдруг ошарашенно покосился на собственные пальцы, которые по-прежнему сжимали безвольное запястье агента Ллойда.
– Пульс, – едва слышно выдохнул Константин. – В сторону, Эвелин!..
Потухшие глаза магэксперта вновь засеребрились жутким светом, когда доктор Вольф вгляделся в Джона, даже носом потянул, почти склоняясь над распростёртым телом друга. Эвелин поспешно убрала руки от мужа, застыв в неудобной позе и устремив застывший взгляд, в котором перемешались безумие и надежда, на магэксперта.
– Всё порвано в сетку… потоки истончились… едва заметны… но она есть! Слабо, но пульсирует! – вскинул напряжённое лицо Константин. – Аура замерцала!
– Он в коме? – высказал безумную догадку Стивенсон, вскакивая на ноги. – Мэгги, его надо скорее в госпиталь! Где Валери со спасателями?!
К чести подруги, та справилась со своей задачей быстро, потому что меньше, чем через час, к ним подъехали машины скорой помощи, полицейский эскорт и небольшой фургончик для потерпевших крушение. В городе слышали ночной удар самолёта о землю, так что Валери с Найлзом встретили практически в боевой готовности. Пожилой полисмен утверждал, будто вскоре прибудут и спасатели – разбираться с погибшим бортом – но без разрешения МИ-6, разумеется, ничего осматривать не станут.
Маргарет меньше всего волновала оставленная в поле груда металла.
Чарли Стивенсон отправился с доктором Вольфом и безвольным агентом Ллойдом, по-прежнему не похожим на живого себя, в бристольский госпиталь, а Валери досталась самая ненавистная из задач – разбираться со слабыми и немощными.
– Размести всех в гостинице, приставь охрану из полисменов к каждому номеру, – коротко инструктировала Маргарет. – Я свяжусь с Джерри и тотчас отправлюсь в госпиталь к Джону. Особенно следи за вторым пилотом и борт-инженером, – подумав, прибавила Мэгги. – Капитана мы допросить уже не можем, но с этих двух глаз не спускай!
– А шкуру можно? – угрюмо пошутила Валери. – Не переживай, Мэг. Сделаем в лучшем виде. Проследи, чтобы агента Ллойда не упустили во второй раз. За него с нас не только Джерри выпотрошит, но ещё и министр Ллойд скальпы снимет.
Валери могла и не напоминать: теперь, когда появилась надежда на спасение Джона, в висках Маргарет стучали, не переставая, отбойные молотки, не давая даже присесть. Вначале – звонок шефу Кеннингему. Пережить бушующие потоки ярости, плеснувшие через трубку и пару сот километров, выдохнуть, набрать другой номер. Услышать негромкий голос, обрадоваться, что Джерри не ошибся и профессор Зборовский уже на ногах, и судорожно вытолкнуть в трубку:
– Авария, профессор. Джон сильно пострадал.
Доктор Вольф сразу сказал, ещё в поле, что транспортировать Джона обратно в Лондон нельзя, но без помощи профессора Зборовского он обречен и в бристольском госпитале.
– Я доставлю Яна сюда, – самонадеянно пообещала Маргарет.
Шеф Кеннингем оказался перед выбором: вновь дёргать с места гениального профессора, уже работавшего над новыми проектами МИ-6, или позволить агенту Ллойду умереть.
К счастью, Джерри ещё не окончательно сошёл с ума, что бы ни болтали коллеги и злопыхатели.
– За вами заедут, – негромко продолжила Маргарет. – Пожалуйста, возьмите всё, что посчитаете нужным. Доктор Вольф сказал, на вас одна надежда.
Ян не переспрашивал.
– Держитесь, Маргарет, – только и ответил он. – Обещайте, что защитите Джона и его семью. Кроме вас, мне некому верить.
И внезапно отбойные молотки стихли, а голова даже закружилась от непривычной лёгкости. Маргарет помолчала дольше, чем позволяла телефонная связь и устав, но затем медленно кивнула в темноту телефонной будки и разомкнула губы.
– Обещаю, профессор. Я сделаю всё, чтобы их защитить.
Лишь положив трубку, агент Морган задумалась. По жестяной крыше барабанил утренний дождь, ледяной и неприветливый, как и весь ноябрьский Бристоль. Снаружи уже выезжали на маршруты первые трамваи, разъезжались таксисты, стучали каблуками редкие прохожие, кому не посчастливилось начинать рабочий день с рассветом.
Маргарет Морган стояла в телефонной будке в полном одиночестве, за углом госпиталя, в котором сейчас колдовали над умирающим менталистом доктор Вольф и бригада местных медиков. Может, уже поздно? Может, пока она здесь вызванивала Лондон, Джон уже определился и шагнул за черту? Может, и спасать-то уже никого не требовалось…
Встряхнувшись, Мэгги бесстрашно шагнула под льющий дождь, поправила шляпку, запахнула плащ и решительно направилась обратно в госпиталь. Если судьба и могла дать ей второй шанс – отдать долг Джону Ллойду – это был именно он.
Потому что шотландцы всегда платят по счетам, как бы там ни считал министр Энтони Ллойд.
– Без изменений, – проинформировал Мэгги хмурый Стивенсон, встретив её у дверей реанимационной палаты. – Доктор Вольф считает, что Джон пережил клиническую смерть в момент взрыва ауры. Отчего ещё жив – только небу известно. Состояние его близко к коматозному, но доктор Вольф велел добавить ещё седативных, чтобы поддерживать уже контролируемый медикаментозный сон. Наш магэксперт переживает, что если агент Ллойд придёт в себя до прибытия профессора Зборовского, то тут же и помрёт, потому что аура у него по-прежнему порвана, как наш благословенный флаг. Медики вливают в него поддерживающие препараты, чтобы укрепить тело, про мозг говорить рано. Доктор Вольф надеется, что внутреннего кровоизлияния нет, иначе мы бы потеряли его ещё по дороге сюда.
Маргарет прерывисто выдохнула, потирая висок. Шляпку снимать Мэгги не рисковала: после таких приключений от причёски остались одни воспоминания.
– Но тогда времени у нас совсем мало, – негромко резюмировала она. – Если погаснет аура, вслед за ней первым делом умрёт и мозг, ведь у менталистов они связаны. Если бы Джон был стихийником…
– Считаешь, обошёлся бы лёгким испугом? – искренне поразился Чарли, и по губам усталого медбрата скользнула слабая усмешка. – Их аура привязана к крови. Напомнить, что происходит, когда застывает кровь? Если повезёт и до остановки сердца не дойдёт, то овощем такой маг всё равно станет гарантированно.
– Подежуришь до приезда начальства? – не выдержав, сдалась Маргарет. – Сбегаю в отель, приму душ и обратно. Не могу же я встречать Джерри… вот так.
И она развела руками в стороны, демонстрируя насквозь мокрый плащ и поникшую шляпку. От макияжа, верно, не осталось и следа, а тщательно завитые локоны, собранные перед вылетом в строгую армейскую причёску, сейчас висели унылой паклей.
Чарли окинул её внимательным взглядом и улыбнулся.
– Успеешь даже вздремнуть часок, – прикинув, одобрил Стивенсон. – Правда, Мэгги, отдохни. Старина Джерри никуда не денется, как и ты не избежишь начальственного гнева. Так хоть вооружись как следует.
Мэгги коротко улыбнулась и кивнула.
– Спасибо, Чарли.
Медбрат бегло оглянулся на реанимационную и перехватил её запястье, быстро поднося к губам.
– Я на твоей стороне, Мэг, – негромко заверил Стивенсон, коротко коснувшись её пальцев губами. Помедлил, взглянув ей в глаза. – Надеюсь, ты это знаешь.
Маргарет отвела взгляд и кивнула в пол.
– Знаю, Чарли. И благодарна.
– Но взаимности мне не ждать?
Маргарет вскинула взгляд на Стивенсона и застыла на несколько секунд, переваривая не то вопрос, не то предложение. Затем сдалась.
– Я устала, Чарли, – негромко призналась она, и Чарли тотчас отпустил её ладонь.
– Разумеется, – серьёзно кивнул медбрат. – Прости. Ступай, выдохни, а потом вернись и покажи им всем!
Маргарет коротко улыбнулась и направилась по коридору прочь. Времени, на самом деле, оставалось совсем мало – не больше трёх часов, прежде чем их настигнет разъярённый Кеннингем и лучшие агенты лондонского штаба МИ-6.
Чарли был прав: впереди ждала битва, и лучше встречать этот бой подготовленной. Жаль только, что сам Стивенсон воспринимал Мэгги лишь такой: несгибаемой, уверенной в себе, уникальной стихийницей и одной из лучших агентов МИ-6. Идеальной. Гордостью их отдела. Человеком, не имеющим права на ошибку.
Даже удивительно, что он всё ещё оставался ею увлечён, после столь сокрушительного провала миссии. Чарли восхищался ею, но было ли это искренней симпатией или простым очарованием её талантами, Маргарет не знала. У агента Морган не имелось достаточного любовного опыта, чтобы оценить чужие чувства по достоинству.
Спустя три с половиной часа Маргарет уже входила в гостеприимно-серое здание бристольского госпиталя в новом платье, наспех высушенном плаще и шляпке из гостиничного бутика, с уложенными волосами, свежим макияжем и чашкой горячего кофе в желудке. Миссис Диана Медичи расстаралась, увидев, в каком состоянии вернулась агент Морган в гостиничные номера для пострадавших.
Чета Медичи, на самом деле, оказалась настоящей отдушиной для приглядывавшей за важными персонами Валери; агенту Стоун и делать ничего не пришлось. Подруга поделилась, что Джанфранко Медичи развернул бурную деятельность на благо семьи: заказал смену одежды, еду для взрослых и детей, новые игрушки – отвлечь хнычущих младенцев – и не успокаивался до тех пор, пока каждого из малышей не проверил местный врач. Диана Медичи, в свою очередь, занялась дамским гардеробом, так что Маргарет, можно сказать, подоспела вовремя.
За свои труды итальянец попросил лишь об одном: чтобы Сэмюэль Гравано был допущен в больничный блок и охранял покой лорда Ллойда столько, сколько потребуется.
– Если убийца среди нас, он попытается завершить начатое, – глухо добавил бывший мафиози. – Не отказывайтесь, агент Морган. Я ручаюсь за Сэма, а у вас, насколько мне известно, каждые руки на счету.
Маргарет не нашла убедительного повода, чтобы отказаться. Поэтому молчаливый Гравано маячил у неё за спиной, когда она уверенно приближалась к реанимационной палате. С каждым шагом уверенность таяла: ещё до поворота Маргарет различила каркающий голос шефа Кеннингема и натянуто-вежливые ответы Чарли Стивенсона.
– …непредвиденные обстоятельства, Стивенсон – это когда из-за насморка капитана вылет переносится на полчаса, а не когда этого капитана рвёт на куски где-то над северным Батом!
– Простите, шеф. Я подумал, бомба – это достаточно непредвиденное обстоятельство. Моя ошибка.
– Ошибкой, Стивенсон, было взять тебя в отдел! Какая польза от боевого медика, если он ничем не помог пострадавшему?!
– Магические ауры – не по моей специальности, шеф. Я проводил реанимационные действия с доктором Вольфом…
– А без доктора уже никак, Стивенсон?! Вот скажи, почему я всё ещё держу тебя в штате?!
– Человек с медицинским образованием в военных условиях более ценен на службе по специальности на благо государства, нежели для поедания казённых обедов за решёткой. Вы, как минимум, бережёте деньги наших доблестных налогоплательщиков, шеф.
– И не таких содержали, умник! Не переживай, за решёткой небось не разжиреешь! А будешь и дальше выгораживать бестолковых коллег – удивишься, как мало казённой еды тебе на самом деле требуется!
Маргарет сделала знак Гравано оставаться на месте и решительно вышла из-за угла, чтобы вступить в бой с разъярённой спиной шефа. Мрачный Чарли, доведённый бессонной ночью и скандальным начальством до предела тренированного психбольницей терпения, с её появлением расслабился и даже чуть улыбнулся.
– Добрый день, шеф Кеннингем, – негромко произнесла она.
Начальник крутанулся на месте, нависая над ней всклокоченной птицей.
Шеф Джером Кеннингем чем-то напоминал министра Энтони Ллойда, только выглядел не в пример хуже, пренебрегал парфюмами и частенько даже немудрёными средствами гигиены вроде мыла, а одежду предпочитал исключительно мятую и засаленную. Валери считала, что это такой стиль, и шеф Кеннингем просто впереди планеты всей в своей неподражаемой моде. Стивенсон утверждал, будто это потому, что от Джерри сбежала не только жена с дочерьми, но ещё и экономка, а сдавать вещи в прачечную Кеннингему не позволяли строгие религиозные убеждения.
Маргарет эту теорию отметала напрочь: Джерри гордо именовал себя атеистом. Агент Морган подозревала, что бывший аристократ презирал внешний вид по другой причине. Резкие запахи, если верить биологам, отпугивают врагов в дикой природе.
Шеф Кеннингем действовал наверняка и на всякий случай валил с ног даже союзников.
– А-а-а, – прокаркал Джерри, приближая лицо к подчинённой. – Явилась!
Психологи утверждают, будто демонстрация власти давит на жертву и у той не остается шансов, кроме как выложить всё от чрезмерного стресса. Мэгги понимала, что у шефа своя беспроигрышная тактика.
Кто бы мог подумать, что нечищеные зубы так стимулируют подчинённых перед лицом разгневанного начальства?
– Как, я тебя спрашиваю?!
Маргарет недаром считалась любимицей шефа Кеннингема. Во-первых, потому, что необъяснимым образом не боялась начальственного гнева. Во-вторых, потому, что понимала его лучше остальных и не раздражала утомительными уточнениями.
Вот и сейчас в коротком «как» Мэгги уловила сразу три вопроса.
– Нам пока неизвестно, кто пронёс бомбу на самолёт. Мы займёмся этим вопросом сегодня же. Доктор Вольф ещё не проводил осмотр останков борта, но, если повезёт, бомба магическая, и тогда мы отследим её ауру и найдём преступника…
– Морган! – повысил голос Кеннингем, и сейчас в нём клокотала откровенная угроза. – Я даже не сомневаюсь, что ты найдёшь мерзавца! Знаешь, почему?
Маргарет терпеливо подождала, чтобы не раздражать шефа точными догадками и чрезмерным интеллектом.
– Потому что если ты не найдёшь паскуду в кратчайшие сроки, обвинения падут уже на тебя! – зловещим шёпотом подсказал Кеннингем. – Не только потому, что ты отвечала за успех операции! И ты, черт побери, должна была проверить каждого, включая младенцев, на наличие детонатора! А потому что возможность пронести чертову бомбу имелась только у персонала – один из которых, судя по всему, уже оросил поля над Батом собственными кишками – и у вас, дети мои! Ну, в чём я ошибаюсь?!
Маргарет перевела дыхание, неосторожно вдохнула смрадный воздух, окружавший шефа Кеннингема надёжным щитом, и закашлялась. Чем и не преминул, на свою голову, воспользоваться Чарли Стивенсон.
– Телохранитель Медичи заходил последним.
Джерри резко обернулся на медбрата, сверля его глазами-буравчиками. Эти же глаза, по отзывам коллег, вводили иных бедолаг в состояние полного гипноза. Правда, выходили из него не все.
К счастью, Маргарет не доводилось на себе испытать ментальную магию шефа Кеннингема, поэтому она не могла ни подтвердить, ни опровергнуть сплетни коллег.
– И что? – обманчиво-терпеливо поинтересовался шеф.
Чарли пожал плечами.
– Уточняю, что не всех пассажиров стоит списывать со счетов.
Маргарет покосилась на угол, за которым терпеливо ждал Сэмюэль Гравано, и ничего не сказала. Если телохранитель Медичи достаточно сообразителен, он уберётся с глаз Джерри до того, как ей придётся объяснять его присутствие.
– Стивенсон, я чего-то не знаю, и ты подался в детективы?!
– Я найду преступника, шеф, кем бы он ни был, – ровно пообещала Маргарет, оттягивая начальственный гнев на себя. – Если мы имеем предателя в рядах нашей разведки – найду и его тоже.
– Заодно объясни мне, Морган, – клюнул на наживку Кеннингем, вновь оборачиваясь к «любимице», – кто так бережно собрал наших лучших менталистов на одном борту? Чтобы их легче было прихлопнуть одним махом? Да ещё и так зрелищно, чтобы все враги порадовались!..
– Вы, – рискнула Маргарет, – одобрили план.
Джерри поперхнулся от подобной наглости, но устоял.
– Не вешай на меня всех собак, Морган! Чья была идея?!
Маргарет призадумалась и честно призналась:
– Не помню. Кажется, мы перечисляли виды транспорта, а Джон загорелся самолётом…
– Ну, надеюсь, он согрелся! – полыхнул Кеннингем, оборачиваясь к широким дверям в реанимационный блок и хватаясь за ручку. – Слушай внимательно, Морган! Крысу с бомбой ты мне найдёшь, это раз. Разумеется, мне нужен не исполнитель, а заказчик, это два! И три – и с этого ты и начнёшь, Морган! – мне нужно, чтобы ты нашла способ починить агента Ллойда!
Маргарет вздрогнула, шагнув следом и тотчас остановившись за спиной шефа. Она не ослышалась? Джерри так и сказал – «починить»?..
– Не смотри на меня, – пригрозил Кеннингем, мельком глянув на подчинённую. – Нам срочно нужны способности Ллойда! В условиях надвигающейся войны – нужны позарез! Слышишь, Морган?! Ллойд нужен не просто живым – он нужен функциональным!
Маргарет помолчала лишь секунду.
– Так точно, сэр…
Дверь распахнулась, едва не приложив Джерома Кеннингема по крючковатому носу, и на пороге возник профессор Ян Зборовский. Белый халат смотрелся на нём так органично, будто профессор в нём родился, а зелёные глаза за стёклами очков нашли её и плеснули радостным узнаванием.
Маргарет поймала себя на том, что улыбается в ответ.
И что мокрое платье она сменила вовсе не ради битвы с Кеннингемом. Предположим, в такой одежде легко простыть, но уж макияж она точно могла не обновлять. Как и слегка фривольные локоны, заколотые лишь у висков.
– А-а, профессор, – мигом сбавил обороты Джерри, отступая на шаг. – Погодите минуту, закончу с этими сосунками…
А вот сейчас стало обидно. Шеф Кеннингем всегда выделял Маргарет на фоне остальных агентов: идейную, выдержанную, закалённую, талантливую сотрудницу штаба, а с недавних пор – и боевого агента с уникальным магическим даром. Даже когда Джерри разносил в пух и прах весь отдел, Мэгги не перепадало и сотой доли оскорблений, которыми сыпал начальник в отношении прочих подчинённых. Разумеется, сейчас она это заслужила, но…
Сосунки, надо же.
Непривычно. И неприятно, потому что в присутствии профессора Зборовского и Сэма Гравано, наверняка гревшего уши за углом.
– Вы хорошо меня поняли, агент Морган?! – сварливо уточнил Кеннингем, сверля её колючим взглядом из-под кустистых бровей. У Мэгги задёргалось веко, заныли зубы и разболелись виски так, словно в них ввинчивали раскалённые иглы. – Проморгать Ллойда под самым носом! Кто, скажите на милость, теперь встанет на его место?! Уж не вы ли?!
– Если потребуется, сэр.
Кеннингем фыркнул, отмахиваясь от подчинённой.
– Ну-ка уточните, Морган, какая из ваших стихий грохнет об землю немецкий истребитель? Или, скажем, разорвёт бомбу в воздухе, чтобы та не накрыла жилые кварталы? А может, огонь или воздух разнесут удирающих диверсантов на куски? Или остановят сердце говоруна на трибуне?..
– У Мэгги много своих талантов, сэр.
Маргарет похолодела, а Кеннингем побелел. Не от холода, разумеется – от ярости. Чарли Стивенсон уже дважды ему дерзил, и оба раза – из-за Маргарет. Не то, чтобы Джерри был слеп и глух к чужим страстям, а уж связывать два и два Кеннингем умел получше многих.
Проклятье.
– Роль защитника трудно вам даётся, мистер Стивенсон, – негромко проронил профессор Зборовский, спасая шефа Кеннингема от злобы и инсульта, а его подчинённых – от позора и унижения. – Оставили бы вы эту затею.
– Почему? – не сразу притормозил Чарли, зло сужая глаза. Мэгги не узнавала смешливого медбрата: с момента крушения Стивенсона как подменили. – У вас защитить получится лучше, профессор?
– Нет, – спокойно ответил Ян. – Защитить я никого не сумею. Но могу спасти.
Джером Кеннингем ухватился за последнее слово, как утопающий за соломинку, мигом растеряв интерес и к провинившейся любимице, и к боевому медику.
– Можете его спасти, Зборовский?! Ллойд не безнадёжен?..
– Я такого не говорил.
Воспользовавшись передышкой, Чарли на секунду склонился к Маргарет, вновь набрасывая маску непринуждённого весельчака:
– Вонь – аж в глазах режет, – шёпотом пожаловался медбрат, выразительно указывая глазами на шефа. – А ведь ты его любимица! Представь, что он сделал бы с любым другим агентом, случись им облажаться…
– Чарли, – одними губами откликнулась Маргарет, – будь добр. Заткнись.
Стивенсон странно посмотрел на неё, когда Мэгги молча шагнула вперёд, чтобы не пропустить ни слова из беседы профессора Зборовского с шефом.
– …состояние лорда Ллойда крайне тяжёлое. Я согласился с решением доктора Вольфа добавить ему седативных, чтобы поддерживать в медикаментозном сне до тех пор, пока мы не придумаем, как ему помочь. Боюсь только, что у нас мало времени.
– Сколько? – каркнул Кеннингем, стискивая кулаки.
Ян помолчал, разглядывая уродливо-жёлтую плитку на полу.
– Я бы сказал, не больше двух недель. Больше его мозг не выдержит.
Кеннингем шумно, со свистом, выдохнул через стиснутые зубы, так что получилось нечто вроде злобного шипения.
– Да что же с ним такого, док, что даже вы не берётесь лечить паршивца? – не сдержался-таки Джерри.
Маргарет покосилась на шефа и промолчала. Если бы Кеннингема слышал сейчас министр Энтони Ллойд, разговор получился бы, верно, коротким и крайне насыщенным.
– Джон надорвался.
В устах Яна это прозвучало просто и грустно. Маргарет сглотнула и решилась:
– Доктор Вольф сказал, его аура взорвалась, как сверхновая…
Профессор глянул на неё и задумчиво кивнул.
– Довольно точное сравнение.
– И чего это значит, Зборовский? – снова не удержался Кеннингем. – Не держите меня за дурака: я знаю, что без ауры маги не живут! Даже менталисты.
Профессор не стал испытывать ангельское терпение начальника разведывательной службы.
– Я не знаю, как Джон это сделал, – признался Ян. – Но, скорее всего, он вышел за пределы собственной ауры. Если Джон придёт в себя, я с радостью исследую этот феномен. Но пока что я даже не понимаю, как стабилизовать то, что осталось. По словам Константина, там сейчас мешанина из нитей, потоков, разрывов… всё пульсирует и протекает…
– Чего? – не понял шеф Кеннингем.
Профессор Зборовский вздохнул, не размыкая губ, и пояснил:
– Это особенно опасно, когда аура возвращается, но маг её не контролирует. Аура привязана к мозгу менталиста, но не подчиняется ему. Ведь Джон в коме, и его мозг… Словом, я не рекомендую сейчас к нему приближаться. Есть риск, что Джон случайно навредит окружающим. Всякому, на кого он может воздействовать, – уточнил Ян. – А это любой человек, в ком не течёт кровь менталиста. Исключений мы не делаем даже для его супруги.
Маргарет вспомнила решительную Эвелин Ллойд и успела даже мысленно пожелать Яну и доктору Вольфу удачи в их нелёгкой миссии, прежде чем последний появился на пороге реанимационного блока.
Выглядел доктор Вольф уставшим, но собранным и почти безмятежным.
– Аура пульсирует, – успокоил Константин профессора Зборовского и тут же оговорился, – но пульс нестабильный.
Шеф Кеннингем шумно выдохнул, прикрыл глаза и затем поинтересовался неожиданно спокойно:
– Что мы можем сделать?
Все взгляды обратились к профессору Зборовскому. Даже доктор Вольф смотрел на друга, почти не мигая.
– Мне приходилось лечить магические ауры, – тяжело признался Ян. – Но я лечил стихийников, не менталистов. Я не могу воздействовать на себе подобных.
– Дьявол! – взорвался Кеннингем, нервно выхватывая из кармана портсигар. – Ваши уникальные целебные способности радуют, профессор, но неужели вы ни черта не можете сделать именно сейчас?!
Ян помолчал, а Маргарет на секунду залюбовалась профессором – спокойным, уверенным и ничуть не испугавшимся разъярённого шефа МИ-6. Зборовский казался обычным человеком без гордыни и амбиций, который не собирался никому и ничего доказывать. Он просто делал то, что мог.
А если не мог, то признавался в этом без ложного стыда.
Что-то, чему Маргарет вполне могла у него поучиться. Мэгги готова была выпрыгнуть из шкуры, только бы доказать себе и миру, что стоит собственного звания.
Мир впечатлить пока не получалось, зато отдача почти всегда оказывалась болезненной.
– Я не занимался вопросами менталистов, – тихо проронил Зборовский, глядя словно внутрь себя. – Во-первых, отрабатывал госзаказы, и вам это хорошо известно, Джером. Магические сыворотки на крови стихийников, медицинские препараты и новые методики, артефакты и прочие радости жизни, которые сейчас широко используются в вашем ведомстве. Во-вторых, потому, что менталисты вымирают. Их всё меньше, и с каждым поколением – они всё слабее. Стихийники вымирают тоже, но их изначально, статистически, больше. Есть, с чем работать. В любом случае, лет через сто, подозреваю, все сколько-нибудь стоящие маги будут завербованы спецслужбами, данные о них засекречены, а упоминания о магии стёрты из учебных программ. Разве не так, шеф Кеннингем? Ну и в-третьих, – не дал Джерри и слова вставить Зборовский, – я мог бы исцелить ауру стихийника, даже не вглядываясь в неё. Прямо сейчас – мог бы. Там всё просто. Но я не могу воздействовать на менталиста. Даже умирающего. Даже слабого. Уникальная защита от магического воздействия себе подобных… даже если это во благо и исцеление…
– Неужели ничего нельзя сделать? – вырвалось у Маргарет.
Ян поднял на неё взгляд и некоторое время просто молчал, разглядывая взволнованную Мэгги. Если нет… если всё зря…
– Можно, – вдруг проронил профессор Зборовский. – Если каким-то образом погасить его природную защиту, не навредив при этом самой ауре. Другими словами, отключить защитное поле менталиста на время… операции. Назовём это так. Тогда я соединил бы порванные энергетические потоки и, если нам повезёт… этого будет достаточно. Его мозг практически не повреждён и должен заработать на полных оборотах, как только мы ему позволим. Верю, что и его магическое поле со временем восстановится. Я бы сказал, это наш единственный шанс.
– Это возможно? – нахмурился Джером Кеннингем, нервно похлопав портсигаром себя по ладони и, так и не достав сигареты, сунул его обратно в карман.
– Я не знаю, – не стал тянуть Ян. – Я такого ещё не делал. Насколько мне известно, вообще никто не делал, потому что никто так и не нашёл способа обойти природную защиту менталистов. Но…
– Но? – подогнал Кеннингем, явно с трудом удерживаясь от того, чтобы не ухватить профессора за шиворот белого халата и не вытрясти из него ответ чуточку поскорее.
– Но есть человек, который долгие годы изучал феномен менталистов и искал способы влияния на них, – не стал искушать судьбу Ян. – Если верить тому, что болтал покойный Рихтер, то этот человек преуспел в своих исследованиях. Большего Отто не знал. Но даже если он и преувеличивал, мне пригодилась бы любая помощь.
Доктор Вольф переменился в лице и отвёл взгляд, уставившись в малоинтересную больничную стенку, украшенную облупленной мозаикой.
– О ком вы говорите? – потребовал Кеннингем. – Неужели этот псих Присли? Так он ни черта не достиг, мы проверяли! Или я ошибаюсь? А? Скажете вы или нет?!
Доктор Вольф шумно вздохнул и оторвался от созерцания стены, глянув на озадаченных агентов МИ-6 и их буйного шефа.
– Есть только один человек, который годами изучал способы воздействия на менталистов, а в особенности – на этого, конкретного, – невыразительно пояснил магэксперт. – Если кто и знает, как погасить природную защиту Джона и помочь нам исцелить его, так это она.
– Она?.. – эхом откликнулась Маргарет, подаваясь вперёд.
Доктор Вольф кивнул через силу и нехотя разлепил губы:
– Леди Джен Эвергрин.