Глава 11. Когда чужие признания открывают глаза на собственные чувства

Корн устало опустился в своё рабочее кресло и, откинув голову назад, уставился на стену перед собой. Ему следовало многое обдумать, структурировать информацию, записать открывшиеся факты в блокнот, выслушать доклады подчинённых. Но вместо этого Далтер просто сидел на месте и пытался собраться с мыслями.

Жалел ли он, что поцеловал Микаэллу? Нет. Потому что он вообще жил по принципу ни о чём не сожалеть. Если этот поцелуй случился, значит, в нём был смысл. Нужно думать не почему, а для чего.

Но думалось Далтеру только о мягких губах, сладкой шейке и восхитительно жгучем темпераменте одной крайне интересной девушки. Ему стоило огромных усилий оторваться от неё, а хотелось в тот момент совсем другого: утащить к себе, уложить в постель и долго, со вкусом, никуда не спеша, наслаждаться её нежным телом.

И она бы пошла с ним – он бы сумел найти способ заманить её к себе. Но это слишком многое бы усложнило и сломало бы Корну всю игру. Потому он и сказал ей именно то, что её оскорбило. Считай, сознательно спровоцировал на агрессию, и даже пощёчину принял, как должное.

Зато Далтер стал лучше понимать Тейна – не мудрено, что этот юный хлыщ умудрился потерять от такой девушки голову. А ведь Артейн наверняка попытается с ней помириться, наладить близкие отношения, возможно, даже возобновить их связь.

Пойдёт ли на это Мика – другой вопрос. У неё точно здравого смысла куда больше, чем у ветреного Артейна. С одной стороны, Корну очень хотелось сделать так, чтобы она и думать забыла о своём бывшем возлюбленном, но это были неправильные мысли, изрядно мешающие делу. Он чувствовал, что на Тейна попробуют выйти именно через Микаэллу, предполагал, что ловушку организуют на финальном этапе Игр. Даже подготовил для себя лазейку, чтобы присутствовать там лично.

И всё же что-то в этом раскладе пока не сходилось. Но Далтер обязательно выяснит, что именно.

– Шеф, ау, ты здесь? – раздался из гостиной голос Лорая, а спустя пару мгновений парень вошёл в кабинет. – Стучу, зову, а ты молчишь.

Корн не стал отвечать. Сел ровнее и выжидающе посмотрел на подчинённого.

– Докладывай, – приказал ровным тоном.

Лорай плюхнулся в кресло, устало растёкся по нему, а на его лице появилась блаженная улыбка.

– За ней следили от академии, – проговорил агент. – Маг, лет сорока, опытный, прячется мастерски. Я его несколько раз из вида терял, а обнаруживал потом с огромным трудом. Не знаю, заходил ли он в «Слепого пианиста», там я его не видел. Но потом этот тип шёл за Микаэллой до ворот. Но, когда увидел тебя, скрылся.

– А потом вернулся, – кивнул Корн.

– Да. У него явно есть способ попадать на территорию через другой вход. Поначалу я его не заметил – этот чудик если не двигается, полностью сливается с местностью и визуально, и энергетически. Но когда вы с Микаэллой переместились к дереву, он дёрнулся, и я его почувствовал.

– Я тоже, – кинул Далтер.

– Кстати, шеф, ты офигеть как меня удивил, – восхищённо выдал Лорай. – Я-то думал, ты весь такой примороженный, только о работе думать умеешь, а ты так эту куклу к дереву прижал, так целовал, что энергия вашей страсти нехило по округе разнеслась. Даже меня проняло, друг в штанах зашевелился.

– Лорай, к делу, – рявкнул на него Корн, но тот только усмехнулся.

– Мага тоже зацепило. Он даже невидимость свою умудрился потерять. Смотрел на вас, а потом начал камни кидать – понятия не имею зачем. Ни один ведь не попал, только шуму наделали.

– Затем и кидал, – ответил Далтер, задумчиво сжав в руках карандаш. – Сбить нас, остановить, но не навредить.

– Когда Микаэлла убежала, он ушёл к северным воротам, там, кстати, чуть в стороне дыра в защите. Так вот, я помчался за ним, – продолжил Лорай. – Кстати, маг нервничал, даже почти не скрывался, только в километре от академии будто опомнился, и я ненадолго потерял его из виду. Потом нашёл, и теперь знаю, в какой дом он направлялся. Сейчас там Денни дежурит. На домике ощутимая защита, ведьмовская, замаскированная под магическую.

Лорай самодовольно улыбнулся и добавил:

– Кажется, шеф, мы нашли логово наших врагов.

– Если это так, то я очень рад, – ответил Далтер. – Передай Денни, чтобы следил за домом неотлучно, но внутрь не лез. Утром его сменит Олт. А ты продолжай везде сопровождать Микаэллу. Сдаётся мне, завтра же с ней попытаются связаться.

– Почему ты так решил? – поинтересовался Лорай.

– Есть кое-какие соображения. Но нужно проверить.

– А по напавшим сегодня информация есть? Снова подчинение? – спросил молодой шпион.

– Да, – кивнул Корн. – И, думаю, это было просто частью какой-то большой задумки, которую нам обязательно нужно разгадать.

А в его мыслях уже строились логические цепочки и предположения. Ох, не зря его сегодня так топорно заставили перестать целовать Микаэллу. Судя по всему, он своим порывом нарушил чужой план. Кому-то очень нужно, чтобы Мика была с Тейном, и это вполне вписывается в общую картину.

Но сама Микаэлла сегодня искренне выкрикивала, что не станет связываться с принцем, да и вообще, выглядела крайне в нём разочарованной. То есть если она вдруг неожиданно сменит гнев на милость, это будет явно указывать на её прямую причастность к будущей ловушке для Тейна.

Нужно наблюдать. И ещё… больше не лезть к ней с поцелуями, даже если очень хочется. Прежде всего дело, к тому же она вполне может оказаться предательницей. Вот тогда Корну придётся или отдать её под суд… или убить. И он должен будет поступить так, даже несмотря на то, что именно Микаэлла каким-то невероятным образом умудрилась пробудить живой огонь в его давно заледеневшей душе.

* * *

Микаэлла

Моё утро началось со стука в дверь и тихой ругани спящей на соседней кровати Лилианны.

– Ну кого там ещё принесло? – сказала она, спустив ноги на пол. – Девять утра, вашу демонову задницу! Девять утра! Никаких испытаний, выходной. Нужно спать!

И тем не менее, не переставая причитать, она дошла до двери, отпёрла замок и распахнула створку. Выглядела Лили в этот момент лохматой, чуть опухшей со сна, но дико воинственной. Любой здравомыслящий человек, увидев её такой, должен был немедленно испариться. Но тот, кто явился к нам в такую рань, явно не обладал инстинктом самосохранения.

– Доброго утра, Лили, – прозвучал из коридора мелодичный голосок Фарисы. – Прости, если разбудила. Мне нужно поговорить с Микаэллой.

Мне было совсем неинтересно, зачем она пришла. Говорить с ней не хотелось, тем более начинать с этого разговора день. Потому я демонстративно перевернулась на другой бок и сделала вид, что крепко сплю.

Но Лили знала меня, как облупленную, а сейчас ещё и была изрядно раздражена, потому поступила по-своему.

– Вставай, Элли, твоя закадычная подружка-ведьма явилась, – сказала она громко. – Да, та самая невеста твоего бывшего горячо когда-то любимого Тейна. И не надо притворяться, что спишь. Принимай гостью.

Иногда я начинала ненавидеть Лилианну, вот прям как сейчас. Кинуть бы в неё чем-нибудь, так увернётся же – реакция у неё, как у лучшего боевого мага.

Я приподнялась на локте, одарила Лили полным злости взглядом и резко откинула в сторону край одеяла. Мой вид сейчас никак нельзя было назвать дружелюбным, и Фариса виновато опустила глаза.

– Прости, что разбудила, – сказала она, смущённо заправив за ухо длинный, чуть завивающийся рыжий локон. – Просто… это важно. Я о слухах, которых ходят по академии. У меня есть идея, как их пресечь. А ещё… – она снова замялась.

– Что? – бросила я, поднявшись на ноги.

– Давай выйдем на улицу, поговорим там, – предложила Фариса.

Она так и стояла за порогом и переступать его будто бы опасалась, а у её ног крутился красивый дымчато-серый кот.

– Твой фамильяр? – спросила я, кивнув на пушистого котяру, который сверлил меня флегматичным взглядом.

– Да, – она несмело улыбнулась. – Его зовут Феникс. Он мирный и очень хороший. Не причинит тебе вреда.

Лилианна с любопытством посмотрела на котика и, кажется, даже злиться перестала. Потом, усмехнувшись, взяла из шкафа халат, быстро в него закуталась и направилась к двери.

– Заходи уже, – бросила она, буквально втаскивая Фарису в нашу комнату. – Говорите здесь. А я пойду в соседнюю комнату и спокойно досплю. Благо, девочки оставили мне ключ.

С этими словами Лилианна вышла, плотно прикрыв за собой дверь, а мы с Фари и её котом остались втроём.

Повисла тяжёлая тишина, и с каждой секундой это напряжение только нарастало. Я молчала, давая Фарисе возможность самой начать разговор, ради которого она явилась. Но она пока не спешила ничего говорить.

– Пойду умоюсь и переоденусь, – сказала я, устав от её нерешительности. – Присаживайся на стул. Мне нужно пять минут.

Она кивнула, как мне показалось, даже с благодарностью. А я спокойно скрылась в нашей маленькой душевой.

В порядок я себя привела действительно очень быстро. Умылась, расчесала длинные волосы и скрутила их в пучок на затылке. Надела домашние брюки и лёгкую тунику до середины бедра – свой обычный домашний наряд. Но, когда глянула на себя в зеркало, невольно усмехнулась. Сейчас там отражалась не милая девочка, какой я выглядела обычно, а этакая прожженная стерва или воительница, готовая прямо сейчас ринуться в бой.

В комнату я вернулась именно в таком настроении, и даже вид смущённой, напряжённой Фарисы, на чьих коленях сидел серый кот, не заставил меня смягчиться.

– Готова говорить? – спросила я холодным тоном и принялась заправлять кровати: и свою, и Лилианны, чтобы хоть чем-то себя занять.

Некоторое время Фари молчала, но потом медленно выдохнула и вдруг спросила:

– Ты ещё любишь Артейна?

Этим вопросом она меня откровенно обескуражила и ещё больше разозлила.

– Слушай, Фари, какой ответ ты хочешь получить? – бросила я раздражённо.

– Честный, – сказала она, подняв на меня свои большие чистые глаза.

– Ты спрашиваешь, люблю ли я твоего жениха?

– Просто ответь, – попросила она вроде как даже без вызова.

– Не знаю, – рявкнула я, возвращаясь к пледу, которым застилала кровать поверх одеяла. – Три года прошло. Мы оба с ним изменились.

– Мне кажется… он до сих пор тебя любит, – тихо проговорила ведьма. – И если ты тоже испытываешь к нему искренние чувства, я готова отойти в сторону.

Слова Фарисы оказались для меня настолько неожиданными, что я просто застыла с пледом в руках. А когда снова посмотрела на гостью, то не увидела в её взгляде ни вызова, ни злости.

– Почему? – вырвался у меня вопрос.

Она медленно покачала головой и изобразила слабую горькую улыбку.

– Это я сварила оборотное зелье для девушки, которая изобразила тебя в постели с твоим однокурсником. Далтер лишь дал мне каплю твоей крови, – призналась Фари на выдохе. – Прости, Мика. Я тогда сделала большую глупость. Думала только о себе. Мне казалось, что ты не подходишь Тейну, что он обманывается на твой счёт и из-за тебя не замечает моих чувств. Я была уверена, что ты – единственное препятствие на пути к нашему с ним счастью. Именно я сообщила Корну о вашем романе, попросила его глубже навести о тебе справки. Хотя он уже тогда знал, кто твои родители, но действовать начал лишь после моей просьбы. Я не сомневалась, что поступаю правильно. И только когда ты уехала… а Тейн бросился во все тяжкие… когда я увидела тугую тёмную боль в его глазах, которая и не думала проходить… то поняла, что совершила ужасную ошибку.

Так и держа в руках скомканный плед, я села на кровать и растерянно посмотрела на Фарису. А вот ведьма теперь будто боялась поднять не меня глаза, разглядывала кота на своих коленях и казалась напряжённой, словно сжатая пружина.

В комнате повисла густая тишина, будто в ней не было сейчас ни одной живой души. Хотя… моя точно пребывала в этот момент где-то в прострации, а Фариса выглядела так, будто её смертельно придавило чувством вины.

– То есть ты явилась ко мне, потому что тебя мучает совесть? – спросила я спустя несколько минут молчания. – Увы, ты опоздала минимум на три года. Поезд давно ушёл.

– Но вы же любите друг друга! – выпалила она, подняв на меня покрасневшие от нервов глаза. – Значит, ещё можно всё исправить! Я признаюсь во всём Тейну, разорву нашу помолвку, даже с Корном поговорю. Поручусь за тебя. Всё наладится. Вот увидишь.

А у меня в горле от её слов встал ком, и так захотелось просто закричать, ударить ногой по стене или даже отправиться на полигон и активировать там несколько разрывным артефактов, чтобы от звуков взрывов содрогнулась академия. Чтобы хоть так дать выход тому кипящему клубку эмоций, что сейчас нарастал внутри.

Но вместе с этим острым чувством пришла и холодная апатия – настолько сильная, что умудрилась даже погасить гнев. Она вылилась на сознание ведром грязной ледяной воды, уж больно напоминающей помои. И вместо радости от щедрого предложения Фарисы я теперь чувствовала, словно меня сначала бросили в выгребную яму, а потом подали руку и предложили отправиться на бал.

– Скажи, Фари, – проговорила я, тщательно подбирая слова, – зачем это лично тебе, да ещё и сейчас. Признайся, коль уж решила явиться с повинной.

Она стиснула кулаки. Медленно втянула носом воздух, так же медленно выдохнула и ещё ниже опустила голову. Я думала, что ответа на свой вопрос не услышу, но ведьма вдруг собралась с силами, расправила плечи и прямо встретила мой взгляд.

– Он не любит меня, – сказала Фариса. – Точнее, любит, но как подругу. Наша помолвка состоялась только для того, чтобы ведьмы ковена приняли Тейна, помогли защититься от покушений. Но оказалось, что здесь они бессильны. Я глупо надеялась, что, когда стану его невестой, он разглядит во мне девушку. Всё ждала, что у него проснутся ко мне настоящие чувства. Увы, этого не случилось. Между нами ничего нет и не будет. Я решила, что останусь его невестой до момента поимки злоумышленников, а потом официально объявлю о разрыве.

В её глазах стояли пустота и обречённость. Я видела, что она в полной мере осознаёт, что совершила ошибку, и действительно готова на многое, чтобы её исправить. Да, Фари наверняка могла бы помочь мне помириться с Тейном, вот только… у меня не было никакой уверенности, что я действительно этого хочу.

Прошло три года. Мы с ним стали другими, на многие вещи теперь смотрим иначе, в том числе и на отношения. Как там сказал Корн? «Сейчас вы уже та влюблённая девица, которая живёт в своих розовых грёзах»? В точку.

Нет, меня всё ещё будоражил Артейн, его взгляды, его прикосновения. Но теперь я стала видеть и другое: его импульсивность, безответственность по отношению к своей безопасности, его твердолобость и даже некую наивность. А ещё после вчерашнего разговора я поняла, что Тейн эгоистичный, незрелый олух.

Прошлым вечером он говорил, что до сих пор любит меня. Вот только ни в тот момент, ни позже я не смогла прочувствовать суть этих слов. А ещё поняла, что сама уже не чувствую к нему ничего из того, что было раньше. Ни восхищения, ни трепета, ни нежности. Да, осталось лёгкое влечение, ну, и внешне он мне вполне симпатичен. Но любви больше нет.

Когда она умерла? Вряд ли вчера. Скорее всего, это случилось давно. А я просто продолжала глупо думать, что в моём сердце есть возлюбленный. При встрече с ним все мои прошлые чувства всколыхнулись, вспенились, попытались восстать… но были упокоены открытием правды и простым осознанием реальности.

Тейн так долго считал меня предательницей… а по сути предал меня именно он. Предал наши чувства, когда поверил в организованный спектакль и не попытался разобраться. Предал моё доверие. Предал мои надежды. При первом же сомнении он просто от меня отвернулся, решив, что я способна на измену. А значит, никогда меня по-настоящему не знал.

– Он и меня не любит, – ответила я на слова Фарисы. – Если любил бы, нашёл… хотя бы для того, чтобы поговорить. А он просто вычеркнул меня из своей жизни.

– Он очень страдал, – проговорила Фари, стараясь его оправдать. – Ему тяжело дался ваш разрыв.

– Вместо того, чтобы разобраться в случившемся, он упивался собственной обидой. Очень по-мужски, – иронично бросила я, качая головой. – Но знаешь, Тейну простительно. Ему тогда едва двадцать исполнилось. Мальчишка совсем. Но и у меня жизненного опыта было не больше. Вот мы и прыгнули в омут первой любви, как два блаженных. А наша любовь разбилась о первое же препятствие.

Я опустила голову, посмотрела на зажатый в руках кончик пледа и вдруг поняла, что больше не чувствую злости, только какую-то правильную опустошённость.

– Сейчас он другой, – вздохнула Фари.

– Ну, и я другая. И нам с ним не по пути.

– Почему? – спросила она в недоумении.

– Потому что у меня родители – государственные преступники, а он наследник престола. Сейчас я понимаю, что у нас нет и не могло быть будущего. Да и не хочу я жизни принцессы. Не по мне это. Мы играли в любовь, нам было хорошо вместе. Но теперь я выросла из той игры, а скоро вырастет и Тейн.

– Звучит цинично, – покачала головой Фариса.

– Я бы сказала, прагматично и реалистично, – ответила ей с лёгкой улыбкой.

А потом поднялась, встала перед Фарисой и протянула ей руку. Она посмотрела на этот жест с полнейшим недоумением и перевела взгляд на моё лицо.

– Я тебя прощаю, – сказала я, глядя ей в глаза. – Тогда все ошиблись. Ты, Тейн, я. Хотя мне выбора-то не оставили. Даже Корн ошибся, хотя никогда этого не признает. Но нам всем нужно оставить ту историю в прошлом и жить дальше. И прими совет, Фари, отпусти Тейна из своего сердца. Не ко мне, а вообще. Не нужно ждать любви там, где её нет. Ведь где-то точно живёт тот, кто действительно сможет полюбить тебя всей душой… и которого ты будешь любить не меньше. Твой мужчина.

– А ты… уже встретила своего? – спросила она, сжав мою протянутую ладонь.

– Нет, – заверила я без малейших сомнений.

А в мыслях против воли всплыл вчерашний вечер, шершавый ствол дерева, сильное мужское тело, мягкие, но властные губы и безумный вихрь запретного желания. Пришлось даже головой тряхнуть, чтобы сбросить навеянное воспоминаниями наваждение.

Вот уж точно глупость несусветная! То, что было между мной и Далтером – ошибка, провокация, порыв, и не более. И ничего подобного больше не повторится. Ни ему, ни мне этого не нужно. Вчера мы просто… заигрались. Сорвались. А потом он мне ещё и гадостей наговорил!

Когда я снова посмотрела на Фарису, она почему-то старательно прятала улыбку и больше не выглядела такой виноватой и растерянной.

– Ты права, Мика, – сказала она. – Не сойдя с одной ступеньки, нельзя перейти на другую. И я… признаюсь Тейну в том, что сделала. Да, скорее всего после этого потеряю друга, возлюбленного, но зато моя совесть будет чиста. И знаешь ещё что, мне кажется, тогда Корн был единственным, кто из нас всех поступил правильно. Будто действительно знал наперёд, что будет. Просчитал все варианты. Учёл даже то, о чём мы с тобой не можем знать.

– Он лишил нас права самим сделать свои ошибки. Совершил их за нас, – бросила я ровным тоном. – Вот его я прощать точно не собираюсь, хотя ему плевать на моё прощение. И давай на этом закроем тему.

Едва я сказала это, лежащий на коленях Фарисы кот резко спрыгнул на пол и направился к двери.

– Мне пора, – проговорила Фариса, проследив за ним взглядом. – Спасибо за разговор. У меня на душе стало легче.

– И у меня, – я улыбнулась. – Даже больше никого не хочется прибить. Только Корна.

– Далтер сложный человек. Мне кажется, даже он сам себя до конца не понимает. Но знаешь, Корн ни разу не отказал мне ни в помощи, ни в совете. Да и тебя не бросил на произвол судьбы, организовал перевод в эту академию, заметь, лучшую на континенте. А ведь мог просто отправить в ссылку.

Она дошла до двери, нажала на ручку и обернулась.

– Если к Тейну у тебя действительно не осталось чувств, скажи ему об этом. Это будет честно.

Вот странно получается, я ведь сама считала, что люблю Тейна, что он моя судьба, пока меня не начали настойчиво к нему подталкивать. Корн, Фари… мама. И лишь теперь, когда стало ясно, что при такой поддержке у нас точно появится шанс быть вместе, я поняла, что не хочу этого.

Фари уже почти открыла дверь, как вдруг раздался протяжный «Ма-а-а-у», в котором явно слышалось предупреждение, даже я его уловила.

Мы с Фарисой вместе уставились на сидящего у двери кота. Он казался напряжённым, передней лапой прижимал к полу торчащий из-под двери небольшой конверт, и выглядел так, будто поймал и держит за хвост опасную тварь.

– Эм… – чуть замялась Фари и повернулась ко мне. – Прости, что лезу не в своё дело, но на этом послании есть отголоски ведьмовской силы. Они тщательно затёрты, даже я их не улавливаю, но Феникс очень хорошо чувствует любое колдовство.

Ведьмовской? Значит, снова от мамы – других вариантов у меня просто нет. И мне даже хотелось с ней увидеться, поговорить, но вот ощущать на себе подавляющее действие её колдовской ауры я была совершенно не готова. У меня после прошлого раза лишь вчера вечером окончательно в голове прояснилось.

– Фари, скажи, если впервые встречаются две ведьмы, одна слабая, а вторая очень сильная, как долго на первую будет действовать подавляющее влияние другой? – решилась я задать мучающий меня вопрос.

Рыжая ведьмочка посмотрела на меня с удивлением, но уточнять ничего не стала.

– Любая сильная ведьма умеет контролировать такое влияние, – ответила она. – Его можно как усилить, так и полностью заглушить.

Я озадачено хмыкнула.

– То есть, если одна ведьма утверждает, что никак не может справиться с влиянием на другую, она лжёт? – спросила я, чувствуя, как душу начинает колоть ледяными иглами.

– Да, – несколько раз покивала Фариса и, скрестив руки на груди, сказала: – То есть, некая ведьма шлёт тебе зачарованные письма, а при встрече влияет на тебя своей силой. Я правильно понимаю?

Вот тут я и осознала, что сболтнула лишнего, и это самое лишнее может вскоре покатиться по моей жизни снежным комом. Но что делать? Я слышала, что фамильяры ведьм умеют чувствовать ложь, а значит, придётся говорить правду, но так, чтобы не выдать главного.

– Это моя знакомая ещё со времён жизни в Вергнонии, – начала я. – Она сейчас проездом в Тироне. В прошлый раз, когда я пришла на встречу с ней, то чувствовала себя крайне паршиво, будто на меня постоянно давила чужая энергия. Вот не пойму, дело во мне, или она просто издевалась?

Взгляд Фарисы стал сочувственным.

– Скажи, можно ли как-то от него закрыться? – продолжила я. – Возможно, есть зелья? Или защитные артефакты?

– Есть, конечно, – покивала она. – Редкая вещь, но я знаю, где такой взять. Постараюсь вечером его тебе передать. А вообще, может, не стоит общаться с той, кто так просто использует на тебе свою силу? Это как минимум опасно.

– Ты права, но… – я опустила взгляд, пытаясь придумать подходящий ответ, и не находила.

Ведь Фариса сказала правильную вещь. Что если мама объявилась совсем не для того, чтобы помочь мне устроить личную жизнь и восстановить имя? Может ли она хотеть отомстить королю Вергонии через его сына? Вполне. Но тогда получается, что я для неё просто инструмент? Пешка, которой можно промыть мозги красивыми словами, основательно припудрив их колдовством. И ведь, возможно, никакая она мне не мать, а просто похожая на неё женщина?

– Хочешь, на следующую вашу встречу я схожу с тобой? – предложила Фари. – Если буду рядом, то смогу заглушить чужое влияние на тебя лучше любых артефактов.

– Не стоит. Но спасибо за предложение. Артефакта будет достаточно. Я перерисую схему и сделаю себе такой же. А видеться с той ведьмой мне больше не хочется.

Фари понимающе улыбнулась.

– Тогда до встречи, – сказала она.

Затем шагнула в коридор, пропустила вперёд кота и закрыла за ними дверь.

Оставшись одна, я села на свою кровать, которую так до сих пор и не заправила, а мой взгляд упёрся в конверт, так и лежащий на полу.

Что в нём? Вряд ли пожелания доброго здравия или слова материнской любви. А значит, меня снова будут звать на встречу, на которую мне точно не стоит идти, тем более, без артефакта. Теперь я даже трогать этот конверт побаивалась.

Немного подумав, взвесила разные варианты, а потом просто смела записку веником под шкаф. Пусть полежит там, пока не обзаведусь защитой. Или пока мама не придумает другой способ встретиться со мной.

И всё же несмотря на слова Фарисы, несмотря на мои выводы, в глубине души я надеялась, что ошибаюсь. Ведь поверила же, что меня нашла именно мама. Но если оставить сентиментальные чувства брошенной девочки в стороне, то ситуация выглядит более чем ясной.

Меня хотят использовать. Возможно, именно против Тейна. И если это так, то ещё обязательно попытаются обработать или даже заставить. Значит, к тому моменту я должна быть готова дать отпор.