Глава 16. Когда пешка идёт против

Корн открыл мне после первого же стука, поймал за руку, быстро затащил в свою гостиную и закрыл дверь на замок. Всё это он сделал так стремительно, будто опасался, что в его комнаты может ворваться кто-то злой и очень опасный.

– Тейн в ярости, – ответил Далтер на мой немой вопрос. – Я ведь сам вчера вручил ему протоколы, а среди них есть и мои показания. Он уже трижды приходил, стучался, ругался. Теперь нашему принцу нужно дать время, чтобы мог перебеситься.

– Ты что, описал в своих показаниях всё, что между нами было? – выпалила, чувствуя, как холодеет в груди.

– Конечно, нет, только сухие факты без лишних подробностей. Но нашему разъярённому принцу хватило и информации про единственный поцелуй, – раздражённо бросил Далтер.

– Угу, и найденный в его комнате предмет моего белья, – добавила я со скепсисом. – Ну и два засоса на моей шее.

– Хм, – озадаченно протянул Корн. – Про засосы я как-то забыл. Вот, значит, почему он так взбесился.

Я пожала плечами и, пройдя по гостиной, села в кресло.

– Всё вспомнила? – спросил Далтер, внимательно за мной наблюдая. – Если есть желание броситься на меня с кулаками, то давай с этого и начнём.

– Лучше сделаю это позже, – ответила ровным тоном. – Лучше скажи, ты поймал тех, кто нас похитил?

– Только мужчину-мага, – ответил он, хотя я была уверена, что не станет ничего мне рассказывать. – Ведьма сбежала, едва нас всех не угробив. Она оставила в доме активированный разрывной артефакт большой мощности. Не пожалела ни своего подельника, ни принца. А ты нужна была им, чтобы стать матерью ребёнка королевской крови. Тейна бы после этого скорее всего убили во время ритуала, я пока точно не знаю, какого именно. И, что самое паршивое, Мика, эта ведьма не остановится.

Я опустила голову и основательно задумалась. Лишь стоило представить, что Корн бы не вмешался, и моя фантазия нарисовала крайне жуткую картину. Ведь Тейн не стал бы сдерживаться, когда обнаружил меня в своей спальне, не ограничился бы ласками. Возможно, я бы забеременела, но даже не это главное, ведь его после всего этого могли убить, а я до конца дней винила бы себя, растя ребёнка принца. Хотя… позволили бы мне его растить?

От этих мыслей мне подурнело, а злость на Корна стала ещё тише.

– Ты всё вспомнила? – спросил Далтер, садясь в соседнее кресло, расположенное от моего через стол.

– Думаю, да, – ответила честно.

– Тогда расскажи мне, почему вообще позволила напоить тебя подчиняющим зельем?

И я не стала ничего скрывать, поведала ему обо всём, что было в тот вечер. О настойчивых уговорах Лили, у которой тоже обнаружились провалы в памяти, а значит, скорее всего, она, как и я, была под зельем подчинения. Вспомнила точную формулировку приказа, которая звучала похабно и грубо, потому воспроизвести его для Корна я просто не смогла. Пришлось говорить обтекаемо и подбирать слова, но суть я передала.

– Значит, тебе приказали привести его на определённое место, но только после того, как между вами случится близость, – перефразировал Корн. – Что-то такое я и подозревал. Но ты уверена, что больше ничего не хочешь мне рассказать?

Он смотрел холодно, испытующе, будто пытался взглядом вытянуть из меня все признания. А я только отрицательно мотнула головой.

– А о письме со следами ведьмовской силы, которое получила утром того дня? – ехидно проговорил он.

– Фари – предательница, – пробурчала я.

– Она всего лишь поделилась со мной своими наблюдениями, – развёл руками Далтер. – Ну, и ещё мне очень интересно послушать, с какой женщиной ты встречалась несколько дней назад в кафе на Закатной улице. Я уверен, что всё это части одной цепи, и хочу услышать от тебя правду.

Да откуда он всё это знает?!

Пока я обескуражено молчала, Корн поднялся на ноги и вышел в коридор. Но вернулся всего через полминуты, держа в руках поднос, заставленный тарелками и чашками. Он опустил его на чайный столик передо мной, а сам снова сел напротив.

– Давай позавтракаем, – предложил неожиданно мягким тоном. – Ты ведь наверняка ещё не ела.

Конечно, такое радушие показалось мне странным. Ему ведь нужны от меня правдивые ответы, так, может, в еде или питье снова какое-нибудь забористое зелье, способное развязать мне язык. Потому я решила не рисковать и пока обойтись без завтрака.

Зато Корн уплетал еду за обе щёки, будто его долго морили голодом. На меня поглядывал с понимающей усмешкой, предлагал угоститься и ароматными булочками с мягким маслом, и кашей, и чаем, но я неизменно отвечала, что есть совсем не хочу.

Пока он завтракал, у меня появилось время ещё раз обдумать ситуацию, попробовать рассмотреть её со всех возможных сторон. Я даже попыталась представить, что мама не имеет отношения к нападениям на Тейна. Вот только против этого утверждения было слишком много доводов. Она ведь сама убеждала меня снова сойтись с ним и забеременеть от него, потом она же прислала мне письмо, напитанное силой, чтобы я точно явилась на новую встречу. И, что самое неприятное, теперь в моей восстановившейся памяти чётко появился ещё один интересный момент. Когда после похищения Тейна меня вели по коридорам небольшого домика, я мельком видела маму. Правда, она тут же скрылась в комнате, но… само её присутствие там уже само по себе являлось доказательством причастности.

– Я знаю, кто та ведьма, – решительно произнесла я, собравшись с мыслями.

Посмотрела на Далтера, поймала его сосредоточенный внимательный взгляд и всё-таки сказала то, что должна была:

– Ты прав, думаю, я встречалась именно с ней. Её зовут Аделина. И она… моя мать.

 Корн как раз подносил ко рту чашку с чаем, но, услышав мою последнюю фразу, поспешил отставить напиток подальше. А, когда снова посмотрел на меня, в его глазах стояло удивление.

– Не может быть, – сказал уверенным тоном. – Её казнили.

– Она утверждает, что нашла способ избежать казни.

Следующие полчаса я чувствовала себя, словно на настоящем допросе. Далтера интересовало всё: от мельчайших подробностей её внешности до точной формулировки фраз. Он даже напоил меня ещё одним зельем для восстановления памяти, чтобы извлечь из воспоминаний все мельчайшие подробности той единственной встречи с ведьмой. Но, когда я рассказала ему об ощущении родства наших внутренних энергий, он заметно напрягся.

Потом вдруг поднялся на ноги и принялся нервно вышагивать по гостиной, изрядно меня пугая. Просто я даже не представляла, что этот собранный и серьёзный мужчина может быть таким… встревоженным.

– Да что с тобой? – вырвалось у меня.

Он резко остановился, посмотрел на меня с откровенным напряжением и ответил:

– Если это действительно она, то многое становится на свои места. Тут и мотив налицо – месть. Но что-то не сходится. Пока я был у них в подвале, слышал про ритуал, который Тейн скорее всего не переживёт. Про дракона. Про ребёнка, который должен родиться с драконьей сущностью…

Корн сделал несколько шагов к окну, посмотрел на голубое небо и снова повернулся ко мне.

– Слишком много времени прошло. Аделина не стала бы столько ждать, чтобы совершить месть, значит, это всё-таки не она, – сказал Далтер. – Но родственное влияние сбивает меня с толку. И всё же не стала бы мать бросать своего ребёнка в доме, в котором сама же оставила разрывной артефакт. Следовательно…

Он задумчиво коснулся собственного подбородка. Я по глазам видела, что Далтер уже почти нашёл разгадку, как вдруг в дверь постучали, причём громко и очень сильно.

– Ну вот, он снова пришёл, – с тяжёлым вздохом проговорил Корн.

И тут же к звуку ударов по двери добавился злой голос Тейна:

– Далт, немедленно открой! Я знаю, что ты там с Микой! Сейчас же! Или я уничтожу дверь!

Я испуганно выпрямилась в кресле. Видеть сейчас разъярённого Артейна мне не хотелось совсем. Чего он вообще злится? Для него эта история с похищением вообще прошла лучше всех – он просто отлежался в королевском лазарете.

– Далтерррр! – прорычал вергонский принц из коридора. – Сейчас же открой! Если ты ещё хоть пальцем тронешь Микаэллу…

Корн подошёл к двери, распахнул её и, скрестив руки на груди, отступил в сторону. Тейн влетел внутрь, словно коршун во время драки. Выглядел он растрёпанным, покрасневшим и откровенно злым. Не знаю, как вообще удержался, чтобы сразу не кинуться на Корна. Но потом увидел меня, и тут же оказался рядом.

– Мика, – он поймал мою руку и крепко сжал между своими ладонями, а смотрел при этом так виновато, что я смутилась. – Если он снова тебя принуждал, скажи мне. Не бойся. Чем бы этот гад тебе ни угрожал, я разберусь.

– Я её ни к чему не принуждал, – холодным тоном ответил Корн, захлопывая дверь. – Скорее даже она меня принуждала. Так ведь, Микаэлла?

– Нет же, – поспешила ответить я. – Тейн, я была под действием зелья подчинения.

– Вот именно! А он – нет, – рявкнул Артейн, указав пальцем в сторону Корна. – Он просто воспользовался тем, что ты не в себе, да ещё и моей личиной прикрылся. Понравилось тебе, Далтер? Что, девчонки из-за твоей хромоты давно не дают, так ты решил использовать маскарад?

Корн ничего не ответил, лишь крепче сжал пальцы в кулак и спрятал его за спиной.

– Ну что, самоутвердился за мой счёт? – продолжал Артейн, теперь уже отпустив меня, и сделал шаг за шагом в сторону Далтера. – Понравилось, как целуется моя девушка?

– Она не твоя девушка, – напомнил Корн.

– Моя! – с нажимом повторил Тейн. – И была бы моей все прошедшие три года, если бы ты не влез! Но я всё исправлю. Поговорю с отцом, уверен, он поймёт меня и даст разрешение жениться на Мике. А помолвку с Фарисой разорву прямо сегодня, не хочу, чтобы с этой предательницей-ведьмой меня хоть что-то связывало.

Я слушала его, пребывая в тихом шоке.

– После окончания Игр мы с Микаэллой вернёмся в Харсайд и там организуем помолвку, – заявил Тейн, окончательно выводя меня из себя.

– Стоп! – строго сказала я, резко вставая. – Никуда я с тобой не поеду.

Тейн устало вздохнул и посмотрел на меня, как на несмышлёное дитя.

– Мика, мы поговорим позже. Я готов извиняться перед тобой хоть тысячу раз. Ты нужна мне, как воздух.

– Нет, Тейн, – отрезала я, всё больше злясь. – Не нужна. Это просто каприз. Ты и вчера бросил меня здесь, у Корна, хотя сам же до этого сюда притащил. Умчался, позабыв обо мне, как только получил интересную информацию. Я даже сейчас для тебя далеко не на первом месте в сферах интересов. Какая тут любовь? Ты не любишь меня, а я не люблю тебя.

– Но ты же пришла позавчера именно ко мне. Думала, что целуешься именно со мной, – не желал соглашаться Тейн. – Значит, у тебя есть ко мне чувства.

– Я была под подчинением! – выкрикнула ему в лицо. – Пойми ты это.

– Нет, – он отрицательно мотнул головой. – Без чувств простое подчинение сработало бы лишь как механика. Ты думала, что целуешься со мной, потому расслабилась, поддалась. Позволила этому, презренному… – он метнул в Корна острый взгляд, – целовать тебя в шею. Оставить на ней позорные метки.

Взгляд Корна потемнел, черты заострились. Я видела, что он уже почти готов ответить на пропитанные ядом слова принца, что едва сдерживается, и вдруг поняла, как именно нужно поступить.

– Знаешь, Тейн, – проговорила, посмотрев принцу в глаза. – Думаю, тут дело в том, что я просто чувствовала, что целую именно Далтера, что со мной именно он. Ведь за день до этого мы уже целовались. И, поверь, его поцелуи я ни с чьими бы не перепутала.

– Что? – это слово Артейн сказал так тихо, что я едва расслышала, а сам он весь в одно мгновение будто потух. Переводил взгляд с меня на Корна и не мог поверить в услышанное.

– Далтер, она говорит правду? Ты целовал её накануне того происшествия? – лишённым эмоций тоном спросил Тейн у своего главного охранника.

– И я её, и она меня. Всё было очень даже взаимно, – ответил Корн, а в его взгляде я увидела тихое удовлетворение. – Напомню, я не могу тебе соврать. Так что это правда. Просто прими тот факт, что Мика для тебя осталась в прошлом.

Тейн был ошарашен этой информацией. Его будто приложило невидимой, но очень тяжёлой плитой и закрыло доступ к кислороду. Он опустил голову, явно надеясь хоть так спрятать растерянность в своём взгляде, и я уже подумала, что сейчас он гордо удалится… но ошиблась.

Сначала на плотно сжатых губах принца появилась горькая усмешка, а потом он всё же посмотрел на меня. Окинул внимательным, изучающим, но острым взглядом, сделал несколько шагов по комнате и с наигранно-расслабленным видом опустился в кресло.

Мы с Корном наблюдали за ним с одинаковой настороженностью. Вероятно, оба понимали, что такое поведение Артейна не сулит ничего хорошего. Он ведь всегда был очень гордым, а я только что глупо ударила по его гордости, отвергнув предложение о помолвке, да ещё и посмела сказать, что предпочитаю другого.

Дура!

– Я пойду, – сказала, решив, что самым лучшим сейчас будет просто сбежать.

Но мне не позволили.

– Нет, что ты, оставайся, – с притворной мягкостью ответил Тейн. – Это ведь мне стоит уйти и оставить тебя наедине с тем, чьи поцелуи ты в действительности хочешь получать. Вот только перед этим, Микаэлла, я бы хотел рассказать тебе кое-что о твоём хромом любовнике. Далтер ведь наверняка не удосужился сообщить, что в Харсайде у него есть невеста и ребёнок. Как и то, что в лорды он выбрался из какой-то подворотни, где жил с крысами и шпаной, да ещё и приворовывал. Ах, да, ещё он точно не сказал, что с тобой связался исключительно для того, чтобы не дать моим врагам переманить тебя на их сторону. Ведь это так просто – соблазнить милую девушку-студентку, вызвать её симпатию. К тому же это прекрасный способ держать тебя подальше от меня. Думаю, так взбесившие тебя слухи в этой академии пустил именно наш дорогой лорд Корн или кто-то по его приказу. А всё опять же для того, чтобы развести нас в разные стороны. И ведь получилось. Заметь, уже во второй раз.

Тейн несколько раз медленно хлопнул в ладоши и запрокинул голову назад, а на его губах появилась насмешливая улыбка человека, который всё для себя понял.

– Конечно, ты ничего этого не знала, – добавил он, глядя в потолок. – Тебя использовали, играя тобой, как фигурой на шахматной доске, а ты была уверена, что сама принимаешь решения. Так вот, Мика, нет.

Он всё же снова посмотрел на меня, а я вздрогнула, поймав его холодный злой взгляд.

– Ты ведь даже не представляешь всю степень расчётливости Далтера Корна. Не знаешь его. А я знаю, Микаэлла, и потому настоятельно рекомендую тебе держаться от него как можно дальше. А говорю всё это не для того, чтобы задеть или сделать больно, – он отрицательно мотнул головой. – Совсем нет. Ты сказала, что не любишь меня, и я приму твой отказ с честью. Но мне бы не хотелось, чтобы ты по глупости влюбилась в того, для кого ты лишь пешка.

Я сглотнула и посмотрела на Далтера. Он слушал принца спокойно, смотрел на него равнодушно, будто ему было совершенно плевать на то, что говорит Тейн. Корн не собирался ни оправдываться, ни возражать, ни уличать Артейна в клевете. Казалось, его вообще не волнует происходящее в этой комнате.

– Не веришь мне? – бросил Тейн, глядя мне в глаза. – Что ж, ожидаемо. Тогда давай спросим у него.

И, склонив голову набок, обратился к Корну:

– Далтер, ответь: во всём сказанном мной Мике относительно твоей персоны было хоть слово лжи?

– Я не имею отношения к пущенным кем-то слухам, – сказал он, глядя при этом только на Тейна, будто меня в этой комнате вообще не было.

– То есть остальное ты подтверждаешь? – с нажимом произнёс Тейн.

Далтер встал ровнее, но его лицо осталось таким же равнодушным. Отвечать он не спешил, но я уже и так знала, каким окажется его ответ. Потому не стала дожидаться тех самых слов. Развернулась и побрела к выходу. К счастью, в этот раз никто не стал меня останавливать.