Глава 17. Когда кто-то решается, а кто-то ждёт

Далтер Корн

– За победу! Наши маги и колдуны лучшие! – выкрикнул кто-то из вергонской команды.

Его товарищи тут же встали со своим мест, подхватили стаканы и, дружно чокнувшись, выпили.

Тейн был с ними. Он улыбался, выглядел расслабленным и со стороны казался очень довольным. Этаким хозяином собственной жизни. Неуязвимым и неустрашимым героем.

К нему липли девушки из других команд, и он с удовольствием обнимал малознакомых особ, и его ни капли не волновало, как такое поведение выглядит со стороны.

Корн пришёл в «Слепого пианиста» вместе с подопечным, правда, конечно же, под прикрытием артефакта сокрытия. Он занял привычное место в дальнем углу за кадкой с большим раскидистым цветком, где специально для него Лорай поставил одинокий стул. Увы, долго стоять Далтер не мог – не позволяло больное колено. Ему-то и ходить предписывалось исключительно медленно и осторожно, доктора давно запретили любые физические нагрузки, но работа не позволяла следовать этим предписаниям. Да и тренировки Далт забрасывать не собирался, утверждая, что если только сделает это, то превратится в настоящую развалину.

Сегодня он мог никуда не ходить, за Тейном проследили бы агенты, но Корн чувствовал, что именно этим вечером должен быть рядом с принцем. Ведь ведьма всё ещё оставалась на свободе, и Далт не сомневался, что она обязательно постарается довести начатое до конца.

Допрос её подельника открыл много интересных фактов, хотя раскололся маг по имени Рист только на третий день, когда Астер милостиво предоставил для допроса артефакт истины – семейную реликвия айвирских королей. Вот тогда-то арестованный и поведал много интересного. Да только его показания ещё больше всё усложнили.

Выяснилось, что около года назад с Ристом связалась его давняя знакомая – ведьма по имени Лита. Она сказала, что есть работа, за которую обещают несметные богатства, а нужно всего-то выкрасть наследника вергонского престола. Конечно, Рист отказался, – собственная шкура ему была дороже сомнительных гонораров. И тогда Лита решила посвятить его в подробности.

Они откуда-то знали, что Артейн унаследовал от отца способность оборачиваться драконом. Это пока официально держалось в тайне, но до заинтересованных лиц информация всё равно дошла. Лита получила заказ найти ритуал, способный извлечь драконью сущность из вергонского принца и привязать её другому человеку. Магу. Ведьма билась над этой задачкой несколько лет, все первые попытки похитить Тейна были организованы только для того, чтобы добыть его кровь для экспериментов. И, по словам Риста, нужный ритуал Лита нашла. Теперь следовало поймать Тейна и воплотить задуманное в жизнь.

Рист хоть и знал многое, и считал себя правой рукой ведьмы, но имени заказчика назвать не смог. О прошлом подруги тоже ничего не сказал. Потому даже получив его исчерпывающие показания, Корн всё равно не видел всей картины.

На вопрос, зачем им понадобилась беременность Мики от Тейна, маг ответил, что у новорожденного легче будет извлечь драконью сущность. От воспоминания об этих словах Далтера каждый раз передёргивало, а желание придушить ведьму собственными руками становилось непреодолимым.

Тейн до сих пор оставался в большой опасности, и в идеале его следовало отправить в Вергонию, спрятать во дворце. Но тогда ведьма так и останется на свободе, а значит, ничего не закончится. Нет, её следовало поймать, как и главного заказчика. И Корн чувствовал, что долго они выжидать не станут. По этой причине Тейна теперь охраняли особенно сильно, ну а сам принц вёл себя ещё более безалаберно, правда, на сей раз с полного одобрения Далтера.

Вот и этим вечером Артейн веселился, пил вино, танцевал, но пока вокруг него всё было спокойно. Корн следил за ним, контролировал ситуацию… но при этом то и дело переводил взгляд с подопечного на столик в противоположном конце зала, где собралась разношёрстная компания из разных команд. Там не праздновали, а просто тихо беседовали, и веселиться никто не спешил.

Мика о чём-то беседовала с Фарисой, напротив них в обнимку сидели Гивор Сайрос – капитан кридонской команды, и Лилианна – соседка Микаэллы. С ними за столом находились ещё несколько парней и девушек, но настроение у всех было поникшим. Оно и не удивительно, ведь сегодня по результатам теоретического тестирования вергонцы стали победителями в общекомандном зачёте, оторвавшись от других команд на добрых десять баллов. Теперь обыграть их будет возможно, только если максимально быстро одержать победу в итоговой Игре, которая состоится уже послезавтра. А учитывая способности Тейна, как сильного колдуна, на победу его соперники могли уже не рассчитывать.

 По правде говоря, Корн сейчас с радостью бы тоже сел за их стол, обязательно рядом с Микаэллой. Обнял бы её, а лучше бы и вовсе увёл отсюда куда-нибудь… к себе. Рассказал бы ей… Что? Что скучает по её улыбке? Что ему ночами снятся её поцелуи? Что хочет её до одури? И куда она его пошлёт? Наверняка в самом правильном направлении, которое он, несомненно, заслуживает.

И нет, Далтер не боялся быть посланным, обязательно нашёл бы способ объясниться и снова вернуть расположение Микаэллы, но сейчас никак не мог отвлекаться на личные вопросы. По непонятным причинам Мика слишком сильно его цепляла, что могло притупить его бдительность и помешать делу.

Но взгляд Корна всё равно постоянно возвращался к ней. А ещё он заметил, что, несмотря на показное веселье и беззаботность, Артейн тоже часто поглядывает на Микаэллу. Вероятно, принц хотел с ней поговорить. Но сильному, смелому и со всех сторон непобедимому наследнику вергонского престола, видимо, не хватало духу решиться на разговор с той, кого он обидел.

Возможно, он хотел извиниться, или же снова предложить своей бывшей девушке начать отношения с чистого листа. Но за три дня, прошедшие с памятной встречи в гостиной Корна, Тейн так ни разу к Мике и не подошёл. А вот помолвку с Фарисой разорвал, как и грозился. Но, по мнению Далтера, это всё равно случилось бы рано или поздно. Огорчало только то, что из-за выходки Тейна от его бывшей невесты молчаливо отвернулась вся вергонская команда. Именно поэтому она сейчас сидела не со своими, хотя к их победе в сегодняшнем испытании тоже приложила немало усилий.

Чем дальше катился вечер, тем пьянее становился Артейн, и тем чаще он смотрел на Микаэллу. А когда вся её компания поднялась на ноги и направилась к выходу, Тейн тоже встал и неровной походкой пошёл следом.

Едва увидев это, Корн мысленно выругался. Он не ждал от выпившего принца ничего хорошего, прекрасно представлял, что именно тот собрался сделать, и настоятельно уговаривал себя не вмешиваться.

В конце концов, если этот олух сумеет убедить Мику вернуться к нему, значит, Далтер отойдёт в сторону, не станет им мешать, – и так уже не раз вклинивался в их отношения. Микаэлла теперь наверняка считает его ещё большим негодяем, чем раньше. В этом плане Тейн ведёт себя с ней намного честнее.

Увы, сейчас Далт не имел права думать о себе. Главным было защитить наследника престола и поймать ведьму.

Проводив подопечного взглядом, Корн решил выждать ещё минуту и потом пойти следом. Но вдруг заметил, что в разных концах зала одновременно на ноги поднялись четверо парней. С каменными лицами они направились к выходу, а интуиция Далтера вспыхнула сигналом об опасности.

– Лорай, возможно нападение, – шепнул он в переговорное устройство.

Лишь после этого поднялся и, крепко сжав свою трость, пошёл следом за четвёркой явно подчинённых зельем молодых мужчин. Ему действительно стало интересно, что эта хитрая ведьма приказала им в этот раз? Хотя после её подарка в виде разрывного артефакта, Корн уже сомневался, что Тейн нужен ей живым. А значит, им всем стоит быть особенно внимательными и готовыми защищать принца любой ценой.

* * *

Микаэлла

Настроение было на нуле или даже чуть ниже. Но сегодня с хмурым лицом ходила не только я, а вся наша команда, да и некоторые конкуренты. Хотя причины для грусти у всех были своими.

Наша команда по групповому тестированию теории набрала меньше всех баллов и скатилась на четвёртое место в общем зачёте. Парни были в бешенстве, ругались друг на друга, пытались потребовать у организаторов бланки с ответами, не верили, что могли сделать столько ошибок. Но им, конечно же, отказали.

Лили грустила ещё со вчерашнего дня – Игры подходили к завершению, а следовательно, и её бурный роман с Гивором должен был скоро закончиться. Она не признавалась, но я видела и так, что моя подруга влюбилась по уши, да и Сайрос смотрел на неё с настоящим обожанием. Вот только о будущем они разговор не заводили, и оттого Лилианна ещё больше скатывалась в апатию.

Мы с Лили собирались провести этот вечер в нашей комнате, но около семи часов к нам явилась Фариса. Она принесла мне артефакт, защищающий от ведьмовского воздействия и, несмотря на победу своей команды, выглядела подавленной. Правда, о причине её грусти знали в академии все, ведь Артейн официально разорвал их помолвку, о чём написали даже в главной газете Тирона.

Когда я только об этом услышала, то сразу отправилась к Фари, хотела заверить, что не имею к решению Тейна никакого отношения, и между нами ничего нет. Но она и не винила меня, совсем наоборот – была уверена, что сама во всём виновата.

Мы тогда проговорили с ней весь вечер. Поначалу она пыталась казаться бодрой, уверяла, что спокойно приняла разрыв с принцем. Но потом всё же сорвалась и долго плакала на моём плече. Фари действительно любила Тейна и, даже понимая, что её чувство безответно, всё равно очень тяжело переживала расставание. Я гладила её по вздрагивающим плечам и уверяла, что всё обязательно наладится. В конце концов, мне самой уже пришлось пережить подобное, причём с тем же парнем. Да, сейчас ей тяжело, но постепенно станет легче. А когда рана на сердце затянется, оно обязательно полюбит достойного человека, и на этот раз взаимно.

Постепенно Фари успокоилась, попыталась перевести тему, спросила о том самом письме, написанном ведьмовской силой, а я коротко поведала ей о ситуации, в которую попала. Фариса прониклась моими неприятностями, даже пообещала достать мне артефакт, который будет блокировать направленную ведьмовскую силу. И вот сегодня около семи вечера она его мне принесла. А когда разглядела наши кислые лица, предложила всем прогуляться в «Пианиста».

– Ребята из моей команды сегодня празднуют, – сказала она. – И мне тоже хотелось бы развеяться. Давайте сходим, сядем отдельно. Я угощаю.

Я собиралась отказаться, ведь понимала, что с вергонцами обязательно будет Тейн. А где Тейн, там и Корн, и встречаться с кем-либо из них мне совершенно не хотелось. Но Лили приняла идею со странно боевым настроем. Позвала с нами своего Гивора и хмурых Ривса и Гарса. Те пригласили двух девушек из ханийской команды. Вот такой мрачной компанией мы и заявились в «Пианиста».

Вергонцы громко праздновали, причём веселились так, словно уже одержали победу во всех Играх. Ну а мы упрямо делали вид, будто нам нет до них дела, спокойно пили вино, беседовали на общие темы, но танцевать не пошёл из наших никто.

– Кстати, Фари, а откуда у тебя вообще взялся артефакт, защищающий от таких, как ты? – спросила я у сидящей рядом со мной ведьмы. – Мне казалось, что твоя специализация – целительство и зелья.

– Корн дал, – ответила она, разглядывая чаинки в своей чашке. Алкоголь Фариса не употребляла по убеждению.

Я нахмурилась, даже схватилась за ту самую подвеску в виде солнца, чтобы вернуть, но сама же себя остановила. Нет уж, мне эта штука сейчас очень нужна, но и быть должной этому негодяю не хотелось. Значит, завтра же через Фари передам ему тот артефакт поиска, что сделала для него, и мы будем в расчёте.

– Он сказал мне, что ты на него злишься, – добавила Фариса, наклонившись к моему уху.

– Злюсь, – не стала отрицать я. – Хотя, по-хорошему, злиться мне стоит на себя и обстоятельства. Знала же, что он хитрый лис, который может всё вывернуть так, как нужно ему. По сути, он просто снова действовал в интересах безопасности своего драгоценного принца. А я…

– Ты ему нравишься, – проговорила Фари, за что получила мой полный сомнения взгляд. – Нет, я правду тебе говорю. Мы ведь с ним не первый год знакомы. Когда он слышит твоё имя, у него во взгляде появляется тепло.

– Плевать, – буркнула я, отвернувшись.

И тут же наткнулась на пронзительный внимательный взгляд Тейна. Он смотрел на меня с противоположной стороны зала, и в полумраке я не могла разглядеть его глаз, но зато взгляд чувствовала отчётливо.

– Скорей бы Корн уже уехал, прихватив Артейна с собой, – сказала я Фарисе.

– Осталось одно испытание, – ответила она, заправив за уши вьющиеся рыжие пряди. – И потом все команды вернутся в свои страны. Знаешь, я бы уже сейчас уехала, но не могу подвести команду.

Некоторое время я молчала, пытаясь унять неуместные и совсем ненужные эмоции, которые взрывались во мне каждый раз, лишь стоило вспомнить о Далтере. Я ведь, идиотка, позволила себе думать, что он относится ко мне по-особому. Допустила наивную мысль, что между нами что-то возможно. Я ведь действительно даже под зельем подсознательно чувствовала, что целую именно его, хотела быть именно с ним, а не с Тейном. Моё сердце вообще впервые за последние три года начало оттаивать от сковавшей его ледяной корки. Но оказалось, что оно сделало это очень зря.

– У него действительно есть невеста и сын? – не удержавшись, спросила я Фарису.

– У Далта? – уточнила она с понимающей усмешкой, но всё же ответила. – Да. Его сыну Элистеру 11 лет, а живёт он с Миланией в городском особняке. Как невеста Корна, она считается опекуншей мальчика, ведь его отец в вечных разъездах и всё время проводит на работе.

– Всё понятно, – буркнула я.

Лучше бы не спрашивала, только хуже стало. Моя глупая фантазия ведь уже придумала тысячи возможных причин для оправдания Далтера. Но всё оказалось бессмысленно.

– Не думаю, что он любит Милу, – зачем-то продолжила Фариса. – Мне вообще кажется, что она просто няня Элистера, ведь растила его с пелёнок. Но ей самой сейчас 24, и в таком возрасте жить в доме неженатого мужчины для неё неправильно. Ты же помнишь, в Вергонии среди аристократии, даже обедневшей, царят строгие нравы, а Мила – как раз из таких. Я ни разу не видела, чтобы Далт хотя бы обнял её, да и обращается она к нему всегда исключительно на «вы». Думаю, эта помолвка в их случае просто способ избавить её от пересудов, а Далтера – от навязчивого внимания незамужних женщин. Но это лишь мои наблюдения и выводы.

Я вздохнула, стараясь отогнать от себя вновь поднявшую голову идиотскую надежду, и строго-настрого запретила себе думать о Корне. Нет уж, больше я его к себе не подпущу. Пусть катится в Вергонию вместе со своим принцем!

– Он ведь запал тебе в душу, – тихо проговорила ведьма.

– Если у меня и была к нему симпатия, он всю её растоптал, – бросила я в ответ.

– А его хромота тебя не смущает?

– А должна? – уточнила я в непонимании. – Я вообще всего однажды заметила, что он хромает. Думала, неизменная трость ему для статусности, или это артефакт какой.

Но Фари в ответ только улыбнулась и отрицательно помотала головой, будто мой ответ показал ей куда больше, чем я хотела показать.

– Скажу по секрету, – проговорила Фариса. – Он без этой трости может всего несколько часов ходить, а потом его начинают мучать боли, да такие, что не каждое зелье справится. А в трости действительно артефакт, который магией поддерживает его связки.

– Что у него с ногой? – я подобралась, а душу заполнило удушающее волнение. – Ты же целитель, неужели это нельзя вылечить?

– Можно, – без малейшего сомнения ответила Фари. – Но нужна операция и длительная реабилитация. А Корн утверждает, что слишком занят для того, чтобы на целый месяц отойти от дел.

– Придурок, – буркнула я.

– Он с этой травмой уже очень давно живёт. Лет с пятнадцати. Привык.

Я с шумом выдохнула, опять глянула туда, где сидел Тейн, не дающий Корну покоя… и снова наткнулась на прожигающий взгляд принца.

– Давайте уйдём, что-то тут сегодня совсем не весело, – сказала Лилианна, обращаясь ко всем за нашим столиком.

Возражать никто не стал.

В академию мы тоже возвращались все вместе. Вокруг стоял тихий летний вечер, пели сверчки, изредка мимо проезжали машины, и всё было спокойно. Ривс с Гарсом и девушками шагали впереди, активно что-то обсуждая. На некотором расстоянии от них в обнимку шли молчаливые Лили и Гивор, а уже за ними плелись мы с Фарисой.

И вдруг…

– Микаэлла, подожди! – раздался за спиной голос Артейна.

Я остановилась и нехотя посмотрела назад. Фари тоже увидела спешащего за нами Тейна, коснулась моей руки, привлекая внимание, и поспешила нагнать Лилианну. Я бы с радостью тоже продолжила путь, но уже поняла, что избежать разговора с принцем в этот раз никак не удастся.

– Что ты хотел? – холодно спросила Артейна, когда он остановился напротив меня.

– Извиниться, – ответил он, прямо глядя мне в глаза. – Неправильно всё вышло. Прости. С моей стороны было глупостью объявлять о своих намерениях, не обсудив всё с тобой. Мне вообще стоило вести себя иначе. Я разозлился, наговорил лишнего.

Мне захотелось по-детски закатить глаза.

– Я не должен был очернять Корна в твоих глазах. Просто… эта гнилая ревность… она отравляет душу. Как только вспоминаю, что он целовал тебя, находясь под моей личиной, так и хочется размазать его наглую рожу!

– Тейн, хватит, – попросила я спокойно. – Уже всё случилось. Исправлять ничего не нужно. Спасибо, я принимаю твои извинения и буду рада, если мы с тобой останемся добрыми приятелями. Но с помолвкой ты перегнул.

– И всё же, – он явно не собирался принимать проигрыш. – Ты ведь свободна. Я очень хочу пригласить тебя завтра куда-нибудь. Давай погуляем по городу, поужинаем вместе… пусть даже как приятели. Мы ведь так давно нормально не разговаривали. Ты права, оба изменились, но я хочу узнать тебя нынешнюю. И хочу, чтобы ты узнала меня. Мы просто проведём вместе вечер. Это даже не свидание… Соглашайся.

А чего я, собственно, теряю? Конечно, особого желания куда-то идти с ним у меня нет, но для нас это шанс наладить дружеские отношения. К тому же, вдруг, пообщавшись со мной в спокойной обстановке, Тейн сам убедится, что былые чувства давно прошли?

– Хорошо, – я чуть улыбнулась. – Но это будет исключительно дружеская встреча.

– Конечно, – поспешил заверить Артейн, но улыбался так, будто получил лучший шанс в жизни. – Давай в пять у ворот? Хорошо?

Я кивнула. Сделала шаг назад, потом ещё один, и уже хотела последовать за ребятами, которые ждали меня чуть дальше, но мои движения странным образом замедлились. Сильнее напрягла руки, ноги, но они словно стали очень тяжёлыми, неповоротливыми. И вдруг я вспомнила, что такое уже было, когда мы с Тейном попали в магическую ловушку, которую потом разрушила мама. Вот только сейчас никто её разрушать не торопился, а я всё больше влипала в сгущающуюся вокруг враждебную энергию, как муха в паутину.

А вокруг происходило что-то немыслимое. От ближайшего переулка к нам стремительно мчались четверо парней – участники Игр из разных команд, – и не поймёшь помогать или нападать. С другой стороны на помощь кинулся Гивор – но, явно не разобравшись, что перед ним хитрая ловушка, сам влип в неё.

Тейн всё сильнее бледнел и тоже не мог пошевелиться. Ещё трое молодых мужчин появились будто бы из воздуха. Они встали к нам спинами, готовые защищать. В них полетели мощные боевые плетения, и на нападение они тут же ответили своей магией.

Вспышки энергий озарили улицу. Шлейфы разбитых плетений и заклинаний долетали до нас даже сквозь ловушку. Я чувствовала жар магии, казалось, от её концентрации вокруг все волоски на теле встали дыбом.

Мы с Тейном теперь вообще не могли двигаться, будто паутина превратилась в прозрачную смолу. А вот Гивор удивительным образом как-то умудрялся идти к нам. Пусть его шаги были очень медленными, а сам он словно шёл против сильнейшего ветра, но всё равно уверенно продвигался к центру ловушки, где застряли мы.

Я не понимала, чего он хочет добиться этим рвением. Возможно, ему было известно, как обезвредить такую штуковину изнутри, ведь не зря же в своей стране он считался сильнейшим магом. Но в какой-то момент, когда до нас с Тейном оставалось не больше шага, кридонец остановился и зажал рукой какой-то артефакт на запястье.

Неужели у него всё-таки кончились силы? И где носит Корна, когда принца поймали? Это ведь его подчинённые сейчас пытаются спасти нас, защищая от четвёрки боевых магов? Как Далтер вообще допустил…?

Мою мысль оборвала вспышка света, – он разгорелся мгновенно, словно прямо посреди купола-ловушки что-то взорвалось. И вдруг… свет сменился полным мраком, окружающее пространство пропало, будто растворилось в недрах глубокой бездны, а я… рухнула в темноту.