Глава 24. Когда здравый смысл борется с эмоциями

Микаэлла

– Мика, к тебе пришли, – крикнула Лаурель с первого этажа. – Спустись, пожалуйста.

Я нехотя отложила паяльный аппарат, осторожно опустила на металлическую подставку почти готовое изделие и встала из-за стола.

В доме отца была оборудована хорошая мастерская. Помню, в детстве я любила играть здесь, наблюдая за тем, как папа что-то мастерит за большим столом. Мне нравились многочисленные ящички с разными материалами, камнями, проволоками, бусинами и прочим, я обожала перебирать их, пересчитывать, делать из них странные украшения. А когда мне исполнилось десять, и стал просыпаться дар, отец начал потихоньку меня учить.

Когда-то папа был боевым магом, но, по собственному признанию, всегда любил артефакторику. А после того, как его сослали в Сарворт без права выезда, он начал потихоньку осваивать мастерство. Потом открыл магазинчик бытовых артефактов, благодаря которому нам хватало средств на жизнь. Я помогала ему после школы, а вечерами мы часто засиживались в мастерской, создавая что-нибудь интересное.

Да, хорошее было время. Беззаботное.

Я никогда не скрывала, что хочу стать артефактором, и папа это одобрял. Но когда сказала ему, что хочу поступить в столичную академию, он вдруг изменился в лице и заявил, что никуда меня не отпустит. Мы тогда с ним впервые по-настоящему поругались. Конечно, потом он попытался спокойно объяснить мне, что в Харсайде у нас с ним нет знакомых, а для молодой одинокой девушки в большом городе может быть опасно. Он так переживал, что мне пришлось смириться.

Да, в восемнадцать я не поехала поступать, но потом весь год копила деньги и потихоньку уговаривала папу всё же отпустить меня. В итоге после ряда ультиматумов ему всё же пришлось сдаться.

Теперь-то я понимала, почему он боялся моего появления в столице. Я ведь действительно выросла внешне очень похожей на мать, а её в среде высшей аристократии многие знали в лицо. Ещё бы, ведь пусть и недолго, но она успела побыть королевой Вергонии.

Наверное, если бы отец сразу сказал мне правду, я бы не поехала учиться в Харсайд, и всех моих последующих неприятностей удалось бы избежать. Жила бы себе спокойно, пошла бы учиться в местное училище для магов, получила бы диплом, работала бы с папой. И никогда не узнала бы ни Артейна, ни Астера, ни Лилианну… ни Далтера Корна.

– Мика! – снова крикнула Лаура и, судя по скрипу ступенек, начала подниматься.

– Иду, – ответила я громко и поспешила снять плотный рабочий фартук.

Через два года после моего отъезда в академию папа женился на Лауре, а прошлым летом она родила ему сына, которого они оба обожали. Я же впервые увидела брата только три дня назад, когда всё-таки добралась домой. Не скажу, что сразу прониклась к нему безумной сестринской любовью, но в свободное время с удовольствием играла с этим годовалым малышом и испытывала искреннюю радость за отца, у которого, наконец, появилась нормальная, настоящая, полноценная семья.

Теперь мне было не страшно окончательно переехать в Тирон, обосноваться в Айвирии. За проведённые в этом доме дни я убедилась, что мне тут хоть и рады, но и без меня грустить не станут. Сначала этот вывод искренне огорчил, даже обидел, а чувство, что я тут лишняя, едва не толкнуло убраться обратно на следующий же день после приезда. Но потом всё потихоньку встало на свои места.

Уже послезавтра меня ждал билет на портальное перемещение до Тирона и начало новой жизни, а сегодня я очень хотела доделать придуманный на днях артефакт защиты от ведьминских чар… любых. Тот, что дал Далтер, канул в небытие после похищения, но к новому я добавила функцию нагревания, когда кто-то пытается воздействовать магически или колдовством, чтобы уж точно знать, пытаются на меня влиять или нет.

И я почти закончила, осталась сущая малость. Но меня прервали.

Интересно, кого там принесло?

Снова соседка с просьбой починить внезапно найденный в закромах фамильный артефакт или особенно нетерпеливый клиент из папиного магазина, которому срочно нужно оставить важный заказ? Больше ко мне никто прийти не мог. Подруги детства и юности давно повыходили замуж и разъехались кто куда. За пять лет моего отсутствия растерялись вообще все старые связи. Так что от этого визита я не ждала ничего особенного.

Посреди небольшой гостиной стоял худощавый молодой мужчина среднего роста. Его серовато-русые волосы были зачёсаны набок, коричневый костюм сидел не особенно ладно, но бледно-серые глаза смотрели цепко.

– Доброго дня, – поздоровалась я, спускаясь.

– Здравствуйте, Микаэлла, – кивнул он. – Моё имя Лорай Лондер, и у меня для вас письмо. Велено дождаться ответ или ваше решение.

Он вытащил из небольшой кожаной сумки желтовато-коричневый конверт и протянул мне. Вот только я не спешила брать в руки эту вещь. Ведь прекрасно помнила, какими чарами могут быть напитаны обычные на вид письма, а артефакт для защиты пока не доделала. Конечно, была ещё и связь ритуала хаити, но если сразу после его проведения я ещё чувствовала её, то теперь с каждым днём она будто становилась тише. Не знаю, работает ли вообще.

– От кого письмо? – спросила я, скрестив руки на груди.

– От Далтера Корна, – ответил Лорай.

Я вздрогнула, а душу вмиг будто окунуло в тёплую воду. Дыхание предательски сбилось, но я тут же поспешила взять себя в руки.

– Шеф предполагал, что вы откажетесь брать письмо, – с понимающей улыбкой сообщил посыльный. – Потому попросил передать вам, чтобы вы не переживали, никакого колдовства в этом послании нет, только слова, которые он бы очень хотел сказать вам лично, но пока не может надолго вставать с постели. Потому вынужден говорить с вами вот так.

И мне вмиг стало стыдно за свои сомнения. Я быстро забрала конверт и растерянно посмотрела на гостя. Стоило бы предложить ему отдохнуть с дороги, всё же он добирался ко мне из самой столицы, наверняка устал.

– Хотите чаю? – спросила, посмотрев ему в глаза.

– Если честно, я бы перекусил, – ответил он, чуть смутившись. – Шеф вызвал ни свет ни заря, надавал поручений, а потом ещё сюда отправил. На еду времени не осталось.

– Конечно, – тут же встрепенулась я. – Идёмте на кухню. У нас на обед сегодня очень вкусный суп и пироги с мясом.

Лаура куда-то ушла, видимо, решила не мешать моему общению с молодым гостем. Потому пришлось мне самой накладывать Лораю еду, делать чай, но при этом я так торопилась, что едва не разлила суп.

– Да не волнуйтесь вы, Мика, – с понимающей мягкой улыбкой проговорил парень. – Я не уйду, пока не получу ваш ответ. Так что можете читать хоть до завтра. И шеф тоже никуда не денется, он всё же пока довольно паршиво себя чувствует.

– Как он? – я остановилась посреди кухни и так крепко сжала ложку, что та начала гнуться.

– Уже намного лучше, – ответил Лорай, забирая у меня столовый прибор, и сразу попробовал еду, видимо, действительно проголодался. – Правда, его только вчера домой разрешили забрать. Теперь поправляется в своей родной кровати под бдительным присмотром сердобольной Дарлены. Она откармливает его бульонами и следит, чтобы следовал предписаниям целителей.

– Дарлена это… его невеста? – спросила я, напрочь забыв имя той самой девушки.

– Нет, – Лорай снова съел две ложки. – Дарли – его кухарка. Она вообще за порядком дома смотрит. Строгая дама, но готовит вкусно. А невесту шефа зовут Милания. Точнее, как я понял, она вчера собрала вещи и съехала от него. Так что на данный момент у шефа невеста отсутствует.

Мне показалось, что сердце вдруг стало больше, а забилось свободнее, будто до этого момента его крепко держала чья-то когтистая лапа. Возможно, даже драконья.

– Господин Лондер… – начала я, но он поправил:

– Лорай, и лучше на ты.

– Лорай, – повторила, крепче сжав конверт, которой и так ни на мгновение не отпускала. – Я ненадолго оставлю вас одного.

– Идите, Микаэлла, – он махнул рукой. – Читайте. Я же вижу, как для вас это важно. Кстати, шеф его долго писал. Забавно было видеть его таким… – он издал смешок, – нерешительным.

Интересно, у Далтера все подчинённые такие словоохотливые? Говорят, болтун – находка для шпиона. А что делать, если сам шпион – болтун?

Я вернулась в гостиную, села в кресло у окна и всё-таки вскрыла конверт. Письмо действительно оказалось довольно большим. Чёткие и ровные буквы заполняли лист полностью, и даже уходили на оборотную сторону. Я рассматривала почерк Далтера, выхватывала взглядом отдельные слова, но начать читать отчего-то боялась.

Моё сердце стучало всё быстрее, руки начали мелко подрагивать, а волнение почти достигло предела.

– Так, хватит, – тихо, но строго сказала я себе. – Ведёшь себя, как трепетная дева перед первым свиданием. Даже противно.

И всё же принялась читать.

«Привет, – значилось на первой строчке. – Понимаю, Мика, что я должен был приехать к тебе сам, а не отправлять Лорая с письмом, но так уж получилось, что для меня подобные подвиги пока невозможны. Да, я скоро окончательно поправлюсь, встану на ноги, говорят, даже хромать перестану, во что мне не особо верится. Я мог бы дождаться этого момента и явиться к тебе лично, но ждать не могу. Вот только и в письме всего не напишешь. Потому приглашаю тебя ко мне в гости. С тебя сняты все ограничения на посещение столицы и других городов Вергонии, билеты на портал у Лорая, он проводит тебя прямо ко мне домой.

Да, скорее всего, ты начнёшь сомневаться, будешь задаваться вопросом, что я снова задумал? Куда опять хочу тебя втянуть? И признаюсь честно, да, хочу. И, надеюсь, втяну. Приезжай ко мне, пожалуйста, с вещами».

Тут с моих губ сорвался смешок, а от сердца вдруг отлегло. Вот и откуда в нём столько непробиваемой самоуверенности? С чего он вообще взял, что я соглашусь. Ещё и с вещами?

«Ну, или без вещей, – гласила следующая строчка. – Купим тебе здесь всё новое. Кстати, в доме есть светлая комната, которая так и просится, чтобы её переделали под мастерскую артефактора».

– Далтер! – прошептала я, чувствуя, как на глазах наворачиваются непрошенные слёзы.

«Ещё тебе всё же придётся дать показания по делу ведьмы, и лучше сделать это в моём присутствии. Сейчас дело передано одному крайне въедливому следователю, и, боюсь, он может тебя напугать. А при мне будет вести себя, как шёлковый»

– Хитрец, – бросила, шмыгнув носом.

«Приезжай, Мика. Или я сорвусь и сам приеду к тебе. Вероятнее всего, после этого мне снова придётся вернутся в госпиталь. Или вообще могу не перенести перемещение порталом, а ты потом будешь всю жизнь жалеть, что так и не узнала, какую правду я собирался тебе поведать.

Я не знаю, как ещё тебя ко мне заманить, что пообещать. Я вообще не мастер писать письма. Мне сложно выражать свои мысли вот так, на бумаге. Приезжай хотя бы для того, чтобы я смог посмотреть тебе в глаза и сказать то, что считаю важным. Тейн сообщил, что именно ты помогла меня найти, фактически спасла мне жизнь… а значит, теперь несёшь за неё ответственность.

Приезжай. Очень жду»

И подпись: «Твой со всеми потрохами Далтер Корн».

На этом послание заканчивалось, но с другой стороны листа я увидела приписку:

«Не обещаю, что смогу тебя отпустить. Потому хочу предупредить сразу: рядом со мной тебя вряд ли ждёт спокойная жизнь. У меня много врагов, а у Вергонии – ещё больше. В ближайшие годы меня вряд ли отпустят с должности, но платят там более чем щедро. И я обещаю тебе, Мика, что сделаю всё возможное, чтобы обеспечить твою безопасность и комфорт. Обещаю прислушиваться к твоим желаниям и по возможности их исполнять. Обещаю не ограничивать твою свободу во всём (кроме других мужчин)».

Ниже стояли дата и размашистая подпись, словно передо мной был настоящий документ, заверенный по всем правилам. А я поймала себя на том, что давно и глупо улыбаюсь.

Перечитав послание ещё дважды, всё-таки вернула его в конверт и пошла на кухню.

– Скажи, Лорай, у Далтера голова не пострадала? – спросила я парня.

– Насколько знаю, ей досталось меньше всего, – ответил он. – Почему интересуетесь?

– Просто вот это, – я потрясла конвертом, – больше похоже на шутку, чем на правду.

– Ну не знаю. Когда шеф это писал, то выглядел очень серьёзным, – проговорил Лорай, задумчиво почесав кончик носа.

– А больше твой шеф ничего не говорил? – спросила, скрестив руки на груди.

– Нет, – заверил парень.

Но его глаза так блеснули лукавством, что сразу стало ясно – врёт. Врёт и даже не пытается это скрыть.

– Ну что, сколько вам нужно времени на сборы?

Гордая и упрямая часть меня хотела тут же заявить, что никуда не поеду, но… душой и мыслями я уже была на пути в Харсайд. И тогда решила, что должна хотя бы просто увидеть Далта, выслушать, что он скажет, а вот потом уже буду думать, что делать дальше.

В конце концов, в письме только намёки и ничего конкретного, а у меня в мыслях после его прочтения – полный сумбур.

А значит, нам обязательно нужно хотя бы поговорить.

* * *

Я не стала брать с собой весь чемодан, просто покидала в сумку несколько платьев, пару комплектов белья, прихватила ночную сорочку и гигиенические принадлежности. Потом посмотрела на себя в зеркало, в котором отражалась чуть пришибленная дурочка с счастливо горящими глазами… и, отвесив себе мысленный подзатыльник, пошла в душ. Ведь именно вода всегда помогала мне принимать правильные решения, а сейчас я чувствовала, что нахожусь на самом настоящем распутье собственной судьбы.

Под тугими струями простояла довольно долго. Чувства чувствами, но ведь именно они подвели меня в прошлый раз, с Тейном. Тогда я отдалась эмоциям, пошла на поводу у собственного сердца, отбросила все доводы логики и просто позволила себе плыть по течению… Которое в итоге разбило мою жизнь о жестокие скалы большой политики.

Да, сейчас мне тоже очень хотелось отдаться воле пьянящего чувства, царящего в душе. Но я решила всё-таки постараться включить циничного прагматика и посмотреть на ситуацию трезво. Прокручивала в голове строки письма, все прошлые разговоры с Далтером, вспоминала первую встречу, после которой я его возненавидела всем сердцем… и всё больше хмурилась.

Казалось бы, как меня вообще могло угораздить влюбиться в такого противоречивого человека? Откуда во мне вообще могли взяться тёплые чувства к нему? Я, наверное, сошла с ума, если пустила его в своё сердце!

Да, внешне он довольно привлекательный, но ведь хромает. А характер у него и вовсе далеко не подарок. Если вспомнить, сколько раз он пытался в чём-то меня обвинить, то вообще становится страшно за мой рассудок.

И всё же… даже обвиняя и подозревая, он всегда меня защищал. Был со мной честен, говорил, как есть, не приукрашивая правду.

Ещё он признаёт мой талант артефактора, даже вон мастерскую пообещал. Мне импонирует его ответственность, его хитрость, изворотливость. Да что говорить, я восхищаюсь его умом, его способностью просчитывать чужие действия.

Но разве этого достаточно, чтобы полюбить человека?

Нет.

То, что я чувствую к Далтеру – влюблённость, симпатия, интерес. Он действительно цепляет меня, при этом в чём-то восхищает, а в чём-то пугает. Он сложный человек, от которого любой девушке следует держаться подальше.

Так и почему я всё-таки согласилась поехать сейчас к нему?

И всё же решение я менять не стала. В наших странных отношениях, которые и отношениями-то не назовёшь, точно стоит поставить точку. Себе я нашла оправдание, что в первую очередь еду дать показания, а разговор с Далтером пусть будет лишь дополнительным моментом.

В конце концов, как можно начать новую жизнь, не закрыв все сложные вопросы из старой?

Из душа я вышла с решительным настроем человека, который точно знает, как ему поступить. Отцу сообщила, что уезжаю на пару дней в столицу закрыть старые долги, и пообещала всё рассказать после возвращения. А в машину частного извоза садилась с видом холодной и расчётливой леди.

– Знаете, Микаэлла, – сказал Лорай, когда мы подъезжали к портальной станции. – Когда вы такая, я начинаю вас бояться.

– Почему? – спросила равнодушно. – Не думала, что одного из агентов Корна можно легко напугать.

– Нет, конечно, – улыбнулся он. – Но у вас в глазах горит холодная агрессия. Вы сейчас похожи на одну мою коллегу. Она смотрит так же на тех… в кого отправляет смертельное плетение. И… мне даже жаль шефа. Может, отправимся завтра?

– Нет. Сейчас, – отрезала я. – А твой шеф сам попросил меня приехать. Так пусть получает исполнение своего желания.

Лорай изобразил сдержанную усмешку и отвернулся к окну.

Что он может понимать… особенно когда я и сама себя до конца не понимаю? Шефа ему, видите ли, жаль.

Но эти слова всё равно сумели немного поумерить мой настрой. Через портал я проходила, сумев взять под контроль все эмоции, и самой себе казалась чуть ли не ледяной глыбой. Правда, Лорай всё равно то и дело поглядывал на меня с сомнением. Но больше со мной не говорил.

Стоило увидеть знакомые пейзажи вергонской столицы, и во мне проснулась ностальгия по тем временам, когда я тут жила. Но потом я вспомнила, кто именно заставил меня уехать из этого города, и притихшая было злость снова ощетинилась и встала на дыбы.

Вспомнился наш разговор, когда я обвиняла его в том, что он сломал мне жизнь. Далт тогда сказал, что не раскаивается и не станет извиняться. Он ведь никогда ни в чём не видит своей вины. Ни о чём не сожалеет. Делает только то, что считает нужным, не обращая внимания на то, как вредит другим. Он негодяй и манипулятор. Ведь и ритуал хаити пройти он меня вынудил. Целовал, ласкал, распалял. А потом ещё и попал в плен.

Не удивительно, что всё это вызвало у меня какие-то странные чувства. Но это не любовь. Нет.

Не любовь.

Может быть, даже что-то наведённое? Он же колдун, мог ведь подлить мне какое-нибудь забористое приворотное зелье.

Когда машина остановилась у небольшого особняка в центральной части города, я накрутила себя настолько, что была готова взорваться на месте. Лорай теперь и вовсе смотрел на меня с откровенным опасением, но продолжал молчать. А у меня в голове уже сложился чёткий план разговора с Далтером.

Я напомню, что спасла ему жизнь, потом потребую разорвать ритуал хаити, а после этого забыть о моём существовании. И пусть катится в бездну со своими интригами, расследованиями, должностью и сомнительными туманными предложениями.

А я вернусь к отцу, заберу вещи и отправлюсь в Тирон. Да, это будет самым правильным ходом. Самым логичным. Самым продуманным.

И плевать, что чем больше я об этом думаю, тем сильнее скручивает душу и ноет сердце. Переживу. И больше никому и никогда не позволю использовать меня, играть мной или манипулировать моими чувствами.

На улице всё сильнее сгущались сумерки, в некоторых окнах белоснежного особняка уже зажгли освещение. По обеим сторонам от аллеи, ведущей к главному крыльцу, тоже горели маленькие фонарики, а сразу за ним красовались необычные кусты идеально круглой формы.

Я шагала вперёд, Лорай шёл следом, но продолжал молчать. Когда же мы оказались в просторном холле, из центра которого наверх винтом уходила широкая мраморная лестница, мой сопровождающий остановился и осторожно тронул меня за руку.

– Давайте провожу вас в подготовленную вам комнату, – предложил он. – Выпьете чаю, поужинаете, отдохнёте с дороги, разложите вещи.

Я остановилась, одарила его раздражённым взглядом и отрицательно мотнула головой.

– Лучше сразу отведи меня к Корну. Боюсь, после нашего с ним разговора мне придётся быстро покидать этот дом вместе с вещами. Так что не стоит оттягивать неизбежное.

Он посмотрел с неодобрением, но потом всё же направился вперёд, показывая мне дорогу.

Мы поднялись на второй этаж, прошли в левое крыло до самой последней двери. И только там Лорай остановился и посмотрел на меня с решительной холодностью.

– Микаэлла, Далтер, конечно, не святой, но и точно не последний подонок. Не знаю, какие мысли бродят сейчас в вашей голове, но чувствую, что в них нет ничего хорошего. Сейчас вы можете наговорить много того, о чём потом пожалеете. А шеф… – он вздохнул, – идёт на поправку, но пока точно не здоров.

Я поджала губы, но не стала ничего отвечать. Вместо этого быстро постучала в резную двустворчатую дверь и, дождавшись разрешения, шагнула внутрь.