Глава 9

Я шла по раскалённой, узкой улочке, пытаясь заглушить хаос мыслей ритмичным стуком сандалий по асфальту. Но мысли — предатели — пробивались сквозь каждую щель: воровство, ложь, этот убогий номер, её самодовольный голос… Ком в горле сжимался всё туже. Я отчаянно моргала, глотая солёный привкус приближающихся слёз, и смотрела куда-то в пустоту перед собой.

Настолько глубоко ушла в себя, что не заметила низкий бетонный шар, преграждающий путь машинам. Я с размаху, со всей душевной и физической тяжестью, ударилась о него мизинцем. Острая, ослепляющая боль пронзила ногу, вырвав короткий стон. Мир поплыл, и я уже чувствовала, как теряю равновесие, готовая грузно рухнуть на грязный асфальт.

Но падения не случилось. Чья-то твёрдая, уверенная рука мягко, но крепко обхватила меня за талию, удержав.

— Осторожно! — прозвучал над ухом низкий, спокойный голос.

И тут всё, что я так старательно сдерживала, прорвалось. Не столько от боли в ноге — эта боль стала лишь последней каплей. Слёзы, которые копились весь этот кошмарный день, хлынули с такой неудержимой силой, что я просто зарыдала, бессвязно и взахлёб, закрыв лицо руками. Мне было стыдно, нелепо, больно и безумно одиноко.

— Эй-эй, тише… Не так же всё страшно, — тот же голос зазвучал уже без тревоги, а с мягкой, обволакивающей утешительностью. Я почувствовала, как меня осторожно, но настойчиво ведут в сторону. Через пелену слёз я увидела скамейку под раскидистым старым деревом, в спасительной тени. — Присядьте. Давайте посмотрим.

Я безвольно опустилась на скамью, продолжая всхлипывать, как ребёнок. Незнакомец, не обращая внимания на мою истерику, присел на корточки передо мной, его внимание было сосредоточено на травме.

— Сильно болит? — спросил он, и в его интонации была не праздная вежливость, а профессиональная собранность. — Вроде бы, не перелом. Даже синяк вряд ли будет. Разрешите?

Я молча, уткнувшись мокрым лицом в ладони, кивнула. Он бережно снял мой шлёпанец и ловкими, точными пальцами — тёплыми и очень аккуратными — стал ощупывать стопу, проверяя косточки и подвижность сустава. В его прикосновениях не было ничего лишнего, только компетентность и сосредоточенность.

— Да, просто ушиб. Через пару часов пройдёт, — заключил он, и только тогда поднял на меня взгляд. Его глаза были карими, очень внимательными. — У вас, наверное, низкий болевой порог? — спросил он, но в его вопросе не было насмешки, скорее, попытка понять масштаб горя.