Глава 18

Я вдруг понял, что мазохист. Я вообще много чего понял о себе, пока ухаживал за Адрианой Смирновой. Открыл в себе ранее неведомые грани и склонности. То ли во мне что-то менялось, то ли пробуждалось нечто, о чём я не подозревал.

Это предложение – поужинать у неё дома – из разряда того, чего я очень хотел: попасть на её территорию. И я этим воспользовался на все сто процентов. Наслаждался каждым мигом. Мне нравилось всё. И её квартира, и кот, и сама Риана, которая явно чувствовала себя не в своей тарелке и, кажется, жалела о своём порыве. Зато я не жалел ни о чём.

Хорошо что Барт, как истинный мужик, разлёгся у меня на коленях, прикрывая то, чем я мучился в последнее время – вечно приподнятой ширинкой, которую сейчас скрывала его мохнатая задница и рубашка навыпуск. А так… мне было офигенно хорошо. Нет, прекрасно. Восхитительно.

И еда была чудо как хороша, куда там опостылевшим ресторанам. А может, я просто проголодался, и девушка напротив дарила ощущение упоения каждым мгновением. Жизнь стала ярче, что ли… многограннее с ней. И дело уже было не в чёртовых договорённостях.

Мы встречались с господином Смирновым. Я всё ещё пытался понять, что его подтолкнуло к такому решению – женить нас с Адрианой, и пока не мог разглядеть скрытых мотивов, но всё больше убеждался: они есть.

Бумаги, связанные с этим браком, я тоже получил и измусолил их вдоль и поперёк. Вроде бы всё понятно, нет скрытых ловушек. Ну, разве что вот эти «пожелания» по поводу наследников. Но и то они не выглядели ультиматумом, а вроде как: случится – получишь ещё конфетку. Не случится – ну и ладно, ничего страшного не произойдёт, просто сладенького будет поменьше.

– Как только наденешь кольцо на палец моей дочери, сразу же встанешь во главе моей компании, – сказал он мне в лицо при личной беседе сразу после того, как мы с Рианой заявление в ЗАГС подали. – Видишь, как я тебе доверяю? Цени. Я для Ри на всё готов.

Звучало это как-то… мрачно-торжественно, будто он на тот свет собрался и доверил мне свою жемчужину. Словно выхода у него другого нет, а так бы… мной тут и не пахло б.

Напрягал меня подобный альтруизм. Я ведь не вчера родился. Бесплатный сыр – только в мышеловке. А поэтому не особо надеялся на господина Смирнова и прорабатывал кое-что отдельно и от него, и от отца.

Подачки – это хорошо. Но иметь свой собственный тыл – лучше. И уж если рисковать, то своими активами.

Впрочем, я почти что так и сделал в той, неудавшейся сделке. Отец немного сгущал краски, плачась о том, что будет кашку есть на выселках. Ему это не грозило. Я не совсем идиот – подстраховался, как мог. Жаль только, что просчитать всё невозможно и от ошибок не уберечься. Но это другая история. Боль, можно сказать, застарелая, ушедшая на второй план с тех пор, как на подмостки вышел господин Смирнов. Теперь у меня головная боль – его скрытые мотивы, которые я пока не мог просчитать, потому что не видел дна той пропасти, куда он нас с Рианой вёл.

Ри – так он назвал её, и мне понравилось это короткое, словно пронзительный выкрик имя. Ри. Имя, которым я пока что не осмеливался её назвать.

– Спасибо, всё очень вкусно, – поблагодарил я Риану и, не удержавшись, поцеловал кончики её пальцев.

– Это ты голодный, поэтому, – испуганно выдернула она руки из моих ладоней, смутилась и не знала, куда себя деть. – Чай, кофе?

– Кофе, – согласился я, потому что понимал: время неумолимо, и сейчас моя принципиальная невеста погонит меня взашей.

Я уже заметил: она пряталась за вещами, когда чувствовала себя неуютно или пыталась скрыть эмоции. Сейчас Риана слишком усердно копошилась с кофе, убирала со стола. Но движения у неё плавные, текучие. Я бы мог часами за этим наблюдать.

Я всматривался в её профиль, глядел, как двигаются её руки, залипал на губах – мягких на вид, полных. Мне хотелось её поцеловать, попробовать на вкус. Когда-то это уже было между нами, но я ни черта не помнил, кроме как о том, что мне сносило крышу от этой девочки.

– Можно вопрос? – поставила она передо мной чашку с кофе. Чёрный без сахара, как я люблю. Наблюдательная. Запомнила. И это тоже приятно согревало.

– Конечно. Ты можешь спрашивать обо всём и не обязательно для этого ждать моего разрешения.

Она порозовела, опустила глаза. Что у неё на уме?

– Там, в ресторане, на тебе был странный костюм…

Это было неожиданно. И я рассмеялся. Стало легко. Вот что, оказывается, её мучило.

– Отец настаивал на костюме. Я как бы не планировал эту встречу и не собирался выходить «в свет». Как ты знаешь, с родителями я не живу, но кое-какие вещи там хранятся до сих пор. Как тот костюм, например, который я носил когда-то. С тех пор я стал несколько крупнее. В общем, что вышло, то вышло. Выглядел я, наверное, дурак дураком, но что уж теперь.

– Ты выглядел мило, – покачала она головой. – Но странно, да. Я после ни разу не видела тебя ни в чём подобном. И меня мучил вопрос: почему?

– И какие версии приходили тебе в голову?

– Ну, не знаю, – облизала она губы, а я чуть не умер – так это меня завело. – Протест? Демонстрация тяжёлых жизненных обстоятельств? Пофигизм? Да много чего можно придумать, а правда – другая.

Правда в том, что я её хотел. Кот уже давно благополучно скрылся где-то в недрах квартиры. Спасала лишь рубашка навыпуск от полного провала да стол, за которым я прятался.

– Я был немного не в себе и сразу внимания не обратил на то, что костюм мал. А когда понял, было уже поздно что-то менять. Я видел: тебя это повеселило. Значит свою роль и этот костюм сыграл. Я не в обиде.

– Уже поздно, – посмотрела она мне в глаза, и я понял, что мне пора.

– Спасибо за этот замечательный день, – ещё раз расшаркался я и поднялся из-за стола. – До завтра, Риана.

Она пошла за мной – провожать и дверь закрыть. Я слышал, как она мягко движется, как дышит, ощущал, как она пахнет, и мне сносило крышу.

Может, поэтому у дверей я резко обернулся и взял её в плен. Нет, это было не грубо, но неожиданно. Я всего лишь взял её лицо в ладони, склонился, помедлил, поймал сорванное дыхание. Она не сопротивлялась.

– Ри, – впервые назвал я её этим коротким именем-выстрелом и поцеловал. Жадно, глубоко, но неторопливо.

Я растягивал удовольствие. Губы у неё мягкие и бархатные, сочные и вкусные. Вот теперь я точно буду очень долго помнить, каково это – целоваться с Адрианой Смирновой.

Я так и держал её лицо в ладонях, боялся пошелохнуться, потому что она робко мне отвечала, а я заводился ещё больше. Хотя куда уж больше…

Я не прикасался к ней телом, только гладил большими пальцами скулы и виски. Нежная тонкая кожа. Феерически яркий поцелуй.

Она отпрянула в тот миг, когда мой язык попытался прорваться сквозь преграду её зубов. И я тут же остановился, понимая, что не стану давить. Она и так позволила мне гораздо больше, чем я мог рассчитывать.

– Кажется, мы выходим за рамки фиктивных отношений, – пробормотала она, а я пытался справиться с дыханием, возбуждением и обуздать дикаря, что рвался наружу и хотел эту женщину.

В висках стучала кровь. В ушах шумело.

– Всё хорошо, не бойся, – погладил я её по щеке. – Я уже ухожу.

Я вышел из её квартиры и прикрыл дверь. Слышал, как Ри дважды щёлкнула замком. Но я ещё долго стоял на лестничной площадке, пытаясь продышаться. Перед глазами скакали картинки. Её напряжённая шея. Прикушенная губа. Стоны. Её перламутровое тело подо мной. Её ноги, оплетающие меня плотно-плотно.

Чёрт. Это невыносимо. Приду домой, заведу календарь, буду вычёркивать красным прожитые дни и подсчитывать, сколько там осталось до свадьбы. До нашей нефиктивной свадьбы. Не так-то и много осталось.