Глава 19

Я знала, что он меня поцелует. И не смогла удержаться. Оттолкни я его, ничего бы не случилось, наверное. Но я же сама хотела. Сравнить, проверить, что-то для себя понять.

Мне нравилось, как он трогал и целовал меня в семнадцать?.. Сейчас, когда мне двадцать пять, когда у меня есть хоть небольшой, но опыт интимных отношений, я точно могу сказать: то, как целуется Невский, может отшибить все мозги.

Что-то невероятное. И ощущения – горячо, волнительно, жгуче.

Я возбудилась мгновенно – до спазмов в животе и между ног. Я готова была потерять голову, мне было мало, мало этого поцелуя! Я хотела ещё! И руки его ощутить на себе мечтала.

Больше мне не нужно ничего понимать и сравнивать. Яр в тридцать пять – это ходячий тестостерон и личный сорт героина для меня лично. Помнится, я ржала, когда услышала эту фразу в кино. Сейчас бы я так не сделала. Потому что – уверена – у каждого в жизни случается такое. А если не случается, значит не повезло встретить того самого человека, от которого хочется выскочить из кожи, сделать что-то безумное.

Это какие-то абсолютно голые инстинкты, когда хочется не просто получить удовольствие, а и размножаться. Заполучить именно этот генный материал в себя и вырастить, выносить его ребёнка.

Ни от Фера, ни от Лёвы я и близко не хотела подобного. Да я вообще… считала себя не фригидной, конечно, но очень сдержанной в желаниях и в постели. Мне как бы не очень-то нужна была эта сторона жизни.

Я считала себя не страстной. Прохладной – ближе к истине.

С Яром всё происходило не так. Я превращалась в какую-то дикую мартовскую кошку, которая вечно хотела и не знала, как это удовлетворить. Хотя что может быть проще. Я могла заполучить Невского в свою постель по щелчку пальцев.

Он тоже меня хотел – я это видела и понимала. Мне всё же не пятнадцать. И там, в ресторане, и позже. Яр очень хорошо держался, но возбуждение не скрыть. По крайней мере, физически я для него была привлекательной.

И как-то чем дальше, тем сложнее мне давались мысли о фиктивности наших отношений. Все эти встречи, разговоры, ужины, подарки, совместная поездка в приют. Всё это выбивалось из моего понимания договорного фиктивного брака.

В общем, он тогда ушёл, я сползла по стене и долго сидела в коридоре, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Решила, что больше мы не станем встречаться, я что-нибудь придумаю, чтобы держаться от Невского как можно дальше. Но судьба всё решила за нас.

Он куда-то уехал, позвонил на следующий день. Но предупредил, что постоянно на связи с Германом, и мне не стоит испытывать судьбу.

Яр, наверное, ещё пока не понимал одного: Герман не стал, конечно, членом моей семьи, но человеком, которому я симпатизирую и всеми силами пытаюсь помочь, – вполне. И я ни за что не сделаю что-то такое, что сможет ему навредить. Особенно сейчас, когда его матери предстояла тяжёлая операция, которую частично оплатил мой отец.

Для себя я ничего не просила, а для кого-то – вполне могла, и он мне очень редко отказывал.

– Баш на баш, – в этот раз сказал он мне. – Я знаю, что ты совершенно не готовишься к свадьбе. Неловко тебе напоминать, но ты дочь Смирнова, свадьба состоится, а это означает, что я не потерплю, чтобы ты пришла на собственное бракосочетание в дурацком платье, без причёски и макияжа. Будь добра, я хочу, чтобы всё было по высшему разряду. И не стесняйся. Если надо, я приглашу людей, которые тебе помогут. Девочки обычно очень любят выбирать наряды, капризничать, истерить, если что-то идёт не так.

Я закатила глаза. О, да. Отец по девочкам спец. У него там целый гарем истеричек, и он нормально воспринимал все их причуды. В рамках дозволенного, конечно. И менял их слишком часто, если кто-то позволял себе лишнего. А многие позволяли, потому что думали, что схватили отца за яйца. Однако он не раз доказывал, что это не так.

– Папа, я не такая.

– Да, ты ждёшь трамвая, я помню. Ты уже своего дождалась. Какого рожна ещё нужно? Невский хорош, согласись.

Я предпочла проигнорировать это ментальное давление.

– Я сама всё сделаю. Тебе не будет стыдно.

– Я всё оплачу, не стесняйся.

С этим тоже не поспоришь: моих средств на свадебное убранство для новобрачной по меркам господина Смирнова не хватит. Поэтому я занялась этим вопросом, хоть он меня совершенно не волновал.

Я нашла время и посетила нашего семейного врача. Меня всё же беспокоило отцово поведение и внешний вид в последнее время. Я не смогла об этом забыть или сделать вид, что мне всё равно. Глупости. Каким бы он ни был, он мой отец. Единственный человек, который был моей семьёй.

– Всё с вашим отцом хорошо, – сказал мне доктор и при этом смотрел на меня как-то слишком внимательно и пытливо.

– Вы меня не обманываете? – поинтересовалась я, потому что мне не понравился этот взгляд. – Может, отец вас просил не говорить? Я всё понимаю о врачебной тайне, но я его дочь, я волнуюсь, и я хочу хотя бы знать, если с ним что-то не так. Не обязательно выкладывать диагнозы. Просто намекните.

– Я ничего не скрываю, – наклонил он голову, но продолжил сканировать меня тем же внимательным взглядом. – Могу показать его последние обследования, сделанные, кстати, совсем недавно. Ваш отец, Сергей Дмитриевич, очень адекватный мужчина. Он следит за своим здоровьем и вовремя обследуется. Чего не скажешь о вас, Адриана Сергеевна. Я знаю, что вы собрались замуж… И было бы неплохо обследоваться. Планово, так сказать.

Я тряхнула головой. Складывалось впечатление, что он мне зубы заговаривал.

– Я приехала не за этим.

– Понимаю. Но повторюсь: у вашего отца всё хорошо. В пределах нормы и согласно возрасту. Никаких патологических отклонений. Есть переутомление, но это понятно. Я дал ему рекомендации и предписания. Надеюсь, он их придерживается. А в общем целом – нет ничего такого, вы зря беспокоитесь. Так как на счёт вашего обследования?

Я согласилась. Всё равно заставят. Он же отцу капнет, и тот настоит. Найдёт рычаги, чтобы воздействовать на меня.

В общем, пока Яр отсутствовал, я обследовалась, выбрала свадебное платье, записалась в салон. Всем остальным занимался мой отец. Подготовкой. Всеми этими украшениями зала, рестораном, приглашениями гостей. Мне было всё равно. Ему, по сути, тоже. Лишь бы имидж не испортить. Там у него целая «бригада» этим занималась, а он только деньги отстёгивал да контролировал процесс.

Меня он тоже проконтролировал, заявился на последнюю примерку. Платье я не шила – слишком уж времени мало оставалось для свадьбы, но выбрала по каталогу супер-пупер дорогое, брендовое, то, что мне понравилось и подошло бы к моей внешности. Но пришлось немного подгонять по фигуре. Не село идеально, а нам же нужно, чтобы «само совершенство».

– Сойдёт. Достойно, – всё, что он выдал, разглядывая меня тяжёлым взглядом.

До свадьбы оставалось пять дней, когда вернулся Невский. Мы с ним созванивались, и не по одному разу на день. Он звонил. Я – ни разу. Казалось: если сделаю это, то что-то покатится не так. Я и без того балансировала на какой-то грани, потому что понимала: я по нему скучаю. По разговорам, совместным ужинам, по его запаху, голосу, смеху.

Невский тоже ни разу не выражал пылких чувств, даже мимоходом не прозвучало, что я ему нужна или что он соскучился. Но по вечерам мы беседовали иногда по часу. Он рассказывал о работе, если я интересовалась, он расспрашивал, как прошёл мой день, и не из вежливости и скуки ради. Яр был очень внимательным слушателем, задавал вопросы – въедливые такие, точные. Он не пропускал ни единой детали и никогда ни о чём не забывал. Очень здравый и цепкий ум достался этому мужчине.

Невский заявился ко мне на работу. И у меня всё внутри рухнуло, когда я его увидела. Кого я обманываю?.. Я скучала, я ждала его и рада была видеть.

– Собирайся, – улыбался он лучезарно. – Я договорился с твоим начальством, тебя отпустили.

До конца рабочего дня оставалось два часа, но я не возражала. Мне хотелось скакать, как козе, и визжать от радости. И не потому, что рабочий день сократился, а потому, что за мной пришёл Яр. Сразу, как только приехал. Об этом он заявил сразу, что из поездки, жутко голоден.

– Я соскучился, Ри, – сказал он, когда я готова была идти с ним не в ресторан, а на край света.

Сказал и поймал меня в объятия. Его губы касались моих волос. Руки не сжимали, но я, кажется, приросла намертво и от его слов, и от его простого, но такого понятного тепла, что грело не просто тело, а и душу.