Глава 22

Отцовская фраза прозвучала, как контрольный выстрел в голову. О церкви я не знала. Ни сном ни духом.

– Ты знал! – обвинила я Яра, глядя на его безмятежное лицо.

Меня буквально колотило от ярости, и я готова была расскандалиться прямо здесь, ещё не выходя из стен дворца бракосочетаний.

– Адриана! – повысил голос отец. Лицо его раскраснелось, глаза метали молнии, а сжатые в линию губы не сулили ничего хорошего.

– Идите на улицу, – повернулся к нему Яр. – Это был спокойный, холодный, но в то же время приказ. – Идите, мы скоро присоединимся.

Немногочисленная толпа, сопровождающая нас, дрогнула и потянулась к выходу. Я видела, как испуганно посмотрела на меня мать Ярослава. Как, ухмыльнувшись, крутнул шеей его отец, но тут же подхватил супружницу под руку и увлёк подальше. Сына он обласкал вполне довольным взглядом.

Моя свидетельница – последняя отцовская пассия, лет на пять-семь всего меня старше – вцепилась в отцовский локоть, но тот еле сдержался, чтобы не отмахнуться от неё, как от мухи. Свидетель Ярослава вырвался на волю одним из первых.

– Сергей Дмитриевич, – просверлил отца Невский холодным взглядом, – идите. Нам с женой нужно поговорить.

И так он это сказал, что отец, качнувшись, тряхнул головой и потащил за собой свидетельницу. Шагал широко, та еле поспевала за ним, мчалась, как собачонка, поджав хвост и что-то там попискивая.

А потом Яр обернулся ко мне. Взял за руку и отвёл в сторону, к колоннам, где было почти безлюдно.

– Что тебя беспокоит, Ри? – спросил он мягко, до тошноты напоминая доброго доктора, который собрался меня вылечить.

– Меня беспокоит всё! – голос я старалась не повышать. – Чья это была идея с церковью?

– Это было одно из условий твоего отца. И да, я об этом знал.

Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с бушующими в груди эмоциями. Отец… он и тут нашёл, как щёлкнуть меня по носу.

Не сказать, что я была набожной в том смысле, который вкладывают в это слово по-настоящему верующие люди. С другой стороны, есть ли вообще мерило для веры? Я изредка посещала церковь, почитала церковные праздники и считала обеты, данные в церкви, священными. То, через что переступить нельзя. Отец об этом знал. У нас однажды состоялся об этом разговор. Они с мамой тоже венчались.

И вот он на этом сыграл. На моих чувствах, на моей вере, на том, что не так-то просто будет откатить назад.

– Зачем, Яр? – спросила я и услышала, как беспомощно прозвучал мой голос. – Мы же договаривались о фиктивном браке. А венчание – это куда серьёзнее, чем запись в книге регистрации браков.

– Это ты говорила о фиктивном браке, – раздалось, как гром среди ясного неба. – Я как бы согласия на это не давал.

Меня аж подбросило. Заколотило всю. Я чувствовала, как меня душит бессильная ярость, что накатила сметающей всё волной.

– Что значит, ты не давал согласия на фиктивный брак? – прошипела ему в лицо.

Я стояла, как дурочка в свадебном платье и с букетом в руках. А он, такой красивый и невозмутимый, лишь пожал плечами. Да я готова была размазать его, отколошматить хотя бы этим букетом по лицу!

– Давай я тебе кое-что поясню, Ри. Да, это договорной брак, выгодный нашим семьям…

– Вот именно! – горячо перебила его я. – Я участвую в этом аттракционе только потому, что отец надавил, припёр меня к стенке! И согласилась на этот брак, потому что была уверена: между нами ничего не будет!

– Если ты хорошо подумаешь, включишь сейчас голову, то поймёшь: я ни разу не сказал, что согласен на фиктивный брак, – он схватил меня за плечи, навис надо мной, прижимая к стене. – Ну, уж нет. Уж если я на тебе женился, то ты моей будешь не только на бумаге, а и в постели! Именно поэтому меня не смущает венчание.

– А жить одновременно с двумя бабами тоже тебя не смущает? – вырвалась я из плена его рук и всё же треснула букетом Невского по лицу.

Удивление. Вот что я увидела в ответ. Если он играл, то слишком хороший актёр. Впечатляющий, я бы даже сказала.

– Ты о чём сейчас, Ри? – а вот голос его звучал опасно. Так опасно, что впору поджать хвост и уши, но когда это я пасовала? У меня была отличная школа, и напугать ором, давлением, манипуляциями девушку, что всю жизнь сопротивлялась отцу, достаточно сложно.

– Я о том, что вчера меня у подъезда поджидала твоя Лана, которая поведала, что вы с ней вместе и что наша свадьба ничего не изменит в дальнейшем. А сейчас ты говоришь мне о нефиктивности нашего брака и о том, что венчание – это хорошо? Ты настолько циничен? Бездушен? Тебе двойные стандарты нигде не жмут, Невский? Буквально день назад ты готов был разнести меня на атомы только за то, что я пила кофе в общественном месте с Лёвушкой, а сам в это время ни в чём себе не отказывал с этой рыжей?

– Значит и для меня ничего не потеряно, – неожиданно пробормотал он, а затем нежно погладил костяшками пальцев мою горячую щёку. – Посмотри на меня, Ри, – и столько властности было в его голосе, что я невольно подчинилась. Подняла глаза. Уставилась непокорно и с вызовом. Хоть так противостоять ему, если по-другому не получается. – Я никогда не обманывал тебя. Ни с этим фиктивным браком, о котором ты талдычила, как попугай, ни с тем, о чём мы договаривались. Я расстался с Ланой в ту же ночь, когда приехал к тебе в первый раз. Я жил в квартире моего деда. И если бы ты захотела, я бы с радостью показал тебе свою берлогу. Или остался бы с тобой в ту ночь, или в любые другие. Был бы с тобой каждую свободную минуту. Я хотел этого. Но не хотела или боялась ты. И тогда бы этого разговора не было. Нас ведь тянет друг к другу, признайся. Я это давно понял и принял, а ты до сих пор сопротивляешься. Может, я не самый лучший человек на этой планете, но если ты позволишь, буду тебе не самым плохим мужем. Всё в твоих маленьких руках, Ри. Ведь для чего-то Бог свёл нас тогда, восемь лет назад. Почему-то ты тогда выбрала именно меня, а не кого-то другого. И я уверен: больше ты не делала подобных попыток ни с кем. А теперь нас вновь столкнули, поставили каждому из нас условия. Но только в наших силах изменить это. Отбросить шелуху и оставить сердце, чувства, притяжение. Мы сможем быть вместе и не оглядываться.

Он говорил то, что я, наверное, хотела бы услышать. И смотрел на меня с такой надеждой, с таким отчаянием, каких я никогда не видела у него. Да и вообще не представляла, что Яр Невский может быть таким. Без забрала. Незащищённым.

Он такой для меня, – прошила молнией непрошенная мысль, и мне отчаянно захотелось ему поверить. И Яр, наверное, это почувствовал.

Я ощутила его горячую ладонь, что сжала мою руку, а потом он судорожно вздохнул и приник губами к моим губам. Ненадолго. На короткий миг. И я дрогнула. Ответила на поцелуй.

– Вот теперь, как надо, – выдохнул он, прислоняясь лбом к моему лбу. – Мне не нравится целовать мраморные статуи. – Пойдём? – чуть сжал он мою руку, что так и не выпустил из своей. – Всё по-настоящему, Ри. К чёрту все договоры. Они никак не касаются наших отношений. И того, что я чувствую к тебе, – точно не касаются.

– Я тебя поцарапала, – каркнула хрипло и прикоснулась к небольшой ссадине на его скуле.

– Буду с гордостью носить шрам нашего единения, – усмехнулся он уголками губ и потёрся о мою руку, как кот.

Внутри меня что-то булькнуло, перевернулось, растеклось горячей лавой. В груди стало тесно, а в душе – свободно.

Яр снова сжал мои пальцы и повёл на выход. Туда, где солнце слепило глаза. Туда, где я почувствовала, будто вышла из сырого подвала и окунулась в яркое счастливое лето, что подхватило, закружило, пообещало много-много неожиданных приятностей. И я пошла, не задумываясь, на его манящий зов.