Глава 7

Эти смотрины выжали меня досуха. Но я гордилась собой: с «женихом» удалось поговорить, он показался мне вполне адекватным, вменяемым, без лишних закидонов.

По сравнению с отцом, Яр виделся мне эдаким плюшевым мишкой: большим, суровым, но… когти он не выпускал, клыки не показывал, диктовать условия не спешил. Или не хотел. И его честность подкупила.

Ясно-понятно, что всё упёрлось в деньги. И не сказать, что сей факт меня порадовал. Скорее, огорчил. И, может, потому это случилось, что меня от Ярослава Невского вело.

Какие-то неуловимые процессы в организме происходили, когда я его видела. Когда мои глаза встречались с его. Когда я пыталась строить из себя очень деловую женщину, говорила вроде бы разумные вещи, а сама ощущала позорный трепет тела, мурашки по коже и какую-то подлую истому.

Видимо, отец прав: есть гештальты, которые надобно закрывать. Я была уверена, что ничего нового для себя не открою с этим самцом, но тело не мозг, у него свои законы. Тело, видимо, помнило первый поцелуй и первые прикосновения. У него какая-то избирательная память, сплетённая, наверное, с психикой, тактильными ощущениями, отголосками сильных эмоций.

Невскому я не солгала. Не договорила немного.

Девственность я потеряла поздно, в двадцать четыре. И не с Лёвушкой, если на то пошло.

Был в моей жизни отчаянный рокер, поющий в клубах и гоняющий на байке. Романтизация плохого парня. Мы познакомились с Фером на экологическом спонтанном митинге, попали в заварушку, он меня, можно сказать, спас, мы с ним прекрасно провели время, общаясь и обмениваясь горячими взглядами.

В тот день ничего не случилось, потому что я всё же разумная девушка и спешить не стала. Мы общались по телефону, чатились в соцсетях, а потом Фер пригласил меня на свой концерт в каком-то ночном клубе.

Об элитности речи не шло, но мне неожиданно понравилось. Весь этот драйв, и музыка пришлась по душе – бунтарская, хулиганско-будоражащая.

И с тех пор мы так или иначе пересекались. Он дарил цветы, носил конфеты и маленькие игрушки – смешных зайцев да мишек. Целовались до умопомрачения. И, в общем, я решила: пора.

Что я о нём знала? Не так уж и много. Кристофер или Фер – его ненастоящее, а сценическое имя. Больше всего он любил свободу во всех её проявлениях. Женат не был, детей не имел, подрабатывал сисадмином на нескольких сайтах. Фриланс давал ему ту самую пресловутую свободу, чтобы он мог заниматься тем, что ему нравилось: музыкой, гонками, встречами с друзьями.

Это был ветер, в то время созвучный и попутный мне. То, на что я решилась, было полно романтики, свечей, лепестков роз, нежности. Этот мужчина кружил мне голову. Ровно до того, как между нами всё произошло.

Фер был хорошим любовником, но мне не понравилось. Он оказался слишком… большим. В том самом смысле. И то ли дело во мне, то ли ему не хватило терпения меня раскачать, но взрывов страсти я так и не испытала. А может, немного не хватило времени, чтобы всё произошло постепенно. Как всегда, вмешался мой отец. Откопал на Фера компромат.

– Ты совсем сбрендила и берега попутала? – рычал он на меня и чуть ли не швырял в лицо досье, что собрал на моего любовника.

Всё между мной и Фером случилось, когда отец отсутствовал – отбыл благополучно на важные переговоры, а я подгадала время, когда мне никто не помешает. Я должна была поставить ещё одну веху в своей биографии. Пройти точку неповорота. Ту, на которую мой папа точно уже никак повлиять не сможет.

– Из всех ты выбрала это ! – возмущению отца не было предела, а я и обмирала от страха, и испытывала облегчение.

– Что тебя смущает? – выгнула бровь, пытаясь казаться борзой. Я женщина, он мужчина. Всё. Замуж я за него не собираюсь.

– Ещё чего не хватало! С таким детей рожать – только гены портить. Чтобы я его рядом с тобой и на пушечный выстрел не видел! А посмеет выделываться, закатаю, куда надо!

– Пап, может, хватит меня контролировать? – в стомиллионный раз устало спросила тогда я. – Отпусти уже меня с миром. Дай жить собственной жизнью. Делать свои ошибки, исправлять их, если накосячила.

– Ты моя дочь! – поставил он точку в очередном бесполезном споре. – И никогда не перестанешь ею быть, хоть тебе двадцать четыре, хоть сорок четыре – не имеет никакого значения! И уж поверь: вот такому пройдохе, как твой Комаровский Константин Петрович, ты не достанешься!

Я даже сразу и не поняла, кто этот Комаровский. Потом только дошло: это настоящие имя-фамилия-отчество Кристофера.

В общем, с Фером мы распрощались. По его инициативе.

Нет, он не боялся последствий. Просто недостаточно любил, если любил вообще. Пресловутая свобода была дороже всех неприятностей, что сулила ему связь с дочерью акулы Смирнова.

Но если на то пошло, то и я не пылала к нему неземными чувствами.

Мне было с ним хорошо, тепло, легко. В нём жил какой-то авантюризм, которого мне по жизни не хватало, потому что проявлять я могла свои склонности весьма умеренно, дозированно, под зорким взглядом человека, что контролировал мой каждый шаг.

Лёва Инсаров появился в моей жизни полгода спустя. К Лёве Инсарову папе сложно было найти претензии, потому что Лёва был образцом честности, правильности, некоего занудства и гениальности.

Родословная у Лёвы тоже была вполне приличная: полноценная семья, отец-бизнесмен (не такой, крутой, как мой, конечно, но зато очень хороший легальный бизнес и отсутствие криминала), две сестры-погодки, дом – полная чаша, отличное воспитание.

Он не нуждался в деньгах – работал крутым программистом, он не ходил налево, по-своему обожал меня, нам было вместе комфортно, но без лишних африканских страстей.

Тихая гавань, где мне было хорошо. Спокойно.

Отец, скрипнув зубами, челюстями и всеми остальными членами организма, не одобрил мою связь, но вмешиваться не стал. До поры до времени.

Мы с Лёвой прожили вместе полгода. Не съезжались в одну квартиру – существовали порознь, тщательно оберегая границы личного пространства. Но нередко то я у него зависала, то он у меня. Мы практически не расставались в свободное время, кочевали из дома в дом и, наверное, по-своему были счастливы.

Я даже подумывала выйти за него замуж. Тем более, Лёва предлагал. Но я решила, что ещё рано, надо пожить для себя, насладиться молодостью и всем, что даёт она нам во всех проявлениях.

А пока я наслаждалась, отец держал топор за пазухой и готовил для меня сюрприз. В виде Ярика Невского, от которого меня бросало в дрожь.

Я ни к кому и никогда ничего подобного не испытывала. Вот этого томления, провалов в нереальность, когда в глаза смотришь, табунов мурашек, что бродили по мне пешком и приветствовали с восторгом взгляд из-под ресниц этого мужчины – тягучий, обволакивающий, засасывающий в какую-то бездонную дыру-омут, где плавились секс и вожделение.

Я вдруг осознала – ещё там, в ресторане, – что безумно хочу ещё хоть раз ощутить его поцелуи на губах. Сравнить с тем, что было тогда, восемь лет назад и сейчас. Может, разочароваться, понять, что я в двадцать пять и я в семнадцать – две разные девушки.

Я хотела, чтобы он прижал меня к себе своими большими горячими ладонями. Так ли это, как я помню или по-другому?

Я боялась этих желаний – диких и необузданных, не свойственных мне абсолютно.

У меня были Фер и Лёва. Но я даже ничего близко не испытывала ни к одному из них. Да и в постели я оказалась так – на «троечку», наверное. Без особых претензий, без всяких выкрутасов.

Меня устраивал традиционный секс, желательно не очень часто. Это иногда было приятно, расслабляло, но каких-то безумств, провалов в огненную страсть я не испытывала никогда. Ни разу.

И вот стоило показаться на моём горизонте Яру Невскому, как я узнала о себе слишком много нового. Такого, что пугало меня до звёзд в глазах.

Именно поэтому мне тогда пришла в голову гениальная идея: не допустить нашего сближения. Фиктивный брак – идеальное решение. И как хорошо, что Яр не стал этому противиться.

Ему, по сути, всё равно, а я смогу избежать ловушки, наметить хоть какой-то баланс, удержать в себе хоть какое-то равновесие. Не упаду, не провалюсь в пропасть по имени Ярослав Невский.

Эти мысли придавали мне сил, но, естественно, я ещё и не подозревала, со сколькими трудностями мне придётся столкнуться в самое ближайшее время.