Глава 8

Первое, что я сделал, – содрал пиджак с плеч, как только мы с отцом сели в машину.

Я хотел жрать, скинуть нахрен этот тесный прикид, принять душ, накуриться до состояния зомби, прикрыть глаза и вырубиться хоть на пару часов.

– Что ты кислый такой? – ударил меня старик по плечу кулаком. Вот уж у кого рожа довольная – так это у него. Так и хочется лимончик предложить без сахара. Полкуска сразу в рот затолкнуть, чтобы у него челюсти свело. – Живём, Яр! Так живём, как никогда раньше!

Судя по всему, переговоры прошли успешно. За много лет я впервые видел отца таким довольным. Кажется, даже когда он многомиллионные контракты поднимал, так не триумфовал.

– Ты посмотри, как всё хорошо завернулось-то, а?! – раздувало его во все стороны. Ну, они крепко обмыли предстоящее объединение династий. – И глянь какая деваха тебе припала, а? Куда там твоей Таракановой – рядом в углу позорном не стояла.

При упоминании о Лане меня передёрнуло.

У папы всё просто. Плюнул – и растёр. А мы, между прочим, три с половиной года вместе.

– Ты ж з золотой ложкой во рту родился, счастливчик!

Папин оптимизм я не разделял, но уши не заткнёшь, и радоваться ему не запретишь.

– Не знаю уж, что там у Смирнова переклинило, но он пообещал тебе должность генерального в своём царстве-государстве, а если вы за год умудритесь с Рианкой его дедом сделать, то вообще сказал, что основные активы на тебя перепишет.

Ещё страньше. Не дочери, а мне?.. Кто б я ни был, я посторонний. Пусть хоть десять раз муж его дочери. Там кровь, а я чужак. А что, если обижу его ненаглядного эльфа? Окажусь козлом, ослом, косолапым мишкой? Убийцей или предателем? Тем более, что «анамнез» в бизнесе у меня не очень привлекательный.

– Ну, как на тебя… – телепатировал папаша, отвечая на мои законно всплывшие в голове вопросы, – на внука, конечно, но пока ещё малец вырастет – у-у-у, сколько воды утечёт. Правда, там гарантии, знаешь ли… Но ты ж у меня молоток? И Рианка гля какая – как с картинки, просто красавица, умница, вне всякой конкуренции. Куда там твоей тараканистой лошади до неё! Ни породы, ни грации, ни фига за душой нет. Пустота одна чёрная, тьфу! А эта… – закатил он глаза и причмокнул губами, и мне почему-то стало противно, будто он девчонку руками сальными полапал.

В душе что-то такое жгуче-чёрное свернулось и развернулось. Захотелось отцу прямо в красный нос заехать, чтобы не смел.

– А если девочка родится? – поинтересовался я машинально. Холодно так, отстранённо. Меня отцовский воодушевизм не грел совершенно.

Но странное дело: я не чувствовал себя загнанным в ловушку, как это было до этой дурацкой поездки. Что-то во мне изменилось. И я даже понимал, откуда растут ноги. Имя этому состоянию – Адриана Смирнова. Светлый эльф. Наивные глаза. Пухлые губы. Тонкие пальцы.

И нет, это не было чисто скотское желание обладания её телом. Хоть и это – в кассу, что уж лукавить. Я не рыцарь, да. Не герой любовного романа. Во мне слишком много прагматизма. Но Риану почему-то хотелось защитить. От этого грёбаного мира, от её жестокого папаши, который, вероятно, ей всю кровь свернул. Но старик Смирнов куда-то спешил, причём очень сильно.

Ну, можно было сделать скидку на то, что девушке всё же двадцать пять, не семнадцать. Засиделась как бы, можно сказать. Но ведь она не одинока, у неё кто-то есть – сама сказала.

И то, что я об этом вспомнил, снова пробудило во мне красно-чёрное марево непонятно каких ошмётков из эмоций.

Я никогда особо не отличался великими страстями. Голова не горячая. Разве что в молодости глубокой, когда гормоны по крышечке били и дно выбивали. Но то время давно позади. Что же сейчас?.. В чём, собственно, дело?..

Как-то маловато для подобных ощущений одной красивой спины и отсутствия белья под платьем.

– Ну, девочка родится – это хуже, конечно, – продолжил разглагольствовать отец. Я его слушал в пол-уха. – Но там свои есть определённые условия. Старайся забацать сына! Ты ж у нас здоровый, с хорошими генами! На это Смирнов особенно упирал, между прочим! Во! Гены Невских – это тебе не пальцем тыкать в промежность!

Меня почему-то и мутило, и воротило от отцовских речей. Я понимал, что он «весёлый», они там со Смирновым не святую воду пили, естественно. Но папка всегда умел держать себя в руках, пить в меру, чтобы не расслабляться. В этот раз всё пошло не так. Не по привычному сценарию.

– Сколько там абортов сделала от тебя твоя Тараканова? – резко повело в другую сторону папу Георгия. Хотя, почему, собственно в другую?.. В ту самую, которая его сейчас больше всего волнует. У кого что болит, тот о том и говорит.

Настроение вообще в тартарары провалилось.

Один. Она сделала от меня один аборт. И я ей этого так и не простил.

Не то чтобы я мечтал о детях или хотел их. Но Лана поступила по-своему, ничего мне не сказав. Решила всё в одиночку, не посоветовавшись. Эгоистично, не размышляя, легла на гинекологическое кресло и вычистила ребёнка. И сделала она это именно тогда, когда мне было тяжелее всего: я прогорел и поставил под угрозу наше с отцом дело.

Посчитала, что не время. Скинула меня со счетов, как балласт. Признала непригодным для семейной жизни и отцовства. Это как бы не добавляло мне уверенности в своих силах. Она, можно сказать, подписала приговор моей состоятельности как взрослого мужчины, который бы мог и взял на себя ответственность за жизнь своей женщины и своего ребёнка.

– Может, ты всё же заткнёшься? – зло выдавил я из себя. Но отец не унимался.

– А что такого? Правда глаза режет? Да на ней пробы ставить негде, на этой твоей шестилапой рыжей морде. А если ты такой дурак, то я тебя просвещу: она это проделывала не единожды. Просто ты временами дуралей, сынок. Хоть бы раз проверил её карточку в клинике. Впрочем, она по разным клиникам скакала, как блоха, прости господи.

Это как удар под дых. Я действительно никогда не проверял. Мне казалось, когда двое живут под одной крышей, должно быть какое-то доверие.

Нет, конечно, я не всем с Ланой делился. Но в общих чертах – да. И думал, что она поступает точно так же. Я вообще полагал, что Лана очень доверительно ко мне относится. Она часто слишком подробно рассказывала свои новости, я терпеливо всё это выслушивал, потому что считал: так правильно. Теперь, оказалось, у неё куча тайн от меня. Если отец, конечно, не лжёт. Но что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. К тому же, отец не очень-то любил фантазировать. Мозг у него не так заточен.

– Ты хоть слушаешь меня, сынок? – вздохнул отец, понимая, наверное, что сболтнул лишнее. Он даже поостыл слегка и подувял.

– Слушаю, естественно. Хотя временами хочется заткнуть уши. Беруши вставить. Слишком много ты сегодня разговариваешь. Причём лишнего дофига.

– Ну, прости, – развёл он руками, – что не уберёг твою нежную тонкую душевную организацию. Но рано или поздно все гнойники надо вскрывать. А кто это сделает? Только свои. Те, кто тебя любят, ценят, уважают, желают добра и счастья.

– Ты считаешь, что Адриана Смирнова – моё счастье? – мрачно спросил я.

– Ну, может им стать. Приглядись. Заново. Она ж тогда тебя чем-то зацепила, что ты пошёл за ней, как телок? Да и сейчас… Ты думаешь, я без глаз? Не видел, как ты на неё смотрел в ресторане?

– Не путай похоть с жизнью! – рыкнул я, потому что уже сил не хватало терпеть весь этот махровый наезд.

– Похоть не похоть, Яр, а не только. Ты прав: на одних шпили-вили далеко не уехать. Но притяжение всё же не просто так появляется. Я не поверю, что у тебя ничто нигде не шевельнулось, кроме как в штанах.

В этом он не ошибся, но радовать я его не собирался. И так наворотили.

Я в сотый раз подумал, что старик Смирнов слишком спешит.

Хотя, какой он старик?.. Так, оборот речи. Он моложе отца. Ему чуть за пятьдесят. Крепкий здоровый бык. У него там любовниц – карточным веером. Мог бы и сам наследника ещё родить при желании. Своего, кровного, а не от неудачника Ярика Невского.

– Я хочу посмотреть все бумаги, – заявил отцу мрачно. – Прочесть всё до буквы.

– Посмотришь, Яр, – вздохнул, как мне показалось, с облегчением отец. – Конечно, посмотришь, потому как основной пакет документов подписывать тебе. Ну, а завтра – в ЗАГС. Заявление подавать. Надеюсь, за ночь ты не передумаешь, не размякнешь под своей Таракановой и не доставишь нам всем неприятностей. А там время будет. И документы почитать, и за девушкой поухаживать. Вам сблизиться надо. Ты уж её не обижай. Слишком уж она светленькая да чистенькая. Словно и не Смирновская даже.

Я скрипнул зубами. Дёрнул шеей. Почувствовал, как оторвалась вторая пуговица сверху на рубашке. Хорошо хоть не в ресторане посыпались. И на том спасибо.