Глава 5. Сергей. Планы на будущее

Новый день бьёт по глазам снопом холодного, непривычного света. Я лежу на спине, рука затекла под головой Елены. Мы так и уснули на полу, на том самом одеяле, сбившись в клубок от ночной прохлады. Тело ноет в сотне точек — предательски напоминает о возрасте и вчерашней «активности на твёрдых поверхностях». Но в груди — странная лёгкость. Как будто выпал первый снег и старый грязный мир накрыло чистым, белым покрывалом.

Елена шевелится, её дыхание меняет ритм. Открывает один глаз.

— Утро, — говорит она хрипло. — Мы старые развалины, Серёж.

— Это не мы старые, — огрызаюсь я, пытаясь разогнуть спину с тихим стоном. — Это пол слишком молодой и необученный. Надо его… дисциплинировать.

Она смеётся, прижимаясь лбом к моему плечу. Этот смех— лучшая музыка, чем любой побудок.

Мы поднимаемся, будто после десантирования — осторожно, кряхтя. Комната при дневном свете выглядит ещё более пугающе. Горы коробок кажутся неприступными. Но страх перед ними куда-то ушёл. Это просто задача. Как на учениях. Разбить на этапы и выполнить.

— Так, — командую я, хлопая себя по бёдрам. — Первоочередная задача — найти чайник и ту самую чашку. Без химической стимуляции мозг не запустится.

— Чашка в сумочке, — Елена потягивается, и свитер задирается, обнажая полоску кожи. Я невольно задерживаю на ней взгляд. Она ловит это и улыбается, не поправляя одежду. — Чайник… «Кухня, коробка №3». Вроде так я подписывала.

Мы начинаем раскопки. Картонные крепости падают под нашим натиском. Лента скотча визжит, разлучая створки. Вскоре мы сидим на полу у балконной двери, пьём крепкий чай из нашей треснутой чашки, передавая её друг другу, как индейцы трубку мира. Солнце греет в спину. Вид из окна уже не чужой— он просто ещё неизученный.

— Первый тост, — говорю я, поднимая чашку. — За отсутствие соседа-барабанщика сверху.

— И за то, чтобы внизу не оказался саксофонист, — добавляет она, чокаясь со мной краем кружки.

День наполняется звуками распаковки, нашими криками «Нашла!» и «Куда это воткнуть?». Я собираю каркас кровати — новенькой, широкой, купленной специально к переезду. Елена командует, держа в руках инструкцию, которая больше похожа на шифровку из генштаба.

— Штифт А в паз Б, при повороте на 45 градусов… Ты вообще это понимаешь?

— Я танки разбирал и собирал с закрытыми глазами, женщина. Расслабься.

— Танк не хрустнул у меня посреди ночи, когда я на него перевернусь.

— Проверим, — огрызаюсь я, но внутри — сплошное удовольствие. От простого физического труда. От её смеха, когда я пытаюсь ввернуть болт не с той стороны. От этого ощущения, что мы — команда. Не «офицер и его супруга», а просто Сергей и Лена, которые строят своё гнездо.

К вечеру комната преображается. Кровать стоит, пусть и слегка поскрипывая. Наш старый книжный шкаф занял почётное место у стены. На кухне пахнет готовящейся тушёнкой с макаронами — наш первый ужин на новом месте.

Я выхожу на балкон. Он маленький, бетонный. Но наш. Я прислоняюсь к холодному парапету и смотрю на зажигающиеся внизу огни. Чувствую себя не наблюдателем, а хозяином этой высоты. Слышу, как за моей спиной Елена напевает что-то под нос, звенит посудой. Это — наш звук. Наша жизнь, которую мы начали собирать заново, как пазл.

— Серёж! Ужин! — её голос доносится с кухни.

— Иду! — откликаюсь я.

Но не двигаюсь с места ещё секунду. Ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы этот день заканчивался. Хочу законсервировать это чувство— лёгкости, единства, начинания. Знаю, что завтра наступит понедельник. Придёт служба со своими требованиями, стрессами, ранними подъёмами. Это чувство уйдёт, растворится в рутине. Но сейчас… Сейчас оно здесь. И я делаю глубокий вдох холодного вечернего воздуха, пытаясь запомнить его вкус. Вкус нового начала, которое пока ещё пахнет не одиночеством, а надеждой.

Я поворачиваюсь и иду на кухню, на свет, на её голос. Навстречу нашему первому, самому обычному и самому важному ужину на новом месте. Пока мы едим, мы строим планы — куда поставить диван, где вешать телевизор, в какой угол поставить моё кресло для чтения. Мы говорим о будущем, и в его очертаниях пока нет теней. Только свет от нашей настольной лампы и тёплое облако пара над кастрюлей. Я верю каждому слову. В этот момент я верю во всё.