Глава 14

Утром просыпаюсь с ощущением полнейшей разбитости из-за бессонной ночи. Кажется, я вообще не сомкнула глаз. Сначала я не могла никак успокоиться, а потом мне постоянно мешал шум за окном.

Приняв душ, переодеваюсь в вещи, которые купил мне Майк, оказавшиеся на несколько размеров больше. Достаю из порванных джинсов кольцо и кручу его в руке, только сейчас увидев гравировку на внутренней стороне. Там указана дата свадьбы и две буквы каллиграфическим почерком « АП» и, видимо, они означают Айрис Пенхази. Прячу его в карман надетых джинсов, чтобы потом продать его и выручить хорошие деньги, которые мне будут очень нужны. Выхожу из спальни и замечаю Майка, стоящего на кухне. Он разбивает яйца на раскаленную сковороду, и те сразу начинают шкварчать.

– Доброе утро, – даю о себе знать, и парень поворачивается ко мне.

– Доброе утро. Как спалось? – одаривает меня широкой белозубой улыбкой.

И я ловлю себя на мысли, что у него очень красивая улыбка.

– Эм…не знаю, – пожимаю плечами. – Не уверена, что я вообще спала, – провожу рукой по волосам, кое-как расчесанным поломанной расческой с половиной отсутствующих зубьев, которую я нашла в ванной.

Видимо, ближайшее время мне придется привыкать к скромной жизни, без особых удобств.

– А ты выспался?

– Я всегда сплю как убитый.

– Повезло тебе.

– Будешь завтракать?

– Не откажусь. Может тебе помочь чем-нибудь? – прохожу на кухню и понимаю, что здесь трудно развернуться даже одному, не говоря уже о двух.

– Не нужно. Я сам, – Майк быстро понимает, что я буду только мешать.

Мы завтракаем почти в полной тишине, каждый погруженный в свои мысли. Никак не могу успокоиться. Что-то гложет изнутри, как червь.

Пережевываю еду на автомате, совершенно не чувствуя вкуса. Сердце в груди стучит как сумасшедшее, отдаваясь в ребра.

После завтрака я предлагаю помыть посуду и, освободившись, сажусь на диван в гостиной. Замечаю, что Майк отвечает кому-то на сообщение.

– Тебе не обязательно сидеть все время со мной, Майк. Ты можешь ехать по своим делам.

– Ты уверена?

– Конечно. Спасибо тебе за все.

– Хорошо. Я потом заеду к тебе, – поднимается, пряча телефон в задний карман.

– Хорошего дня.

– И тебе, – направляется к двери.

Внезапно со стороны входной двери раздается звук сильного удара, от которого сотрясаются стены, и Майк замирает на месте.

– Что за черт? – поворачивается ко мне.

Снова следует удар, и дверь слетает с петель с оглушающим грохотом, летя на пол. От падения вся пыль взмывает в воздух, подняв целое облако.

Подрываюсь с дивана и пячусь к окну, увидев входящим здоровяка из охраны Джулиана, едва помещающегося в дверном проеме, а за ним второго телохранителя. Внутренности обжигает огнем, когда за ними входит их босс и сразу замечает меня.

Ледяной ужас окутывает с макушки до пяток от его взгляда. Он проходится по мне глазами, и я замечаю, как на мощной челюсти заходятся желваки, а губы сжимаются в тонкую линию.

Исказив лицо в гримасе отвращения, он переключается на Майка. Резко делает шаг к нему и схватив парня за грудки, припечатывает к стене. Их габариты не так уж и отличаются, но Джулиан все равно выше и мускулистей. Весь его вид говорит о рвущейся наружу ярости, и прямо сейчас может случится непоправимое.

– Джулиан, не надо! – подбегаю и хватаюсь за надувшийся под рубашкой бицепс, в попытке остановить разъяренного мужа. – Он ни в чем не виноват!

– Убери ее, Медведь, – цедит сквозь зубы, и здоровяк оттаскивает меня.

– Ты прикасался к ней? – звучит неожиданный вопрос металлическим голосом мужа адресованный Майку.

– Какая тебе разница, Пенхази? – Майк откровенно играет с огнем.

– Ты типа у нас крутой чувак?

– Типа да, – Майк нагло ухмыляется.

В следующий момент Джулиан замахивается и ударяет парня кулаком в челюсть, разбивая губу, из которой сразу сочится кровь.

– Джулиан, остановись! – кричу, пытаясь вырваться из сильного захвата телохранителя.

– Помолчи. С тобой я потом разберусь, – даже не поворачивается в мою сторону. И я боюсь думать, какая расплата ждет меня.

Майк кривится и сплевывает в сторону кровь со рта, продолжая с вызовом смотреть на мужа.

– Спрашиваю еще раз. Ты прикасался к ней?

– Нет, – к счастью, Майк понимает, что лучше не продолжать.

– Тогда тебе повезло, герой, – Джулиан отпускает его.

– Это еще почему? – Майк поправляет футболку, стирая остатки крови тыльной стороной ладони.

– Ты хоть знаешь кого увез и спрятал?

– И кого же?

– Мою жену, – глаза Майка округляются, сразу устремляясь на меня.

Не могу пошевелиться и смотрю на парня, пытаясь всем видом показать, как сильно мне жаль.

– Прости… – шепчу, покачав головой.

– Хм…похоже, маленькая лгунья поездила тебе по ушам и прикинулась бедной овечкой, – Джулиан окидывает меня взглядом, полным презрения.

Сейчас я ненавижу не только его, но и себя за то, что подвергла ни в чем неповинного человека опасности. Я поступила как самая настоящая эгоистка, не подумав о возможных последствиях.

– Если еще хоть раз я увижу тебя рядом с моей женой, я больше не буду таким добрым. Понятно?

– Понятно.

– Уходим! – отрезает и, схватив меня за запястье, тянет к выходу.

В последний момент кидаю взгляд на Майка, но он больше не смотрит на меня с теплотой. В его глазах появилась неприглядная снежная буря.

Спускаемся по лестнице, и я едва передвигаю ногами, следуя за Джулианом. Он крепко сжимает мое запястье, и его металлическая хватка ощущается как наручники. Я словно следую за своим палачом прямиком на казнь.

Выходим на улицу, и я замечаю два черных внедорожника, стоящие рядом с пикапом Майка. Рядом с одним из них стоит друг Джулиана Килл, разговаривая с каким-то мужчиной. Увидев нас, он расплывается в победной ухмылке.

– Айрис, рад видеть, – язвительно улыбается.

Этот мужчина мне изначально не понравился, и сейчас мои ощущения подтвердились.

Джулиан подводит меня к внедорожнику и открывает заднюю дверь.

– Живо в машину, – подталкивает меня, и я забираюсь в салон, сразу отодвинувшись в дальнюю часть.

Джулиан садится не сразу. Через окно я вижу, как он подходит к своему другу, пожимая ему руку и что-то говоря.

Водитель вместе со здоровяком садятся на свои места, и я сплетаю пальцы, сжимая их так сильно, что белеют костяшки.

Спустя несколько минут Джулиан садится рядом, и я отворачиваюсь к окну. Меня трясет. Мне до жути страшно рядом с ним. Я совсем не знаю, чего от него ждать за свой побег. Он не наорал и не избил меня сразу, но это еще ничего не значит.

– Куда едем, босс?

– Домой, – на выдохе хрипло произносит.

– Хорошо, – здоровяк нажимает кнопку и между нами поднимается темная перегородка.

Машина двигается с места, и я дышу через раз, ощущая, как неистово колотится сердце.

– Что за дешевые тряпки на тебе надеты? – раздается голосом, полным отвращения. – Это все, на что способен твой дружок? Дать тебе шмотки, купленные в ближайшем секонд-хенде?

– Не твое дело, – вжимаюсь в пассажирскую дверь.

– Уверена, что не мое?

– Уверена. Не понимаю, зачем было его бить.

– А ты так переживаешь за него?

– Он ни в чем не виноват. Я сама попросила его помочь.

– А он и рад. Только чтобы воспользоваться шансом и потом забраться к тебе в трусы.

– Это не так, – как назло, щеки начинают гореть.

– Ты так наивна и доверчива, девочка. Или тебе так нравится слоняться по притонам? – продолжает разговаривать со мной как с пустым местом.

– Я не слонялась по притонам.

– К твоему сведению. В соседнем подъезде есть притон. И незаконное проникновение в квартиры здесь привычное дело. Или ты хотела, чтобы однажды к тебе ночью ворвались обдолбанные отморозки и отымели всей толпой? Захотелось приключений, Русалка? – от его слов спина покрывается липким потом и бросает в дрожь.

– Я ничего такого не хотела. Всего лишь оказаться как можно дальше от тебя.

– Очередная хреновая попытка. Стратег из тебя не вышел. Еще и человека подставила. Провал по всем пунктам, – я бы могла возразить, но тут он полностью прав, поэтому я просто молчу.

– Он сказал правду? – раздается в тишине салона твердым голосом.

– Что? – поворачиваюсь к нему.

– Он действительно не прикасался к тебе? – уточняет свой вопрос и, посмотрев в серые глаза только сейчас замечаю, что они покрасневшие. Под глазами припухшие мешки. Темно-русые волосы торчат в разные стороны, будто он не раз зарывался в них рукой. Рубашка на широкоплечем торсе помята, что совершенно на него не похоже.

– Не прикасался, – отвечаю сглатывая.

Непроизвольно напрягаюсь, когда он протягивает руку и берет меня за подбородок, блуждая взглядом по лицу.

– Никто не имеет права прикасаться к тебе, кроме меня, Русалка. Запомни это раз и навсегда, – проводит большим пальцем по моим губам и непроизвольно приоткрываю их, не понимая, что это все значит.

В какой-то момент он подается ко мне, и я перестаю дышать, ожидая, что он сейчас поцелует меня. Закрываю глаза, но вместо этого он касается кончиком носа моей скулы и делает звучный вдох.

По коже бегут мириады мурашек. Во рту резко пересыхает. Жар пробегает по телу. Не сразу понимаю, что положила руку на его бедро. Осознаю это, только когда ее накрывает большая теплая ладонь.

Быстро прихожу в себя и отдергиваю руку, словно она коснулась раскаленных углей. Отодвигаюсь как можно дальше, заметив странную ухмылку на лице мужа.

Обхватываю себя руками и больше не смотрю в его сторону, каждой клеточкой ощущая его взгляд.

Минуты кажутся вечностью, и всю дорогу я ерзаю на сиденье. Понимание, что мне снова придется вернуться туда, куда я не желала возвращаться больше никогда, заставляет сердце сжиматься, а внутренности скручиваться в тугой узел.

Водитель въезжает на парковку и останавливается. Здоровяк открывает дверь Джулиану, и я жду, что мне откроет водитель. Но вместо этого муж обходит кузов и открывает дверь сам, подавая мне руку.

Вкладываю руку и выбираюсь из салона. Но он так и не отпускает меня, когда мы направляемся к лифтам.

– Где твое чертово кольцо? – вдруг летит вопрос, и вся напрягаюсь.

Достаю кольцо из кармана, и он резко выхватывает его, надевая на мой палец.

– Еще раз снимешь, приклею к пальцу суперклеем, – кидает на меня угрожающий взгляд.

Когда лифт привозит нас в пентхаус, Джулиан сразу отправляет охрану в свое крыло.

– Это был твой последний выход из дома без меня, Русалка. Теперь все твои выходы будут происходить только в моем сопровождении, – беспрекословно заявляет.

– Что это значит? Я не трехлетний ребенок, – вырываю руку.

– Как показала практика ты даже хуже.

– Хочешь контролировать каждый мой шаг? – злость накатывает.

– Почему бы и нет, – скалится.

– Может еще под замок меня посадишь?

– Устроишь еще что-нибудь подобное, так и сделаю. Тебе нужно уяснить одну вещь, куда бы ты ни сбежала, я найду тебя, Русалка. Если надо, из-под земли достану.

– Ты ведь понимаешь, что это ненормально? – произношу с дрожью в голосе.

– Ненормально - это то, что делаешь ты.

– У меня были на это причины! Ты напугал меня! – выкрикиваю, ощущая засасывающее словно в зыбучие пески отчаяние. – Ты…ты повел себя как животное! Я не собиралась ждать, когда это снова повторится, и ты доведешь свое грязное дело до конца!

– Я попросил прощения, – выражения лица меняется.

– Считаешь, этого достаточно? – ощущаю подступающие слезы.

– Я мог бы этого не делать, – серые глаза леденеют, а тон голоса грубеет. – Для твоего сведения, принцесса. Я никогда ни у кого не просил прощения.

Смотрю на него сквозь пелену слез, сжимая руки в кулаки. Хочется замахнуться и ударить его. Высокомерие этого человека просто не имеет границ.

– Поднимайся в свою комнату. И лучше сегодня больше не попадайся мне на глаза, – разворачивается и уходит в левое крыло.

Срываюсь с места и бегу по лестнице, чуть не сбив с ног Софию.

– Ох…вы вернулись, Айрис, – несусь мимо.

Врываюсь в комнату и со всей силы хлопаю дверью. Став по центру, задыхаюсь от гнева. Взгляд падает на кровать, и в память врываются ужасающие картинки.

Ненавижу эту кровать! Ненавижу это чертово место!

Нервы окончательно сдают, и я начинаю хватать все, что попадается под руку, швыряя куда попало.

– Ненавижу! – кричу, захлебываясь в слезах.

Резким рывком сбрасываю постельное белье с матраса. Хватаю подушку и срываю наволочку. Разрываю чехол, из которого вылетают гусиные перья, взмывая в воздух. – Ненавижу! – отшвыриваю вазу с цветами, и та летит в стену, разбиваясь вдребезги.

Подбегаю к шторам и дергаю их, срывая с крючков.

Дрожа всем телом, замечаю свое отражение в зеркальных дверях шкафов и пугаюсь сама себя. Это совсем не я. Я просто не могу быть такой. Он сломал меня. Уничтожил.

– Аааааа! – кричу, и схватив кресло, стоящее у окна, швыряю его в дверцы.

Раздается оглушающий треск, и осколки разбитых зеркал летят в разные стороны. Ноги подгибаются, и я лечу на пол, ощутив резкую боль ребром правой ладони.

Плачу навзрыд и сквозь пелену слез вижу, что большой осколок зеркала торчит из моей руки, а из раны сочится кровь. Голова резко кружится, и я ложусь набок. Сворачиваюсь в позу эмбриона, желая уснуть и больше никогда не просыпаться.

– М-мамочка… – шепчу всхлипывая.

Где-то на фоне слышу звук открывшейся двери и сразу за ним испуганный писк Софии.

– Господи Иисусе, Айрис! Что же это? О господи! – голос затихает и в комнате снова становится тихо.

Эта тишина так успокаивает. Хочется, чтобы всегда было так тихо.