Глава 16

Айрис

Открываю тяжелые веки и моргаю несколько раз, чтобы сфокусировать зрение. Спросонья не сразу понимаю, где нахожусь. Шевелюсь и сдавленно мычу от режущей боли в правой руке. Поднимаю пульсирующую руку и смотрю на перебинтованную ладонь, вспоминая, что произошло. Я все еще нахожусь в комнате Джулиана и лежу на его кровати, которая вся насквозь пропитана опьяняющим запахом соленого моря. Окнами его спальня выходит на восточную сторону, и на улице уже стемнело. Я вижу усыпанное звездами ночное небо, и оно выглядит завораживающе.

С трудом приподнимаюсь и сажусь, ощущая себя в какой-то прострации. Голова налитая и тело будто стало весить в два раза тяжелее.

Начинаю осматриваться вокруг, подмечая сдержанность и минималистичность в оформлении интерьера комнаты мужа. Глубокий синий, графитовый серый и угольно-черный. Вот и все цвета, что здесь имеются. Даже постельное белье, на котором я сижу из мягкого черного сатина. Здесь царит дезинфицирующая чистота. Нигде не лежит ничего лишнего. Все расставлено с математической точностью. Острые линии и прямые углы преобладают. Даже на огромной картине над изголовьем кровати изображены какие-то абстрактные фигуры с четкими гранями. По-другому я не могу описать то, что вижу. Я испытываю странные эмоции, находясь здесь. Будто я пробралась в его внутренний мир. Он отталкивает и притягивает одновременно. Одно сплошное противоречие.

Ощущаю, как ужасно пересохло во рту. Мучает сильнейшая жажда. Часы на прикроватной тумбочке показывают уже половину первого ночи, а значит, я проспала почти целый день. Джулиана здесь нет и скорей всего его нет дома. И это к лучшему. Не уверена, что готова посмотреть ему в глаза. Все стало казаться каким-то сложным. При том что мое отношение к нему ничуть не изменилось. Я по-прежнему ненавижу своего мужа.

Встаю на ноги и меня пошатывает. Голова немного кружится, и я аккуратно делаю шаг, направляясь на выход из комнаты. Выхожу в коридор и иду к лестнице, чтобы спуститься в кухню и попить воды.

Рука ужасно пульсирует и дико болит от каждого движения пальцами.

Медленно спускаюсь по ступенькам, уже желая снова вернуться и принять горизонтальное положение. Пройдя несколько метров, ощущаю слабость и головокружение.

– Зачем ты встала? – раздается откуда-то сбоку низкий голос Джулиана.

От неожиданности нога скользит и инстинктивно хватаюсь за перила больной рукой.

– Ммм…ох… – кривлюсь и отпускаю перила.

Лечу с предпоследней ступеньки носом вниз, но в последний момент меня подхватывают за талию, и я чуть не ударяюсь лицом о сильную грудь.

– Тебе никто не говорил, что ты ходячая катастрофа?

– Никто, – не смотрю на него, ощущая, как меня обволакивает его аурой.

– Зачем ты встала? – повторяет свой вопрос и, к счастью, отходит от меня.

– Я хочу пить.

– Могла набрать Софии из моей комнаты.

– Не хотела беспокоить и будить ее ночью.

– У нее ненормированный график.

– Все равно. Я могу сделать это сама, – двигаюсь в направлении кухни, слыша его шаги за спиной.

Захожу и останавливаюсь, не сразу поняв, где что находится. Я еще никогда не была здесь.

Джулиан проходит мимо, и за ним сразу идет шлейф знакомого волнующего запаха. Он открывает шкафчик, доставая оттуда стакан. Подходит к раковине и наливает из специального крана питьевую воду.

Смотрю на мужественный профиль с точеными чертами и поражаюсь тому, насколько его внешность полностью отражает властную и несокрушимую личность. Мужчина – опасность. Неприглядная неизвестность. Целый убойный коктейль. Он пугает и восхищает одновременно.

Набрав воды, он направляется ко мне, и я быстро отвожу взгляд, не желая, чтобы он заметил, что я бесстыдно пялюсь на него.

Он протягивает мне стакан, и я беру его здоровой рукой, нечаянно коснувшись его пальцев. Небольшой разряд статического электричества между нами заставляет руку задрожать и немного воды проливается на пол.

Стараясь делать вид, что ничего не произошло, подношу стакан к губам и выпиваю залпом, едва не задохнувшись.

– С-спасибо, – протягиваю ему стакан, и он забирает его, оставляя на мраморной столешнице.

– А теперь марш в постель, – заявляет тоном, не терпящим возражений.

Выходим из кухни, и он все время держится позади. Горящим затылком я ощущаю его взгляд, и это ужасно напрягает.

– Завтра позвони своему отцу, – вдруг произносит.

– Он знает о том, что я…

– Нет, – не дает договорить. – Но он звонил мне потому, что снова не смог дозвониться до тебя.

– Я не хочу с ним разговаривать.

– Как бы я ни относился к твоему трусливому отцу, но, кажется, он действительно очень переживает за тебя.

– Это ненадолго. Ему скоро будет на кого переключиться.

– Ты просто дождешься, что он сам приедет сюда.

– Пусть приезжает. Мне все равно. А твой отец знает?

– Тебе повезло, что нет и что я быстро смог найти тебя. Если бы до него дошла информация о твоем побеге, то ты была бы уже мертва, и твой папаша тоже за открытое оскорбление нашей семьи.

– Что? – останавливаюсь, подняв на него шокированный взгляд.

– Что слышала, – подталкивает меня в спину.

– Тогда почему ты не убил меня?

– Еще не решил, как именно.

– Ч-что? – шепчу, ощутив, как кровь стынет в жилах.

Джулиан опускает на меня взгляд и в следующую секунду заходится низким горловым смехом.

– По-твоему, это смешно? – нахмуриваю брови.

– Очень. Особенно твое лицо в тот момент. Не волнуйся, Русалка. Я не мой отец. К тому же не планировал так рано становится вдовцом.

Больше ничего не спрашиваю, испытывая странные эмоции. Я совершенно запуталась.

Поднявшись на второй этаж, сразу иду к своей спальне.

– Куда собралась? – летит мне в спину.

– В свою спальню.

– Ты забыла, что разнесла там все в щепки? Там еще не убрано до конца. Сегодня останешься в моей спальне.

– Я могу поспать в другой гостевой.

– Не можешь, – берет меня за запястье, и я охаю от боли, пронзившей руку. – Рука сильно болит?

– Д-да, – сбивчиво отвечаю, ощущая нарастающее волнение.

Совсем не планировала спать с ним в одной постели.

– На ночь выпьешь таблетку обезболивающего.

Мы входим в его спальню, и он подходит к комоду, стоящему у стены.

– Сними с себя эти лохмотья и одень это, – достает из верхнего ящика серую футболку и бросает мне.

В последний момент успеваю поймать ее здоровой рукой.

Иду в сторону ванной, не собираясь раздеваться при нем.

– Куда пошла? Я уже там все видел, – раздается мне в спину и ощущаю, как щеки начинают пылать.

– Принять душ, – не смотрю на него.

– Тебе пока нельзя мочить руку.

– Я не могу засыпать, пока не приму душ и не почищу зубы. И мне нужна моя зубная щетка.

– Почистишь моей, – идет в ванную со мной.

– Что ты делаешь? – наблюдаю, как подходит к черной матовой ванне в виде большой чаши, стоящей у окна с похожим панорамным видом на западную часть города, как у меня, и включает воду.

– Ты хотела принять душ. Примешь ванну, чтобы не мочить руку.

Словно парализованная стою и смотрю, как он берет какую-то бутылочку и выдавливает в воду ароматную полупрозрачную жидкость, от которой сразу начинает образовываться пена.

Закончив, он переводит взгляд на меня и, кажется, не собирается уходить.

Сглатываю и пытаюсь расстегнуть пуговицу джинсов, но забываю про больную руку и кривлюсь. Кое-как справляюсь левой рукой и начинаю стягивать джинсы вниз. Оставшись в одной длинной футболке, жду, что хоть сейчас Джулиан выйдет, но он продолжает стоять, засунув руки в карманы спортивных штанов.

– Ты слишком медлительная, Русалка.

– Если ты не заметил, у меня только одна рука действующая, – нахожу глупейшее оправдание своему смущению.

– Понятно, – закатывает глаза и подходит ко мне.

Берется за низ футболки и снимает ее через голову. Дальше идет лифчик, и когда я остаюсь в одних трусиках, на доли секунды его взгляд задерживается на моей обнаженной груди, отчего по коже бегут мурашки. Отвожу глаза, когда он снимает трусики, и я предстаю перед ним, в чем мать родила.

Инстинктивно хочу прикрыться, но он не дает мне этого сделать, отбрасывая руки в стороны. Поднимает меня за подбородок, заставляя посмотреть в свои бездонные глаза.

– Хватит ненужного смущения, Русалка. У тебя шикарное тело. А теперь живо в ванну, – звонко шлепает меня по ягодице.

Не понимаю его сегодня. Он ведет себя слишком странно. Он даже не накричал на меня за все, что я успела устроить за последние сутки. Такого Джулиана я не знаю. Мне было бы привычней, если бы он продолжил быть таким же заносчивым ублюдком, каким был всегда.

На дрожащих ногах подхожу к ванне и опускаю одну ступню в воду, ощущаю приятную теплоту. Добавляю вторую ногу и под внимательным взглядом, сажусь, оказавшись в воде по грудь.

Тело мгновенно расслабляется, и я закрываю глаза, положив затылок на бортик.

Внезапно ощущаю руки на своих плечах и рефлекторно сжимаюсь всем телом, распахнув глаза.

– Ч-то ты делаешь? – сбивчиво шепчу, когда он начинает массировать мои плечи.

– Расслабься, Русалка. Ты слишком напряжена, – шепчет губами мне в макушку. – Сейчас ты в безопасности.

– Только сейчас? – уточняю, заерзав на месте.

– Сейчас и всегда, – в низком голосе появляется ласкающая слух бархатистость.

– Я не верю тебе, – протестую, но тело все равно реагирует на его приятные манипуляции, и я становлюсь как мягкий пластилин.

Мычу от удовольствия и снова закрываю глаза, откинувшись спиной назад.

– Вот так. Умница, – он делает все так умело. Его руки – это что-то волшебное.

– Почему ты ненавидишь своего отца? – зачем-то спрашиваю, ощутив, как на мгновенье его руки замирают.

– С чего ты взяла, что я его ненавижу?

– Я неглупая. Это видно невооруженным глазом.

– Была бы ты умная, от тебя было бы меньше проблем.

– Да пошел ты, – хочу приподняться, но он не дает мне этого сделать.

– Сиди смирно.

– Так ты мне расскажешь?

– Это слишком долгая и утомительная история.

– Я бы послушала ее.

– Не сегодня, Русалка. Ты еще не готова это услышать, – отрезает, и я больше не пытаюсь, зная, что он не расскажет.

Окончательно расслабившись, не сразу замечаю, что большие ладони медленно опускаются на мою грудь и начинают массировать полушария. Чувствительные соски мгновенно твердеют, становясь как две бусины.

– Джулиан… – вырывается из меня на выдохе.

– Тшш…не сопротивляйся…просто чувствуй, Русалка, – он зажимает соски между большими и указательными пальцами, вызывая спектр ярких и ужасно приятных ощущений. Он чуть оттягивает их и снова захватывает грудь всей пятерней.

Дыхание сбивается. Грудная клетка начинает вздыматься быстрее.

– Аахх… – не могу сдержать стона, выгибаясь в пояснице.

Сама толкаюсь грудью к его властным рукам, желая большего.

– У тебя охренительные сиськи, – наклонившись, он касается губами мочки уха и прикусывает ее. Его горячее дыхание опаляет чувствительную кожу, и по телу пробегает волна дрожи. Пульс ускоряется. Сердце сбивается с ритма.

Одна рука опускается ниже и проводит по плоскому животу. Оказывается на лобке и инстинктивно свожу ноги.

– Не нужно. Тебе будет приятно. Обещаю, – захватывает кожу шеи губами, вырывая очередной стон из моей груди, и ноги, сами собой раздвигаются.

– Хорошая девочка, – проводит носом по моей щеке.

Вздрагиваю, ощутив пальцы на чувствительной точке. Пропадаю в ощущениях, когда он начинает массировать меня, параллельно целуя и кусая шею.

Внизу живота вспыхивает настоящий пожар. Еще никогда я не была так возбуждена. И это странно чувствовать от рук человека, которого я ненавижу.

– Ой…оохх… – судорожно выдыхаю от ощущения, погружающегося в меня пальца.

К счастью, не следует никакого дискомфорта или боли. Мне действительно невероятно приятно.

– Хм… да ты уже вся влажная, Русалка, – ухмыляется, будто не ожидал этого.

– Закинь ногу на бортик, – хрипло приказывает, и я выполняю, раскрываясь для него еще больше.

Он начинает двигать пальцем внутри, и я закусываю губу от разливающегося по венам удовольствия. Не осознаю, как сама начинаю двигаться навстречу его руке.

– Тебе нравится? – шепчет мне на ухо.

– Даа…

– Хочешь еще?

– Да. Сильнее, Джулиан – не знаю, что на меня находит.

– Хм…какая ненасытная девочка… – добавляет второй палец, усиливая ощущение наполненности, и погружает их в меня полностью.

Дыхание окончательно сбивается. Пульс зашкаливает. Сердце готово выскочить из груди.

Больше не сдерживаю стонов, позволяя себе раствориться в сладостном экстазе, который дарит мне этот опасный мужчина. Джулиан как вулкан, которым можно любоваться, когда он спит. Но если начнется извержение, он способен уничтожить все вокруг себя.

Он непредсказуем и непонятен.

Движения пальцев ускоряются, и я ощущаю нарастающую тяжесть внизу живота.

Второй рукой Джулиан хватает мои волосы на затылке и тянет, заставляя запрокинуть голову. Находит мои губы и накрывает их своими. Он буквально впивается в них жадным, собственническим поцелуем, продолжая погружать пальцы с невероятной скоростью. Сплетает наши языки и заманивает в свои сети, делая меня еще более податливой.

Вода начинает разбрызгиваться во все стороны и выплескиваться из ванны. Тело натягивается как струна. Напряжение становится невыносимым, и в следующую секунду тело начинает содрогаться в конвульсиях. Вскрикиваю, впиваясь ногтями в его руку, но мой крик заглушается его ртом. Он продолжает целовать мои дрожащие губы, и я все еще чувствую, как его пальцы делают последние движения во мне.

Не успеваю прийти в себя, как Джулиан достает пальцы и резко прерывает поцелуй.

Как ни в чем не бывало поднимается и отходит от меня. Словно в тумане вижу, как он подносит руку ко рту и облизывает пальцы, которые только что были во мне.

– А ты вкусная, Русалка, – нагло ухмыляется.

Подходит к дверце душевой сделанной из затемненного стекла и снимает футболку через голову, швыряя ее на пол. За футболкой идут штаны, вместе с боксерами и мой взгляд опускается на стоящий колом член. Сглатываю вязкую слюну и облизываю саднящие губы.

– Нравится на меня пялиться? – его вопрос выводит меня из прострации, и я отвожу глаза, заливаясь краской. – Я не против. Можешь смотреть, – скрывается в душевой, включая в ней воду.

Какое-то время растерянно хлопаю глазами, не понимая, что это сейчас было. Он довел меня до первого настоящего оргазма, если не считать мои неумелые попытки наедине с собой, но не стал продолжать.

Боясь, что он передумает, быстро выбираюсь из ванны. Даже не почистив зубы, хватаю полотенце и футболку, и на дрожащих ногах возвращаясь в спальню.

***

Открываю глаза и жмурюсь от яркого луча рассветного солнца, льющегося через окно. Лежа на животе, хочется сладко потянуться, но пронзающая правую руку боль сразу гасит мой порыв.

Собираюсь повернуться, но чувствую что-то тяжелое на своих ногах.

Оторвав голову от удобной подушки, заглядываю назад и понимаю, что Джулиан нагло закинул на меня свою ногу. Я и так лежу у самого края, а он лежит на спине, заняв почти всю кровать. Как можно аккуратней выбираюсь из-под его ноги и поворачиваюсь к нему. К счастью, он все еще крепко спит, даже не шелохнувшись. Он расслабленно положил согнутые руки над головой, и его бицепс находится буквально в нескольких сантиметрах от моего лица. Кажется, он размером с мое бедро. Поражаюсь насколько я маленькая по сравнению с ним. Пользуясь моментом, рассматриваю его лицо, которое во сне выглядит мягче и моложе. Между темных бровей нет привычной морщинки. Чувственные губы расслаблены, и линия квадратного подбородка под жесткой щетиной не кажется такой острой оттого, что он всегда напрягает челюсть.

Скольжу взглядом вниз по загорелой рельефной груди с небольшой порослью волос и вижу, что он почти не накрыт одеялом. Веду к кубикам пресса и темной дорожке волос, спускающихся вниз от пупка. Сглатываю вязкую слюну, ощущая, как начинают пылать щеки, заметив, что он спит совершенно голым и его эрегированное достоинство наполовину выглядывает из-под одеяла.

Он так близко. И такой…большой.

Не удивительно, что мне было настолько больно. Вчера, вернувшись в спальню, я со страхом ждала, что Джулиан придет и все-таки возьмет свое. Но как ни странно, выйдя из ванны, он лег и сразу уснул, даже не притронувшись ко мне.

Не рискуя дожидаться его пробуждения, незаметно встаю и выхожу из спальни, чтобы вернуться к себе.

Когда вхожу в комнату, замираю на месте, увидев, что с пола все убрано. Вот только отсутствует кресло и со шкафов сняты дверцы. Постель перестелена, и нет никаких следов перьев. Вместо старых подушек лежат новые.

Только сейчас вспоминаю, что на той квартире осталась моя сумка, в которой был мамин дневник, и сердце пронзает тупой болью. Я лишилась самой дорогой вещи, связывающей меня с мамой, и теперь ощущаю невосполнимую потерю. Закусываю губу, чтобы не расплакаться. Хватаю с вешалки первое попавшееся платье и достав из ящика чистое белье, скрываюсь в ванной.

Приведя себя в нормальный вид, но все еще находясь в упадническом настроении, возвращаюсь в спальню. В дверь раздается стук, и я позволяю войти.

В комнату входит София с радостной улыбкой, держа в руках пышный букет нежно-голубых и белых нимфей.

– Доброе утро, Арийс. Как вы себя чувствуете?

– Доброе утро…ээм… – опускаю взгляд на свою перемотанную руку. – Вроде хорошо.

– Я очень рада это слышать. Вы так меня вчера напугали, – проходит в комнату и ставит цветы в новую вазу на комоде, которую я не заметила раньше. – Ну вот. Теперь снова у вас будет приятно пахнуть.

– А это?.. – запинаюсь, посмотрев на красивые бутоны любимых цветов.

– Ааа, это хозяин приказал приносить для вас каждые два дня, чтобы всегда были свежие.

– Ясно… – растерянно хлопаю глазами, совершенно не понимая мотивов мужа.

Я ему не доверяю. И не собираюсь расплываться перед ним лужицей. Для меня он все тот же Дьявол с темной душой.

Дьявол, который довел тебя до умопомрачительного оргазма…

От одних только воспоминаний ощущаю, как лицо начинает гореть и внизу живота разливается жар.

– Вы же спуститесь на завтрак сегодня?

– А Джулиан уже проснулся?

– Да. Я видела, как он шел в спортзал.

– Через сколько подадут завтрак?

– Через полчаса.

– Хорошо. Я спущусь.

– Отлично. Передам Элис, чтобы накрывала на двоих, – подмигивает мне и собирается выйти из спальни, но в последний момент останавливается. – Знаете, он очень переживал, пока вас не было. Никогда не видела его таким, – вдруг произносит.

– Вам показалось. Джулиан эгоист до мозга костей, – нахожу в тумбочке свою расческу, начиная расчесывать волосы.

– Каждый из нас по-своему эгоист. Возможно, в нем этого чуть больше, но я все равно знаю, что в этом мужчине есть добро, пусть он тщательно пытается это отрицать. Он совсем не такой, как его злобный отец. Уж поверьте мне. Я в своей жизни не раз встречала злобных людей.

– Вы говорили, что он когда-то вам помог. Как это произошло?

– Ох…я только устроилась в его клуб уборщицей, и на тот момент моя временная регистрация уже истекла. У меня не было возможности ее продлить, и в один из дней за мной пришла миграционная служба, чтобы депортировать назад в Мексику. Но я не могла уехать, ведь здесь осталась бы моя дочь с годовалой внучкой. Хозяин оказался как раз в то время на работе и остановил сотрудников службы, вызвав своего адвоката, который стал на мою защиту. Так, я и осталась здесь, и он предложил работу в его доме. Теперь я могу помогать своей дочери с внучкой, ведь она, как и я, рано лишилась мужа.

– Спасибо, что рассказали мне.

– Не за что. Только не говорите хозяину, что я говорила с вами о нем.

– Конечно, не скажу. Можете не переживать.

Женщина уходит, и я сажусь на кровать, посмотрев на стоящие в вазе цветы. Они моих любимых цветов. Голубого и белого. Странно, что он вообще смог угадать, какие именно цветы я люблю.

К озвученному времени спускаюсь вниз с бешено колотящимся сердцем. Не знаю почему я так волнуюсь перед встречей с Джулианом. Я ведь должна испытывать совсем другие эмоции, но все стало слишком запутанным. Я еще слишком молода, чтобы уметь быстро и правильно оценивать происходящее вокруг. Мой жизненный опыт не так богат в отличие от опыта мужа.

Вхожу в столовую, и дыхание учащается, когда я вижу Джулиана, сидящим во главе стола. Он не смотрит в мою сторону, разговаривая с кем-то по телефону. Пробегаюсь по нему быстрым взглядом, обратив внимание, что он уже одет в костюм. Как всегда, на нем черная сорочка с расстегнутыми верхними пуговицами и темно-серый костюм-тройка, идеально сидящий на его мускулистой фигуре. На левом запястье поблескивает дорогая марка часов. Все в его образе кричит о статусности и волевом характере.

Подхожу к своему месту и сажусь. Он по-прежнему даже не смотрит в мою сторону, будто меня и вовсе здесь нет.

– Приготовь все заранее и оставь на моем столе, чтобы я успел прочитать и внести исправления, если понадобиться. Я скоро буду в офисе, – отключается и откладывает телефон в сторону.

Берет чашку с дымящимся кофе и подносит к губам, отпивая немного.

Ерзаю на месте и облизываю пересохшие губы, нервно заправив прядь волос за ухо.

Горничная приносит тарелки с фруктовым салатом и ставит передо мной и яичницу с беконом перед Джулианом.

– Приятного аппетита, – желает и снова оставляет нас одних.

Беру ложку в руки и не поднимая головы от тарелки, перемешиваю, смотря на кубики аккуратно нарезанных фруктов.

– Почему сбежала утром? – летит претензия металлическим голосом, и ложка чуть не выпадает из моих рук.

Перевожу взгляд на Джулиана, и сердце замирает в груди от пронизывающего пристального взгляда холодных глаз. Сегодня они кажутся какими-то неестественно прозрачными.

– Рано проснулась и больше не хотела спать, – какое-то время он сканирует меня, будто хочет убедиться, что я не вру.

– Почему глаза красные? – нахмуривает темные брови.

– Я не знаю, – снова опускаю взгляд в тарелку.

Я зря надеялась, что краснота после моих слез из-за дневника мамы пройдет.

Внезапно он протягивает руку и поднимает меня за подбородок, заставляя посмотреть на себя.

– Рука болит?

– Сегодня уже меньше.

– После завтрака София поможет снять повязку и смазать мазью. Она умеет. Швы саморассасывающиеся так, что все само пройдет. Главное на натруждай руку. Поняла?

– Д-да.

– Ближе к обеду привезут новые дверцы для шкафов. Незеркальные, – сообщив мне все это, принимается за завтрак.

Остальное время завтракаем в полной тишине, и это кажется таким странным, что мы больше не ругаемся и не пререкаемся. Раньше мне было бы противно даже сидеть рядом с ним, но сегодня все по-другому.

Закончив завтракать, Джулиан вытирает рот салфеткой и поднимается со своего места.

– Сегодня я улетаю в Европу до конца этой недели по работе фирмы. Надеюсь, ты не устроишь очередное представление? – тон полон сарказма, и такой Джулиан мне хорошо знаком.

– Не устрою.

– Уверена? – внезапно он оказывает сзади и аккуратно убирает мои волосы за спину.

– Д-да, – сбивчиво произношу, когда он наклоняется и зарывается носом в шею, сделав звучный вдох.

По телу пробегает мелкая дрожь, и кожу обдает волной мурашек.

– Очень надеюсь, – касается губами щеки, и я закрываю глаза от едва уловимого прикосновения.

Меня обволакивает запах морского бриза, смешавшийся с его собственным. В него хочется окунаться снова и снова, как в воду, которую я так люблю.

– Джулиан… – шепчу пересохшими губами.

– М? – проводит рукой по волосам.

– Ты сказал правду, что теперь я могу выходить только в твоем сопровождении?

– А ты куда-то собралась, Русалка? – сжимает волосы на затылке.

– Яяя…хотела встретиться с лучшей подругой, – голос начинает дрожать.

– Можешь, но под строгим присмотром новой охраны.

– Новой? А где та?

– Уволены. Они не справились со своей работой.

– Ох… – вырывается из меня, когда он тянет меня за волосы, заставляя запрокинуть голову, и впивается в губы требовательным поцелуем.

Его язык проникает в мой рот и буквально показывает свою власть, находя мой. Он целует меня так неистово, что я начинаю задыхаться. От его поцелуя голова идет кругом и пульс срывается с тормозов.

– Мистер Пенхази, – раздается голос здоровяка, и муж отпускает мои саднящие губы, давая возможность сделать нормальный вдох.

– Что тебе, Медведь? Я же сказал вам ждать меня в холле, – хватка на волосах ослабевает, и он опускает их, отходя от меня.

– Здесь курьер принес.

– Что это?

– Пришло на имя миссис Пенхази.

Резко поворачиваюсь и вижу в руках здоровяка какую-то коробку.

– На мое? – поднимаюсь с места.

– Да, мэм.

– От кого?

– Не указано.

– Хм…интересно, – Джулиан проводит рукой по подбородку, со странной ухмылкой на лице.

Потупив взгляд на коробку, стою, не двинувшись с места.

– Куда поставить коробку? – интересуется здоровяк.

– Эм…сюда? – указываю на свободную часть стола.

Телохранитель ставит посылку и уходит. Но Джулиан остается стоять, засунув руки в карманы брюк.

– Открывай, Русалка.

Дрожащими руками разрываю упаковку и моргаю несколько раз, увидев свою сумку. Открываю ее, и из меня вырывается вздох облегчения, увидев лежащий в ней дневник мамы.

Слезы наворачиваются на глаза, и я достаю его, прижимая к груди.

Майк не выбросил и вернул его мне, даже несмотря на мою ложь. Он как-то догадался, что эта вещь может быть дорога мне, показав этим свое искреннее отношение. Какой-то девушке очень с ним повезет.

– Я так понимаю это от твоего дружка? – раздается язвительный тон мужа, стоящего сбоку.

– Майк просто вернул мне важную вещь.

– Поэтому у тебя такая довольная физиономия или надеешься на очередную встречу с ним? – в голосе слышна злоба.

– Что? – поворачиваюсь, увидев потемневший взгляд, напоминающий небо перед грозой.

– Что слышала, – криво улыбается.

– Я ни на что не надеялась.

– Я предупредил его и предупреждаю тебя, что если увижу его рядом с тобой, не поздоровится обоим, – гневно отрезает и выходит из столовой.

Вот и вернулся настоящий Джулиан.