Глава 26

Неделю спустя…

Из глубокого сна меня выводит настойчивый стук в дверь нашей спальни, и я отрываю голову от груди Джулиана, который все еще крепко спит. Потираю глаза, увидев, что часы на тумбочке показывают почти пять утра.

Откидываю одеяло, и быстро накинув халат, открываю дверь, увидев на пороге здоровяка.

– Что случилось? – хрипло спрашиваю, щурясь от света, горящего в коридоре.

– Прошу прощения, миссис Пенхази. Разбудите босса. Это срочно.

– Это не может подождать? Ему нужен нормальный отдых.

– Не может.

– Что там, Медведь? – за моей спиной звучит низкий сонный голос мужа и от неожиданности подпрыгиваю на месте.

– Босс, приехала полиция. Вам нужно спуститься, – мужчина выглядит взволнованным.

– Сейчас надену футболку и спущусь, – закрывает дверь, направляясь к комоду. – Ложись спать, Русалка.

– Нет. Я пойду с тобой, – окутывает неприятное предчувствие.

– Как хочешь.

Спускаемся вниз, и в холле нас ждут два офицера полиции, разглядывающие роскошь, царящую вокруг.

– Доброе утро, мистер Пенхази. Я детектив Дуглас, а это мой напарник – офицер Родригес.

– Зачем вы здесь, детектив?

– Я вынужден вам сообщить, что несколько часов назад по адресу вашего семейного поместья поступил вызов о крупном возгорании. Прибывшему наряду пожарных удалось потушить пожар, но, к сожалению, особняк сильно пострадал. На месте пожара были обнаружены тела, и мы с точностью можем сказать, что некоторые из них были убиты из-за найденных пуль. Остальные же погибли от удушья, поскольку кто-то запер все двери в доме, сломав замки.

– Моя мать? В доме была моя мать. Что с ней?

– Мне очень жаль, мистер Пенхази. Ваша мать погибла.

– О господи… – шепчу, закрыв рот рукой.

Джулиан застывает на месте, и я вижу только, как дергается его кадык и руки сжимаются в кулаки.

– Джулиан…мне так жаль, – сжимаю руку мужа, стараясь не разрыдаться.

– Поднимись в спальню, – холодно отрезает.

– Я хочу быть с тобой.

– Я сказал, иди в спальню, – цедит сквозь зубы, бросив на меня ледяной взгляд.

Отпускаю его руку и на негнущихся ногах поднимаюсь в комнату. Беру свой телефон и включив интернет, читаю последние новости города, которые пестрят заголовками о пожаре в поместье владельца крупной фармацевтической компании. В статьях также говорится о том, что Леонард тоже считается погибшим, но ведь офицер этого не сказал, а значит, это неподтвержденная информация.

Через десять минут Джулиан врывается в комнату и, не обращая никакого внимания на меня, скрывается в гардеробной. Он выходит через пять минут уже одетый в черный костюм и рубашку.

– Позволь мне поехать с тобой, – обращаюсь к нему, пока он не ушел.

– Ты остаешься дома. И только попробуй мне что-нибудь выкинуть, – кидает на меня устрашающий взгляд, в котором я узнаю его отца.

Муж уходит, и я остаюсь сидеть в удушающей тишине комнаты и полном неведении.

***

Последующие три дня проходят как в тумане. Джулиан вместе с охраной не появляется дома. Он даже не приходит ночевать и не отвечает на мои звонки и сообщения. София тоже ничего не знает. А в прессе продолжают обсуждать трагедию, потрясшую весь город. Из прессы я узнаю, что Леонард Пенхази вместе со своей охраной был жесткого расстрелян в своем собственном доме, который потом подожгли.

Меня просто разрывает на части. Несколько раз я порываюсь выехать из дома, чтобы отыскать мужа, но охране был дан строгий приказ не выпускать меня, что они и делают.

На пятый день я уже впадаю в истерику и рыдаю часами напролет. Я хочу быть рядом со своим мужем и поддерживать его в трудную минуту, но он словно вычеркнул меня из своей жизни. Мне ужасно больно. От отчаяния я даже звоню отцу, но он тоже ничего не знает.

Он пытается успокоить меня, но становится только хуже. Я нахожусь уже на грани нервного срыва. Даже приезд Хизер и ее поддержка никак не помогают.

В какой-то из дней я слышу голоса, раздающиеся из холла на первом этаже, и быстро выбежав на лестницу, замечаю Джулиана с Киллом и Чейзом, скрывающихся за дверью его кабинета.

Срываюсь с места и с бешено колотящимся сердцем бегу в том направлении. Распахиваю дверь и врываюсь в помещение, дрожа всем телом.

На меня сразу устремляются три пары глаз. Но я смотрю на самые холодные, в которых больше не вижу ничего. Там беспросветная мгла.

– Не помню, чтобы звал тебя, – тон мужа сухой и отстраненный.

Как ни в чем не бывало он наливает себе в стакан виски.

– Какого хрена ты себе позволяешь?! – срываюсь на крик, впиваясь ногтями в ладони.

Во мне бушует ярость. Я готова впиться в его шею и разодрать ее до крови. Не собираюсь терпеть такое даже несмотря на то, что у него произошло.

– Оставьте нас, – обращается к своим друзьям, и те молча выходят из кабинета.

– Ты не ответил ни на один мой звонок и сообщение! Ты не имеешь право так со мной обращаться, я твоя жена, черт возьми!

– Я хотел сказать тебе позже, но раз уж ты сама пришла… – запинается, сделав глоток из стакана. – Вернись в комнату и собери свои вещи. Сегодня ты возвращаешься к отцу. Он уже знает и ждет тебя домой.

– Ч-что? – шокировано произношу.

– Что слышала.

– Нет…ты не можешь этого сделать, – шепчу дрожащими губами, ощутив, как на глаза наворачиваются предательские слезы.

– Если ты не заметила, я уже это делаю. Не трать мое время.

– Я твоя жена, чертов ты идиот! Я никуда не уйду!

– Уже нет. Мы официально разведены и больше друг другу никто.

– Нет. Я не верю. Ты не мог…без моего согласия.

– Можешь сама посмотреть, – протягивает мне какие-то документы, заверенные нотариальной печатью, подтверждающие, что я снова Айрис Мэрион.

– Джулиан, зачем ты так со мной? Я ведь люблю тебя, – начинаю в голос плакать, не понимая, что сделала не так.

– Не ищи причин. Я так решил, – больше не смотрит на меня, подойдя к окну и засунув руку в карман брюк.

– Скажи, что не любишь меня, и только тогда я уеду.

– Не нужно лишней драмы, – кривится.

– Скажи, что не любишь смотря мне прямо в глаза, Джулиан! – кричу, так что стены начинают вибрировать.

Повисает давящая тишина, и тикающие на стене часы будто отсчитывают последние секунды моей жизни.

– Отвечай!

– Не люблю, – поворачивается, окинув меня прозрачным взглядом.

– Нет… – мотаю головой, не веря в то, что услышала.

В одно мгновенье пол подо мной начинает плыть, но каким-то образом мне удается удержать равновесие. В ушах шумит. Сердце разбивается в груди на сотни острых осколков, распарывающих меня изнутри. Внутри все невыносимо жжет и хочется содрать с себя кожу, нырнув с головой в ледяную воду.

– Ты была просто навязанной проблемой, с которой мне пришлось временно смириться. А теперь отца больше нет, и мне незачем больше строить из себя кого-то.

– Значит, все было ложью? Ты просто играл со мной? – всхлипываю, давясь слезами.

– Я лишь воспользовался твоей наивностью. И последние ночи я провел с другой, – ухмыляется, но сразу отводит глаза.

– О боже…т-ты…ты… – пячусь к двери, уже не видя ничего из-за пелены слез. – Ты не Дьявол. Ты такой же МОНСТР, как и твой отец.

– Русалка… – вдруг звучит прозвище, и это слово прижигает раскаленным лезвием рваную рану.

– Нет! Айрис! Мое имя Айрис, подонок! — с остервенением срываю обручальное кольцо с пальца и швыряю в его сторону.

– Со временем ты поймешь, что так будет лучше для тебя.

– Катись ко всем чертям, ублюдок! Я обязательно буду счастлива с кем-нибудь другим! – вылетаю из кабинета.

Как только оказываюсь в спальне, на глаза сразу попадается ваза со свежими нежно-голубыми нимфеями, которые София регулярно обновляет. Подлетаю к прикроватной тумбочке и, схватив вазу, швыряю ее в стену, и та с оглушающим треском разбивается, а изуродованные цветы разлетаются по полу. Бегу в гардеробную и, достав чемодан, начинаю срывать с вешалок свои вещи, швыряя их в одну кучу. Открываю ящик и достаю альбом с фотографиями. Под ним лежит мамин дневник, и я забираю его. Но из-за сильнейшей дрожи в руках тот выпадает и летит на пол, открывшись на странице с последней записью.

Опускаюсь на колени и смахнув слезы с глаз, прохожусь по строчкам, в которых знаю наизусть каждое написанное слово.

«5 июня 2007 года

Моя дорогая доченька, я решила сделать последнюю запись в дневнике, ведь совсем скоро мы и так встретимся с тобой. Сегодня меня уже кладут в больницу. Доктор решил подстраховаться, чтобы на тот момент, как начнутся схватки, я была под наблюдением врачей. Я так волнуюсь, родная. И очень хочу взглянуть на тебя, моя девочка. Мы с папой очень тебя ждем.

Как это мило…ведь прямо сейчас ты толкнулась в моем животике. Я знаю, что тебе тоже не терпится.

До скорой встречи, моя маленькая Айрис!»

На бумаге появляются мокрые круги от нового потока слез.

– Ты тоже меня бросила! Ты не имела права так со мной поступать! – хватаю тетрадь и разрываю ее пополам, швыряя листки в разные стороны. – Ненавижу вас всех! Ненавижу! – срываюсь в рыдания, начиная разбрасывать все, что попадается под руку.

Опускаюсь лбом на колени и вою от раздирающей все нутро боли. Ощущение, что из меня выдрали все жизненно важные органы и оставили истекать кровью. Я предпочла бы прямо сейчас умереть. Потому что не знаю, как буду жить без него. Я отдала ему свое сердце. Всю себя. Но ему это никогда не было нужно.

Когда слез больше не остается, на меня накатывает полнейшая апатия. Поднявшись на ноги, я собираю последние вещи и едва волоча тяжелые чемоданы за собой, выхожу из гардеробной.

Дверь в комнату открывается, и входит София, с заплаканными глазами.

– Ох…Айрис, я только что узнала. Неужели это правда, и вы уезжаете от нас?

– Правда, София, – прохожу мимо женщины.

– Мне так жаль, – всхлипывает, идя за мной.

Ничего не отвечаю, выходя из спальни, и навстречу мне идет один из охранников.

– Я заберу чемоданы, миссис Пенхази.

– Я Мэрион, – жестко исправляю его, но отдаю чемоданы, не желая надрываться.

– Прошу прощения, мисс Мэрион.

– Я не могу поверить, что хозяин мог так поступить с вами, – причитает София за моей спиной, но у меня больше нет ни сил, ни желания говорить об этом человеке. С сегодняшнего дня его больше для меня не существует.

Спускаюсь вниз и направляюсь к лифтам, где меня уже ждут. Боковым зрением замечаю какое-то движение и, повернув голову, вижу Джулиана в гостиной со своими друзьями. Что-то движет мной, и я иду к ним.

Бывший муж обжигает своим безразличным взглядом, но я ничуть не уступаю, смотря прямо ему в глаза. Оказавшись напротив, срываю с запястья подаренный им браслет, не желая, чтобы у меня осталось хоть что-то от него, и швыряю в него. Украшение ударяется о его грудь и падает ему под ноги. Но он даже бровью не ведет, продолжая неподвижно стоять.

– Оставь себе. Подаришь своей очередной шлюхе, – произношу с отвращением в голосе и ухожу.

Спускаюсь с охранниками на лифте, и складывается впечатление, что я спускаюсь в свой личный ад. Когда лифт издает характерный звук, сигнализирующий об остановке, непроизвольно вздрагиваю. Металлические створки разъезжаются и ноги будто прирастают к полу.

– Мисс Мэрион, выходите, – охранники ждут, пока я выйду первая.

Назад дороги нет. Я не могу вернуться. Остается только идти в неизвестность, и я делаю шаг ей навстречу, выходя из кабины.

Когда машина останавливается напротив ворот семейного дома, кидаю взгляд и вижу вышедшего мне навстречу отца. Сглатываю подступающий к горлу ком и, стиснув челюсти, выхожу из машины.

Не жду, когда охранники достанут чемоданы, а просто иду к дому.

– Айрис, доченька. Я очень рад тебя видеть, – отец добивает окончательно, посмотрев на меня с жалостью.

Прохожу мимо него, не желая ни с кем говорить. В конце концов, если бы не он, всего бы этого не было. Я просто жила бы своей привычной жизнью и готовилась к учебе.

Прохожу через холл, ловя на себе любопытные взгляды горничных, и на ватных ногах, поднимаюсь к себе в комнату.

Здесь все осталось абсолютно так же, как и было. Я почему-то думала, что отец сразу же начнет ремонт в этой комнате. А, возможно, сделает из нее новую детскую.

Падаю на кровать и сворачиваюсь в позу эмбриона, направив невидящий взгляд в окно.

В дверь комнаты раздается стук, но я никак не реагирую. Не дождавшись моего ответа, кто-то входит внутрь и это оказывается Мэнди, закатывающая мои чемоданы.

– Добрый день, Айрис.

Ничего не отвечаю, зная, что если открою рот, снова разрыдаюсь.

– Если вам что-нибудь понадобиться, сразу дайте мне знать, – произносит и снова оставляет меня одну.

***

На следующий день ощущаю себя еще хуже, чем накануне. Теперь ко всему прибавилось сожаление и отвращение к самой себе за то, что я позволила себе довериться, когда знала, что этого делать нельзя. Я совсем забыла, за чьего сына вышла замуж.

Я не встаю с кровати, даже чтобы умыться. Не переодеваюсь, а просто лежу или сплю. Изнутри я уже умерла. Теперь я просто оболочка человека. Бездушный предмет, дышащий на автомате.

В комнату кто-то входит, и я ощущаю, как матрас опускается.

– Доченька, тебе нужно поесть, – звучит голос отца.

Не отвечаю. Даже глаза не открываю. У меня нет ни на что сил.

– Ты убиваешь меня, Айрис. Я не могу смотреть, когда тебе так плохо.

– Не смотри, – сипло выдавливаю из себя.

– Прошу, съешь хоть что-нибудь.

– Оставь меня.

Поняв, что бесполезно пытаться, отец встает и выходит из спальни.

Еще несколько дней проходят словно в прострации. Кое-как я пытаюсь впихнуть в себя хоть какую-нибудь еду. Но как только снова погружаюсь в болезненные воспоминания, желудок сводит и меня рвет всем съеденным. За эти дни теряю почти пять фунтов, становясь похожей на ходячий скелет.

Когда становится слишком невыносимо, выхожу из комнаты, ища спасение в воде. Плаваю в бассейне до полного изнеможения. После чего ложусь на шезлонг и неподвижно лежу.

– Не думала, что ты уже когда-нибудь вернешься, – сбоку раздается голос Барбары, и я распахиваю глаза.

Жена отца стоит у входа на террасу, и ее живот кажется просто огромным. Ей осталось совсем немного до родов.

– Не переживай, скоро я снова уеду, – уже считаю дни до начала учебы.

– А тебя можно поздравить, ты у нас стала молодой миллионершей, – звучат от нее странные слова.

– Не понимаю, о чем ты, – захотелось снова вернуться к себе.

– Разве Уильям не сказал тебе?

– Что папа должен был мне сказать?

– Ну как же, твой бывший муженек открыл на твое имя счет и перевел на него десять миллионов долларов.

– Что ты несешь?

– Хм…всего лишь то, что рассказал Уильям.

Подрываюсь с шезлонга и проношусь мимо опешившей женщины, направляясь в кабинет отца. Знаю, что в последние дни он работает из дома.

Вхожу без стука, и взгляд отца отрывается от экрана компьютера. Лицо сразу расплывается в улыбке.

– Доченька, тебе уже лучше?

– Это правда, что Джу…мой бывший муж открыл счет на мое имя?

– Да, Айрис. Но ты сможешь воспользоваться этими деньгами, только когда тебе исполнится двадцать один год.

– Мне ничего от него не нужно. Я отказываюсь.

– Ты не можешь отказаться, Айрис. Эти деньги навсегда твои. И только глупый стал бы отказываться от таких сумм. Только представь, сколько возможностей перед тобой откроется.

– Пусть этот ублюдок заберет их назад и засунет себе в задницу! – срываюсь на крик, вылетая из кабинета.

Забегаю в комнату и хлопаю дверью со всей силы, так что сыпется штукатурка. Я просто в бешенстве. Не понимаю, зачем он это сделал. Теперь его шлейф всегда будет тянуться за мной в виде его денег. Даже если я решу хоть когда-то ими воспользоваться, я всегда буду вспоминать о нем. А я желаю как можно скорей забыть об этом человеке. Он растоптал мою любовь. Присвоил мое сердце и разбил его вдребезги, оставив после себя зияющую дыру. Я была готова на все ради него. Даже отказаться от мечты, чтобы всегда быть рядом. Я не хочу больше помнить эти чертовы гипнотические глаза. Звук низкого бархатистого голоса. Запах соленого бриза, сводивший с ума.

Срываю с себя мокрый купальник и зарываюсь под одеяло с головой. Лучше просто отключиться и перестать думать.

К счастью, мой марш-бросок в бассейне изрядно измотал меня, и я быстро засыпаю.

Проснувшись под вечер, словно зомби иду в ванную и почти час стою в душе под успокаивающими струями воды. Сейчас кажется, что легче никогда не станет. Теперь эта пустота всегда будет преследовать меня. Но я должна взять себя в руки. Я — ведь Айрис Мерион. Я сильная и всегда была упертой. Я не имею права расклеиваться. Или просто перестану уважать саму себя.

Из душа я выхожу в гораздо лучшем состоянии. Во мне вдруг появилась какая-то жизненная энергия. Впервые за эти дни включаю телефон и вижу несколько пропущенных от Хизер, но решаю перезвонить ей завтра.

Зачем-то захочу на канал местных новостей города и начинаю листать последнюю ленту. Грудь словно пронзает сотнями острых игл, пропитанных ядом, когда я вижу фотографию бывшего мужа, выходящего из ресторана с какой-то брюнеткой. Читаю подпись ниже, начиная задыхаться:

«Став наследником целого состояния и приняв полное руководство семейным бизнесом после громкого убийства отца Джулиан Пенхази за рекордное время успел развестись и уже был замечен в городе в компании новой любовницы.»

Буквы начинают расплываться на экране, и раздается треск корпуса телефона из-за того, как сильно я сжимаю его.

– Ненавижу! – замахиваюсь и швыряю телефон об пол.

Закрываю лицо ладонями и плачу навзрыд.