Глава 29

Полтора месяца спустя

Стоя в ванне после душа, вытираюсь полотенцем, думая о предстоящей в конце следующей недели поездке домой на рождественские каникулы. Моя вторая за все время поездка домой. Первая была через две недели после рождения двойняшек, и больше я не приезжала. Когда я впервые увидела своих брата и сестру, я совсем ничего не почувствовала. Сейчас же я не знаю, как буду реагировать на младенцев, ведь скоро сама стану мамой такого же комочка.

Опустив взгляд на свой округлившийся живот, поглаживаю его рукой, испытывая смесь разных эмоций. Он пока еще совсем небольшой, и у меня есть возможность скрывать его под одеждой оверсайз. К счастью, беременность проходит почти незаметно. Не считая легкой слабости по утрам и резковатой реакции на некоторые запахи. Я не беру в расчет бушующие гормоны, из-за которых мне постоянно хочется секса.

Вчера я была в клинике и наконец-то узнала, что у меня будет девочка. И вечером перед сном мне очень захотелось завести для нее дневник, с грустью вспоминая порванный мной дневник мамы. Его клочки так и остались лежать на полу в гардеробной, когда я уходила.

В университете никто, кроме Синтии не знает о моем положении, и соседка пообещала молчать, когда я кратко рассказала ей свою печальную историю. Не вижу смысла пока никому рассказывать из руководства. Я не планирую бросать учебу. Отец обещал помочь мне с няней и снять для нас квартиру, когда я рожу. И это немного успокоило тревогу насчет моего будущего.

Никогда не забуду, как разрыдалась, рассказав ему о беременности. Он сразу поддержал меня и даже ни разу не намекнул на то, чтобы я избавилась от ребенка. Я чувствую, что он все еще испытывает вину, а мне была необходима именно его поддержка.

Переодевшись и высушив волосы, возвращаюсь в комнату, где никого нет. Синтия с самого утра уехала со своим новым бойфрендом и друзьями брата на природу. Я тоже собираюсь выйти на улицу и сделать пару кадров для фотостоков. В выходные дни я стараюсь отвлекаться, уделяя время фотографии, чтобы у меня не было времени на непрошенные мысли. А еще с недавнего времени меня пригласили стать фотографом студенческой газеты, и я с радостью согласилась. Теперь я загружена по полной.

Перед выходом из комнаты вешаю фотоаппарат на шею и, взяв сумку, открываю дверь. Чуть не вскрикиваю от неожиданности, инстинктивно прижав сумку к животу.

Передо мной стоит какой-то мужчина в деловом костюме, рука которого зависла в воздухе, не успев постучать.

– Добрый день. Прошу прощения, но мне нужна мисс Мэрион.

– Это я. Кто вы? – настораживаюсь.

– Меня зовут Грэг Хиггинс. Я был адвокатом Джулиана Пенхази, – от одного звука имени сердце болезненно сжимается, снова начав кровоточить.

– Что вам нужно от меня, мистер Хиггинс? – стараюсь говорить без дрожи в голосе.

Даже не счесть, сколько бессонных ночей я провела после того, как узнала, что он мертв и больше не дышит со мной одним воздухом.

– Ваш бывший муж просил меня передать это вам в случае его смерти, – протягивает мне какой-то черный конверт.

– Что это? – не спешу забрать конверт.

– Не могу знать, мисс Мэрион. Конверт был передан мне запечатанным.

Забираю конверт дрожащей рукой и ощущаю тяжесть.

– А также по его просьбе я должен сообщить вам лично, без процедуры оглашения завещания… – достает из кожаной сумки какие-то документы. – Что он завещал вам свою семейную компанию и пентхаус. Здесь все указано, – протягивает документы.

– Нет. Я не могу это принять, – одергиваю руку. – Я ему никто.

– Вы его бывшая жена, мисс Мэрион. И по документам компания и квартира теперь ваши.

– Зачем он это сделал?

– Это было известно только ему самому. Я лишь выполняю все его пожелания.

– Кто еще был в завещании?

– Его лучшие друзья Чейз Брэдли и Килл Флойд. Им он завещал свою долю ночного клуба и открывшегося недавно ресторана. Оставшиеся сбережения он пожертвовал в фонд помощи женщинам, подвергшихся домашнему насилию.

– В фонд? Я не знала, что Джулиан занимается благотворительностью.

– Он жертвовал туда каждый год уже на протяжении пяти лет.

Не могу поверить в то, что слышу. Трудно представить, что тот человек, который так жестоко выбросил меня из своей жизни, может иметь такое благородство.

– А что стало с его семейным поместьем?

– Вся прилегающая территория вместе с поврежденным зданием была выставлена на аукцион и ушла с молотка. Я выполнил свою задачу, мисс Мэрион. Всего вам доброго, – разворачивается, чтобы уйти.

– Мистер Хиггинс, – окликаю его, и он оборачивается. – Вы знаете, где он похоронен?

– Знаю. В семейном склепе, рядом со своим дедушкой, бабушкой и матерью. На кладбище Маунт-Мориа.

– Спасибо.

Мужчина уходит, и я возвращаюсь в комнату. Сев на кровать, какое-то время просто смотрю на конверт, боясь увидеть то, что может там находиться.

Затаив дыхание отклеиваю верх и замечаю внутри книгу. Достаю ее, и это оказываются стихи известного древневосточного поэта Мавлана Мухаммад Руми. Странно видеть эту книгу перед собой. Никогда не замечала у Джулиана тягу к стихам. Обращаю внимание, что между страницами заложена закладка, и я открываю на том месте.

Закладка находится на странице стихотворения:

«Зачем разделять эту и грядущую жизни,

если мы родимся вновь…

Зачем разделять то, что было и будет,

Зачем забывать нашу прошлую жизнь…

Клянусь и грядущее нас не погубит!

Ты только за душу покрепче держись…

И в этой, и в прошлой, и в будущей жизнях

Мы были и будем с тобою всегда!

И пусть исчезают эпохи и люди,

Моя ты навеки! Моя ты жена…

Пусть ветер нас гонит к разлуке толкая,

Пусть дом наш с тобой затерялся во снах,

Сквозь призму судьбы на ушедшее глядя,

Друг друга мы встретим в грядущих веках!»

Непонимающе моргаю, начав шмыгать носом от накативших слез. Это похоже на какой-то бред. Зачем Джулиану передавать мне такое, когда он развелся со мной и признался, смотря прямо в глаза, что я была всего лишь навязанной проблемой и что он не любит меня.

В конверте ощущается что-то еще мелкое, и я наклоняю его, подставив ладонь, на которую падают наши с ним обручальные кольца.

– О боже… – всхлипываю, посмотрев на сверкающий металл сквозь пелену слез.

***

– Доченька! Ну наконец-то! – папа встречает меня в аэропорту, крепко обняв.

– Привет, пап, – обнимаю в ответ, вдыхая родной запах.

– Пойдем, дорогая. Стив, возьми чемодан, – просит нашего водителя.

– Конечно, сэр.

– Добрый день, Стив, – приветствую мужчину, работающего на моего отца уже больше пятнадцати лет.

– Добрый день, Айрис.

– Как поживает ваша жена и дочки?

– Спасибо, замечательно. Неделю назад уже выдал замуж младшую. А старшая уже беременна третьим внуком.

– Рада это слышать, – искренне улыбаюсь.

– Как ты долетела, милая? – папа кидает взгляд на мой живот, скрытый за безразмерным шерстяным свитером.

– Все хорошо, пап. Не переживай.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – приятно, что он так переживает за будущую внучку.

Садимся в машину и выезжаем с территории аэропорта. Направляю взгляд в окно, и от знакомых видов всепоглощающая печаль растекается по венам, оставляя после себя пустоту.

– Ты покажешь мне то, что тебе передал адвокат? – голос отца отвлекает меня.

– Да, – открываю рюкзак и передаю отцу документы на завещанное мне Джулианом.

Про конверт я не стала говорить. Это все равно уже не имеет никакого значения. Его больше нет. И каждый раз, когда я думаю об этом, меня разрывает на части.

– Все составлено верно. Он действительно сделал это, Айрис, – папа не может поверить так же, как и я. – Не понимаю Джулиана. Когда он сообщил мне, что развелся с тобой и возвращает тебя в семью, он был достаточно категоричен и холоден.

– Я не знаю, что со всем этим делать, папа. Это слишком для меня.

– Не волнуйся. Я буду рядом и всегда помогу тебе. Но тебе нужно хорошо подумать, готова ли ты продолжать учебу, когда здесь у тебя уже есть все.

– Я ведь так хотела выучиться.

– Да. Но жизнь преподнесла тебе другое. Ты ведь можешь продолжать заниматься своим любимым хобби. Этого у тебя точно никто не отнимет.

– Я не знаю. Я ужасно растеряна.

– У тебя есть время подумать, дорогая.

По приезде домой сразу иду в детскую, застав двойняшек с няней. Женщина держит заметно подросшую сестренку на руках, другой рукой, раскачивая люльку, в которой спит братик.

Папа предупредил меня, что отправил сегодня Барбару в салон красоты, а значит, я могу побыть с малышами.

– Здравствуйте, – тихо произношу.

– Добрый день, – улыбается няня.

– Можно я подержу?

– Конечно. Она уже крепко спит.

Забираю из ее рук маленький комочек и затаив дыхание любуюсь милым личиком с пухлыми щечками. По коже бегут мириады мурашек, и все нутро наполняется невероятным трепетом и любовью.

– Вы можете пока отдохнуть. Я побуду с ними.

– Хорошо, – женщина уходит, и я остаюсь с двойняшками наедине.

– Ты такая прелестная, моя маленькая сестренка, – шепчу, поправив розовый чепчик. – Скоро у вас с братиком появится племянница, – проглатываю ставший в горле ком.

Весь оставшийся день провожу с малышами, заряжаясь от них светлой и чистой энергетикой. Барбара с радостью мне это позволяет, вернувшись отдохнувшей из салона. Кормлю их из бутылочки, сама замешав смесь под чутким руководством няни, ведь Барбара не пожелала кормить их грудью, боясь изменений в фигуре. Даже меняю им подгузники и переодеваю. Совсем скоро мне предстоит тоже самое, и я рада заранее получить опыт.

***

За день до Рождественского сочельника прошу водителя отвезти меня на кладбище. Я чувствую сильнейшую потребность побывать на месте, где тот, кого я так отчаянно любила, нашел свой покой. Может быть, хотя бы после этого мне станет легче, и я до конца осознаю, что больше никогда его не увижу. Что наша дочь никогда не узнает своего отца.

Выхожу из машины и натягиваю на уши шапку, придерживая на шее шарф из-за пронизывающего ветра. Даже теплая куртка не спасает. Сегодня с самого утра идет снег и все дороги в городе замело, но это не остановило меня.

Ступаю по заснеженной дорожке, ведущей к склепу, слыша хруст снега под ногами. Открываю кованую металлическую дверь, за которой идет еще одна сделанная из дерева, и вхожу в небольшое помещение. Внутри все покрыто дорогим мрамором, и видно, что это место создавалось с особым уважением к тем, кто здесь покоится.

Сердце болезненно сжимается, когда я замечаю табличку с именем Джулиана. Едва передвигая ногами, подхожу и прикасаюсь к холодному камню, вздрагивая всем телом.

– Все должно было быть не так, – всхлипывая, шепчу дрожащими губами.

Достаю из кармана наши кольца и оставляю их на выступе плиты. Не могу больше хранить их у себя. Они приносят слишком много боли.

– Прощай, Джулиан, – разворачиваюсь и ухожу, оставляя здесь свое раскуроченное сердце.

Оказываюсь на улице и тру онемевшие руки друг о друга, пряча их в карманах куртки.

– Добрый день, мисс Мэрион, – сбоку от меня раздается грубый мужской голос и повернувшись, вижу высокого коренастого мужчину, лицо, которого мне кажется знакомым.

– Добрый день. Кто вы?

– Вы должны поехать со мной.

– Куда и зачем?

– Вы обо всем узнаете, – весь его вид не на шутку пугает, и внутренние инстинкты кричат скорей уходить.

– Я не знаю, кто вы и не собираюсь никуда с вами ехать, – делаю шаг, но внезапно кто-то сзади прижимает мне к носу что-то влажное.

Вдохнув резкий отвратительный запах, ощущаю сильнейшее головокружение, и сознание покидает меня, принося за собой темноту.