Глава 31

Настоящее время

Айрис

Мой взгляд падает на медицинскую канадку, на которую Джулиан упирается левым локтем, чтобы устоять на двух ногах. Пытаюсь понять, что с его ногой, но под свободными льняными брюками ничего не видно. Скольжу взглядом по торсу, скрытому под черной рубашкой с закатанными рукавами из той же ткани, что и брюки, и ловлю себя на мысли, что он заметно похудел. Поднимаюсь к лицу и замечаю на левой брови кривой шрам, тянущийся к виску. Из-за худобы скульптурные черты лица стали казаться слишком острыми, предавая ему возраста. Под глазами темные круги и взгляд холодных глаз потухший. Возможно, мне кажется, но на висках просматриваются седые волосы, которых не было.

– Ну что, Русалка? Теперь я стал точной копией своего отца? – хрипло произносит с горькой ухмылкой на губах, указав на канадку.

Отвожу глаза, не в силах выдержать его бездонный взгляд. Мне физически больно смотреть на него.

– У меня есть шанс уговорить тебя остаться? – в голосе слышна надежда, но скорей всего это игра моего воображения.

– Нет. Но прежде чем уйти, я скажу, что мне ничего от тебя не нужно, Джулиан. Все, что ты завещал я верну тебе.

– Не получится, Русалка.

– Получится. Прощай, – отворачиваюсь и, прикусив щеку изнутри до крови, выхожу из дома, чувствуя на спине обжигающий взгляд.

Останавливаюсь за воротами и жду Чейза, который появляется через минуту.

Мужчина подводит меня к припаркованной машине, которую я заметила, когда мы подъезжали, и открывает мне пассажирскую дверь.

Мы едем по гравийной дороге, и я кидаю взгляд в боковое зеркало, увидев Джулиана, вышедшего на крыльцо. Сердце барабанит, отдаваясь гулом в ушах. Внутри все горит огнем.

Меня трясет, и в тоже время я обливаюсь потом. Вытираю пот со лба, положив затылок на подголовник.

– Не мучайся и сними толстовку, Айрис. На улице почти тридцать.

– Нет… – сухо отзываюсь, закрыв глаза. – Лучше включи кондиционер.

– Как скажешь.

Повисает тишина, и меня разрывает изнутри от желания спросить у Чейза, но гордость не позволяет мне этого сделать.

– Он и правда чуть не умер, Айрис, – раздается в тишине салона, и я распахиваю глаза, повернувшись к лучшему другу бывшего мужа. – Одна из пуль попала ему в легкое. На операционном столе у него случилась клиническая смерть. После чего он целую неделю пролежал в коме. А потом еще месяц восстанавливался. И до сих пор еще восстанавливается.

– Куда его еще ранили? – сцепляю пальцы в замок, чтобы унять дрожь.

– В живот и одна пуля попала в колено, полностью раздробив чашечку. Ему предстоит сложная операция, чтобы он мог нормально ходить.

– В новостях писали, что он умер, не приходя в сознание.

– Нам пришлось пустить в прессу такую информацию. Для Джулиана будет безопасней, если все будут считать его мертвым.

– Почему?

– Дело в Бурасе.

– Он ведь в тюрьме.

– Пока он только под следствием. Суда еще не было. Но Килл узнал по своим каналам, что все идет к тому, что этого ублюдка выпустят за недостаточностью улик. А такие люди никому ничего не прощают. Поэтому лучше было Джулиану исчезнуть.

– А Лиан Ньюман? Почему Джулиан вообще оказался на том складе?

– Это Ньюман покушался на тебя. Бойню в поместье тоже устроил он. Джулиан жил жаждой мести, и даже мы с Киллом не смогли его остановить.

– Значит, из-за этого человека погибла его мама?

– Не только она. Ньюман также был виновен в смерти Марти.

– О боже… – даже не могу представить, что творилось на душе Джулиана, потеряв всех родных и что творится сейчас, когда ему фактически придется скрываться всю жизнь.

– И где сейчас этот Ньюман?

– В той перестрелке он был убит вместе с половиной своих людей. Килл хорошо подготовился, когда поехал с Джулианом.

– Видимо, не так уж и хорошо, раз Джулиан чуть не погиб.

– Проблема в том, что сам Джулиан не сдержался и первым выстрелил в Ньюмана. Он должен был дать команду людям Килла, но все пошло наперекосяк.

– Его можно понять. Этот человек лишил его всего.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Ему многое пришлось пережить, Айрис. Я даже не знаю, как он до сих пор не сломался.

Отворачиваюсь к окну, глотая навернувшиеся на глаза слезы.

– Может, ты все-таки передумаешь? – раздается после паузы.

– Зачем? Он бросил меня и развелся без моего согласия. Он сам признался, что я была навязана ему, – о том, что он изменил мне, я даже не хочу вспоминать.

– Все не совсем так, Айрис. Если бы ты его выслушала, ты бы, возможно, отнеслась по-другому.

– Я не знаю, Чейз… – шепчу, находясь на грани отчаяния.

Меня начинает мутить, и к горлу резко подступает тошнота.

– Мг…остановись…мне плохо… – закрываю рот ладошкой.

Чейз резко бьет по тормозам и, выскочив из машины, начинаю рвать на обочине всем съеденным накануне. Отвратительней просто быть не может.

Когда спазмы рвотные заканчиваются, Чейз оказывается рядом и протягивает мне платок. Меня пошатывает. Накатывает сильнейшая усталость, и все, что сейчас хочется это встать под прохладный душ, после чего принять горизонтальное положение.

– Ты очень бледная, Айрис. Извини, но я отвезу тебя назад. Мне оторвут голову, если я пущу тебя в таком состоянии в самолет.

Не сопротивляюсь, понимая, что должна думать о ребенке.

Мы возвращаемся назад и когда входим в дом, в главном холле никого нет.

– Где я могу принять душ? – спрашиваю у Чейза.

– Эм… – чешет затылок.

– Айрис! Вы вернулись! Как же я рада! – откуда-то появляется София, и я теряюсь, когда женщина подбегает ко мне и крепко обнимает.

– Здравствуйте, София. Я тоже рада вас видеть, – смущенно улыбаюсь.

– София, может, ты покажешь Айрис комнату? – обращается к ней Чейз.

– Конечно, покажу.

– Только отдельную, пожалуйста, – не собираюсь спать с Джулианом в одной постели, после его похождений.

– Эм…не хозяйскую? – удивленно хлопает глазами.

– Она же тебе сказала отдельную, – сбоку раздается голос Джулиана, и я прикладываю титанические усилия, чтобы не повернуться.

– Я все сделаю, сэр.

Следую за женщиной, чувствуя на затылке взгляд. София приводит меня в гостевую комнату с панорамным видом на пляж, на который уже опустились сумерки.

– Как хорошо, что вы приехали прямо к Рождественскому сочельнику, – похоже, она понятия не имеет, как я здесь оказалась.

– София, а вы могли бы принести мне, во что переодеться?

– Конечно. В хозяйской спальне стоят пакеты с одеждой для вас. Я принесу.

– Для меня? – растерянно хлопаю глазами.

– Ну да. Я видела, что в них женские вещи.

– Я пока приму душ. Принесите, пожалуйста.

– Хорошо. Я мигом, – улыбается и быстро выходит из комнаты.

Похоже, Джулиан подготовился к моему приезду и все его действия кажутся странными. Мне действительно не стоило вот так срываться. Теперь я желаю знать, что за этим всем стоит.

Приведя себя в порядок, возвращаюсь в комнату в замотанном полотенце и нахожу пакеты, стоящие на кровати. Внутри оказывается несколько платьев, в которые я вряд ли влезу из-за живота. Но, к счастью, есть одно свободного кроя. Два комплекта белья, но ни в один бюстгальтер точно не влезет моя налившаяся грудь. К сожалению, ни в одном из пакетов не нахожу в чем спать.

В его постели я всегда должна быть голой!

Взяв свободное платье, надеваю его вместе с трусиками и ложусь в кровать. Закрываю глаза в надежде сразу уснуть, но, как назло, сон совсем не идет. И даже приятные звуки шума волн за окном не помогают. Знать, что он где-то рядом просто невыносимо. Все эти недели я оплакивала его смерть, а теперь я знаю, что он жив и здоров.

Почти здоров…

И как бы я ни пыталась заглушить свои чувства к нему, ничего не ушло. Я по-прежнему безумно его люблю. Никогда не переставала его любить несмотря на его предательство.

Но смогу ли я простить его? Смогу ли снова довериться когда-нибудь?

Битый час ворочаюсь сбоку набок и когда уже собираюсь встать, дверь комнаты открывается. Лежу, не шелохнувшись, даже перестав дышать.

Слышу тихие шаги и продолжаю молчать, делая вид, что сплю.

Матрас за мной прогибается под тяжестью тела, и я чувствую, как он придвигается, но все равно держится на достаточном расстоянии. Обоняние улавливает самый любимый запах на земле, и кожа мгновенно покрывается мурашками.

Чувствую, как он берет прядь моих волос и едва слышно вдыхает. Тело бросает в жар. Пульс срывается в бешеном ритме, но я продолжаю лежать неподвижно.

Внезапно ощущаю теплую ладонь, ложащуюся на мою талию.

– Не смей… – шиплю.

– Русалка… – касается губами моего затылка.

– Не смей прикасаться ко мне после своих грязных шлюх! – подрываюсь с кровати.

Светящая луна за окном позволяет мне увидеть странную ухмылку на его лице. Часто дыша наблюдаю, как он встает и, хромая на больную ногу, приближается ко мне.

– Нет…стой, – пячусь от него.

– Я безумно скучал по тебе, Русалка, – продолжает надвигаться, и я ударяюсь спиной о стену, не имея больше пути к отступлению.

Как только он оказывается напротив, стискиваю челюсти, сжимая руки в кулаки.

Он кладет руки по обеим сторонам от моей головы и, наклонившись, проводит носом по моей скуле.

– Очень скучал…малышка моя… – хрипло шепчет, обдавая кожу горячим дыханием, и меня бросает в дрожь.

Тело сразу реагирует на него, разливаясь внизу живота огненным желанием. Ко всему этому прибавляются бушующие гормоны, и я таю как желе.

– Не трогай… – шепчу, но не останавливаю его, закрыв глаза от накатывающей волны возбуждения.

– Ты ведь тоже скучала…я знаю, – подносит руку к пересохшим губам и нажимает на них подушечкой большого пальца.

В память врываются его жестокие слова и забвение как рукой снимает.

Распахиваю глаза и не выдержав, даю ему звонкую пощечину.

– Не прикасайся ко мне! Слышишь? Ты выбросил меня как ненужную вещь! Изменил мне! Я говорила тебе, что не потерплю, но ты все равно предал меня! – кричу, ощущая, как щеки становятся влажными от слез.

Толкаю его в грудь, желая, чтобы он оказался как можно дальше, и он кривится.

– Никого не было, Русалка. Только ты мне нужна, – хватает меня за запястья.

– Я не верю! Ты лжешь! Ты сам сказал! – начинаю в голос плакать, дергая руками.

– Я солгал, чтобы ты уехала.

– Зачем?! Зачем ты это сделал?!

– Так было нужно, чтобы уберечь тебя. Ты бы не послушала, если бы я сказал по-хорошему. Ты готова была отказаться от своей мечты, только чтобы быть рядом со мной. Я не мог рисковать. Ты же неуправляемая.

– Ты не имел права так делать! Не имел! Мне было так больно! – плач переходит в рыдания, которые я не в силах остановить.

– Я знаю, малышка. Знаю, – прижимает меня к себе, поглаживая по спине. – Прости меня, – шепчет, нежно целуя в висок.

Прижимаюсь к нему всем телом. Льну как можно ближе. Чтобы даже воздуха между нами не осталось. Обнимаю его за шею, чувствуя тепло любимого тела.

Взяв мое лицо в ладони, он начинает покрывать поцелуями мое лицо. Щеки. Глаза. Нос. Спускается к губам, и мы сливаемся в отчаянном поцелуе, пропитанным болью с соленым привкусом.

Наши языки сплетаются, и безумие накрывает с головой. Сжимаю его волосы в кулаке, и в порыве окутавшей страсти тяну.

Джулиан глухо рычит и сильней вжимает меня в стену, углубляя поцелуй. Трется каменной эрекцией о низ живота, еще больше распаляя желание.

Жалобный стон вырывается из груди и бросает в жар. Чувствительные соски твердеют под платьем и трутся о ткань. Это трение приносит дискомфорт. Вся кожа будто горит, желая, как можно скорей прижаться к его.

Его жадные губы спускаются к шее. Захватывают кожу.

Впивается зубами, прикусывая до боли. Проводит влажные дорожки горячим языком.

– Твой запах…это безумие, Русалка, – голос стал звучать еще ниже, пуская вибрации, пронзающие насквозь.

Он берется за низ платья и тянет его вверх, чтобы снять с меня.

– Джулиан…подожди… – не успеваю его остановить, чтобы сказать о важном, как остаюсь перед ним в одних трусиках.

– Я слишком долго ждал, Русалка, – потемневший взгляд опускается на мою грудь, и он замирает.

Не заметить перемены сложно. Не только из-за размера, но и слегка потемневших сосков.

Но когда он переводит взгляд на живот, его глаза становятся как два блюдца.

– Русалка?

– Яя…Джулиан…это… – ощущаю, как краска приливает к лицу.

– Черт возьми, ты беременна… – зарывается рукой в волосы, и я не могу понять его реакции.

Инстинктивно обхватываю себя руками прикрываясь.

– А ну, убрала, – небрежно отбрасывает мои руки. – Почему сразу не сказала? – хмурится.

– Н-не знаю…не до этого было… – меня трясет.

– Ага, не до этого ей было. Еще и уехать собиралась, скрыв от меня ребенка, – видно, как злится.

– Ты не можешь мне что-либо предъявлять, когда сам бросил меня, а потом еще и умер!

– Я тебя не бросал. Сколько еще мне повторить?

– Можешь ничего не повторять! Мне уже все равно! – обхожу его, желая скрыться в ванной. Мое эмоциональное равновесие трещит по швам.

Не успеваю дойти, как он подхватывает меня на руки и несет на кровать, кривясь от боли в ноге.

– Джулиан…твоя нога.

– Плевать… – шипит.

Укладывает меня на кровать и, нависнув надо мной, смотрит сканирующим взглядом. Тону в туманной дымке. Окунаюсь с головой и пропадаю в ней.

– Какой срок?

– Почти двадцать недель.

– Уже знаешь, кто будет?

– Девочка.

Снова опускает взгляд на мой живот и поднеся руку, аккуратно накрывает его большой теплой ладонью. Втягиваю ртом воздух, впервые ощутив что-то странное, будто легкое шевеление.

Малышка почувствовала своего папу…

– Значит, я стану отцом, – нежно поглаживает живот.

– Похоже на то… – улыбаюсь, накрыв его руку своей.

– Моя жена – ходячий сюрприз.

– Я больше тебе не жена.

– Ошибаешься, Русалка. Не на бумаге, но перед богом ты моя.

– Разве ты веришь в бога?

– Поверил. И впервые молился в машине скорой помощи, перед тем как отключиться, чтобы еще хоть раз увидеть тебя.

– Поэтому ты составил завещание? Ты думал, что… – запинаюсь.

– Да. Я не думал, что выйду живым, но я должен был пойти до конца. Ради Марти и мамы.

– Я очень соболезную твоей утрате, Джулиан, – подношу руку и касаюсь колючей щетины.

– Ты все, что у меня осталось, Русалка. И я больше никуда тебя не отпущу. Как бы ты ни сопротивлялась.

– Я не буду сопротивляться, – подушечками пальцев аккуратно касаюсь шрама, ощущая неровные бугорки.

– Я люблю тебя, – берет мою руку и начинает целовать каждый пальчик.

– И я тебя люблю, – судорожно выдыхаю, ощутив новую, еще более сильную волну возбуждения.

Схватив за подбородок, Джулиан впивается в распухшие от плача губы, начиная терзать их. Захватывает нижнюю зубами и оттягивает, вырывая жалобный стон из моей груди.

Проводит ладонью по шее и накрывает грудь, начиная массировать налитые полушария. Зажимает чувствительный сосок между пальцами, и я прогибаюсь в пояснице, задрожав всем телом.

Оторвавшись от истерзанных губ, он проводит языком дорожку от подбородка до груди и начинает выводить круги на твердом соске.

– Аахх…Джулиан… – зарываюсь в волосы на затылке, пропуская их между пальцами. – Я так тебя хочу… – толкаюсь грудью к его жадному рту.

Он раздвигает мои ноги и ведет языком к пупку, пытаясь принять удобное положение.

– Мг…черт… – вдруг сдавленно мычит.

– Что такое? – поднимаю голову.

– Чертово колено… – кривится.

– Ложись, – приподнимаюсь, потянув его к себе, чтобы он лег на спину.

– Что ты делаешь, Русалка?

– Я все сделаю сама, – стягиваю с него футболку, начиная покрывать поцелуями грудь.

Целую шрам, оставшийся от покушения на меня. Спускаюсь к свежему на груди и провожу по нему языком.

– Ты издеваешься, Русалка? – шипит, хватая ртом воздух.

– Нет… – запускаю руку под резинку боксеров и обхватываю вздыбленный каменный ствол в кольцо пальцев.

– Ни хрена, Русалка, – разрывает на мне трусики. – Иди сюда и сядь мне на лицо.

– Ч-что? – удивленно хлопаю глазами.

– Дай мне твою сладкую киску. Живо, – тянет на себя, и я оказываюсь с широко раздвинутыми бедрами над его лицом.

– Оохх… – вздрагиваю, вцепившись ногтями в изголовье кровати, когда он начинает вылизывать меня, доводя до исступления.

Дышу через раз, закусив губу от экстаза. Его язык дарит мне столько наслаждения, от которого я пропадаю. Теряю чувство реальности. Сама начинаю двигать бедрами.

Он ведет языком к складочкам и проникает внутрь.

– Такая вкусная, девочка…

– Ох…дааа, Джулиан. Как приятно, – сама начинаю насаживаться на его язык.

Я так сильно истосковалась по нему, что оргазм наступает быстро.

Тело сотрясает дрожью, и я хватаю ртом воздух, выкрикивая что-то нечленораздельное.

– А теперь сядь на член или мои яйца просто взорвутся, – шлепает меня по ягодице, и я быстро спускаюсь вниз, послушно выполняя приказ.

Насаживаюсь на его член и протяжно стону от того, как умопомрачительно он глубоко. Двигаюсь на нем, постепенно набирая темп.

– Черт, да. Ты охренительная, Русалка, – хрипит, сжав мою попку до красных точек. – Но меня надолго не хватит.

– Меня тоже… – ускоряюсь, ощущая нарастающее напряжение.

Я уже вся мокрая. Капля пота бежит между грудей. Волосы прилипли к вискам.

Джулиан опускает большой палец на набухший клитор, начиная массировать его подушечкой. Ощущения усиливаются. Кровь закипает в венах. Жар обдает низ живота.

– Кончай, малышка! Я уже почти! – глухо рычит и нас одновременно накрывает неистовый оргазм.

Сжимаю пульсирующий член внутри себя, содрогаясь словно в конвульсиях.

Распадаюсь на кусочки. Улетаю в космос и становлюсь невесомой песчинкой среди сотен сверкающих звезд.

Падаю ему на грудь, ощущая, как мы оба тяжело дышим. Я слышу биение его мощного сердца. И это один из лучших звуков. Наравне со звуком стука сердечка нашей девочки, который я слышала на последнем УЗИ.

– Ты мой рай, Русалка, – последнее, что слышу, перед тем как провалиться в глубокий безмятежный сон.