Глава 23

— Тетя Лена, зайка не ест котлету, — сокрушался Антон, который уместил рядом с собой любимую игрушку.

— Потому, что зайки едет морковку, балбес! — постучал Андрей кулаком в свой лоб, типа, братец сильно тупит.

Тетей Леной, а не Еленой Викторовной, няня стала, заслужив это звание тем, что не уходит. Мальчики просекли далеко идущие планы деда. Дети не всегда понимают взрослых, но очень чутко чувствуют интонации в голосе. Как дедуля обращается к Елене, как его взгляд теплеет. Он смотрит вслед нянюшке, когда думает, что никто не замечает.

Спрячешься тут, когда рядом две пары хитрых всевидящих глаз!

Ужин в кругу семьи омрачил звонок на сотовый генерала. Михалкова случайно опустила взгляд на экран, реагируя на звук. «Дочь». Ни имени, ни ласкового прозвища. Дмитрий Захарович, увидев, кто звонит, смахнул и тут же поставил на беззвучный. Короткий взгляд в серые глаза, заразил Елену тревогой. Нежданно-негаданно, объявилась мать близнецов.

Вот и не верь в приметы, что беда не приходит одна. Данилов деланно допил небольшими глотками чай. Встал и поставил тарелку и чашку в раковину. Открыл кран и стоял к ним спиной. Просто стоял и смотрел, как течет вода.

Елена отпустила мальчиков еще поиграть перед сном. Только когда табун притих в детской, встала со своего места. Подошла, остановившись за его напряженной спиной. Не прикасалась, а словно обняла. Мысленно.

— Дмитрий Захарович, оставьте. Я помою посуду, мне несложно.

— Лен, она не звонила три года. Последний раз звонок был в три утра. Проблемы с полицией просила уладить. Я отказал. Сама впуталась, пусть сама и выпутывается. Дочь кричала, что это я виноват… Все плохо, потому, что детей забрал. Я не забирал, Лена. Она сама хотела их бросить… Сама.

— Вы не должны себя винить. Нельзя вешать на свою шею груз чужих ошибок.

— У Вероники никаких прав на ребят, но я все равно боюсь, что однажды… Однажды, дочь появится на пороге. Забаламутит парней.

— Вы должны узнать, что ей в этот раз нужно. Нельзя жить догадками.

Кран перестал течь. Одним взмахом он придавил рычаг. Развернулся. Елена охнуть не успела, как ее обхватили за талию и прижали к мужскому телу.

— Я обязательно узнаю, Лена. Только меня больше волнует не этот вопрос, — его нос зарылся в светло-каштановые волосы. Махнул по уху. Затем, задышал в шею.

— Какой вопрос? — у нее ноги стали ватными. Сердце забилось где-то в животе. Если приложить руку, то четко можно ощутить пульсацию.

— Лен, хочу тебя. Нежно. Сегодня и завтра. И в ближайшее десятилетие, пока хватит мужских сил. Хочу тебя не только в постель… В свою жизнь на законных основаниях. Выходи за меня, Елена? — тихим сапом подмял под себя, широко расставив ноги.

Его «хочу» было ощутимо через одежду. Елена не сразу поняла, что смотрит на него слишком долго и так же долго молчит. Во рту язык не шевелится. Поселковские сплетни вихрем мимо ушей про то, что она — вертихвостка, охмурившая генерала.

Удивительно, как женщины могут одновременно думать обо всем и сразу.

— Лена, я слишком долго жил без женщины. Думал, уже прошло мое время, не встречу ту самую, единственную. Не смогу никому доверить внуков. Возьмешь нас в ласковые руки, Лен? Мы немного диковатые, грубые, и не умеем правильно выражать свои истинные чувства.

— Да, уж, — рассмеялась Елена, упершись лбом в его плечо.

Вспомнилось, как ее изначально встретили Антон и Андрейка. Как сам Данилов бычился, проверяя ее на прочность. Контракты всякие подсовывал, условия ставил.

— Ну, так… Что?

Как можно правильно мыслить, если его губы так близко? Рядом с ним невозможно думать здраво. И почему-то хочется, чтобы дальше обнимал и гладил по спинке нескончаемого долго. Хотелось замереть и просто быть желанной. Любимой?

— Деда, она согласна? — малышня устала ждать, когда их нянюшка согласится стать мамой.

Две любопытные мордашки выглядывали из-за угла, толкаясь между собой.

— Бойцы, вы должны были сидеть в засаде и ждать деда! А ну, кыш-кыш! Не портите мне тут романтику, — Данилов погрозил кудрявым нетерпежникам пальцем.

Разрушили весь ответственный момент! Елена уже обмякла в его объятиях и поплыла. Еще немного и ответила… В кармане лежит фамильное кольцо, которое так и не получила первая жена Марина. Мать, царствие ей небесное, попридержала у себя, будто видела заранее, чем скоропалительный брак закончится. Только перед самой смертью отдала, со словами:

«Верю, Дима, ты ее найдешь. Должна быть пара у сапога, и твоя где-то рядышком бродит».