Глава 16

— Нам с тобой не по пути, лис, — мрачно произнес Базиль.

Мы встретились с ним в квартале ремесленников, на территории матаго Гервина, который после того, как мы с Барсуком поклялись, не нападать друг на друга, стал посредником наших переговоров, а также гарантом того, что встреча пройдет без смертоубийства.

В мире истинных и первородных с такими вещами не шутят, поскольку нарушивший клятву, данную хозяину территории, автоматически превращается в изгоя. Больше с ним никто и никогда не захочет вести дел. Поэтому на встречу и я и Базиль прибыли без силовой поддержки.

— Даже после того, что я тебе рассказал и показал? — Ответ главы клана характерников меня разочаровал.

Хотя, по правде сказать, ниссе и Мадлен меня предупреждали о подобном результате. Но я до конца надеялся, что клан характерников поддержит меня. Увы, Барсук, похоже, решил поступить по-своему.

Судя по безэмоциональному выражению лица, Базиля не впечатлил ни мой рассказ о темных, ни демонстрация золотой маны.

— Да, Лис, ты явно стал сильнее и каким-то образом тебе удалось прикоснуться к древней волшбе, — морщась, проговорил он. — Но твои обещания поделиться этой силой с кланом нас не прельщают. Ты даже не подозреваешь, с чем имеешь дело.

— Напротив, — хмыкнул я и, сформировав небольшой золотой сгусток энергии, покатал его в ладони. — Мне как раз очень даже понятно, чем я владею.

— Ты наивно полагаешь, что волшба древних колдунов покорилась тебе? — криво усмехнулся Барсук. — Ха! Глупец. Ты даже не представляешь, к чему прикоснулся.

— Ну так просвети меня, раз уж такой опытный и знающий, — хмыкнул я. — Помнится, в последнюю нашу встречу ты сам хотел, чтобы я стал частью твоего клана.

— С того дня много воды утекло, — мрачно произнес Барсук. — Тогда я еще не знал, насколько опасно находиться рядом с тобой. Характерники живут тихо, не привлекая к себе лишнего внимания. Ты же словно глаз смерча… Вроде бы вот я стою и спокойно говорю с тобой, но один неосторожный шаг в сторону и меня уже засасывает в гигантскую воронку. Уничтожение стаи вервольфов, исчезновение Ульфа, конфликт с ведьмами — все это звенья одной цепи.

— Вижу, ты решил обвинить меня во всех смертных грехах, старик, — хмыкнул я. — Твой Ульф уже давно снюхался с живодерами старой Бримы. Рано или поздно не я, так кто-нибудь другой наказал бы стаю, а вместе с ней и твоего подопечного.

Барсук было вскинулся, но смог сдержать себя.

— И да, — продолжил я, хмыкнув. — Если вдруг думаешь, что я как-то связан с исчезновением твоего артефактора, то я тебя разочарую. Видят боги, я не убивал его и не знаю где он. В этом я могу поклясться.

Базиль, набычившись, жадно ловил каждое мое слово.

— Если его не прикончила старая волчица, а потом где-то прикопала от греха, — хмыкнул я, — То вполне вероятно, что ваш Ульф просто сбежал, когда почувствовал, что запахло жареным. Ведь именно так поступают все характерники, верно? Поджимают хвосты и забиваются в дальние норы.

На скулах Барсука перекатывались желваки, а в глазах застыла злость.

— Хочу тебе признаться, старик, — покачал головой я. — Когда-то очень давно я поступал так же, как вы. Но сейчас не тот случай. Ваш недавний конфликт с ковеном Мадлен тому доказательство. Одна темная, не особо напрягаясь, столкнула вас лбами, отчего вы чуть было не перебили друг друга. А потом, все-таки договорившись, не придумали ничего лучшего, как обвинить во всем меня.

— Ты перешел им дорогу, а пострадали мы, — огрызнулся Барсук.

— Значит, следуя твоей логике, хримтурсам безнаказанно позволено хватать истинных и первородных, а потом приносить их в жертву своему божку? — удивился я.

— До твоего появления они сидели у себя на севере и не совались к нам, — возразил Барсук.

— Старик, ты только что назвал меня наивным, но сам, похоже, не видишь главного. Пока вы все занимались своими делами и закрывали глаза на делишки темных, те в свою очередь приступили к захвату мира. Их жрецы собрали вокруг себя одаренных фанатиков и создали из них могущественные организации, которые начали влиять на политику всех стран материка. А ведь в первую очередь вы, являясь прямыми потомками древних колдунов, заточивших главного демона в Бездне, должны были следить за тем, чтобы древний враг не восстал из пепла.

Барсук, сжав зубы, покачал головой.

— Самоуверенный молокосос, — процедил он. — Ты так уверенно говоришь о нашем бездействии, но не знаешь и половины того, что нам пришлось потерять. Думаешь, ты единственный, кто за последние триста лет пытался противостоять темным?

Я весь напрягся. Наконец-то, получилось задеть старика за живое.

— Так расскажи мне, — сделал я короткий шаг вперед. — Расскажи все, что знаешь, старик.

Барсук скривил губы и покачал головой.

— Нет, лис. Ты не втянешь нас в свою войну. Больше ни один характерник не погибнет, сражаясь за этот мир, которому плевать на наши жертвы.

Сказав это, он развернулся и, не прощаясь, попытался уйти.

— Постой, старик, — окликнул его я. — Окажи мне последнюю услугу, а в обмен я поклянусь, что больше никогда не побеспокою ни тебя, ни твоих братьев.

Базиль, сделав шаг, замер на мгновение. Несколько секунд он стоял молча, обдумывая мои слова, но потом повернулся ко мне.

— Чего хочешь?

— Взгляни на это, — произнес я, показывая свой блокнот, где на отдельную страницу мной было скопировано несколько символов из древних свитков. — Тебе знаком этот язык?

Барсук, не дотрагиваясь до моего блокнота, бросил взгляд на мои записи и глухо произнес:

— Мертвый язык из мертвого храма. Многие мои братья сломали себе головы, пытаясь подобрать ключ к мертвому алфавиту. Одним из них был старый герцог де Клермон. В его норе ты сейчас живешь. Насколько мне известно, ему так и не удалось приблизиться к разгадке этой тайны.

Мое сердце забилось сильнее.

— Нет, лис… — покачал головой Базиль, заметив мою реакцию. — Я не смогу прочитать эти письмена.

Я тяжело вздохнул и, закрыв блокнот, засунул его во внутренний карман куртки. Вернее, попытался это сделать. Движение получилось неуклюжим и блокнот, скользнув мимо кармана, упал на землю.

Наклонившись за упавшим предметом, я услышал приглушенный возглас. Подняв взгляд на Базиля, я увидел, как он, склонив голову набок, прищурившись разглядывает блокнот. В его глазах я заметил удивление.

Быстро проследив за его взглядом, я посмотрел на блокнот, который после падения раскрылся на той самой странице, где я сделал зарисовку кровавых символов на чердаке каретной мастерской Гондервиля.

— Значит, ты не только темным дорожку перешел, — хмыкнул Базиль.

— Тебе знакомы эти символы? — спросил я.

— Магия крови, — уверенно произнес Барсук и указал пальцем на два символа: — Эта, справа похожа на руну Единения, а эта — руна Формы. Эти записи ты тоже нашел в древнем храме?

— Нет, — ответил я и вкратце рассказал о моем ночном посещении чердака.

Базиль скривил презрительно губы и потер указательным пальцем подбородок.

— Волшба кровососов. Хотя, если ты говоришь, что была использована кровь птиц, волшбу творил кто-то из первородных прислужников. Из летунов. Первый, кто приходит на мысль, зугракс. Эти мелкие твари — идеальные разведчики. Помимо того, что они способны делать дальние перелеты, так еще и являются оборотнями. В основном предстают перед своими жертвами в виде детей.

— Первородный, обнаруживший эти письмена, назвал эту тварь изгнанным, — задумчиво произнес я.

Хм… Мало мне ледяных демонов, так еще и кровососы какие-то объявились. И судя по всему, к аурингам у них отношение, мягко говоря, не самое дружелюбное.

— Да, — кивнул Базиль и, полностью подтверждая мои мысли, мрачно добавил: — Они потерпели поражение в древней войне, и ауринги изгнали их на край света. Получается, что эти тоже повылазили из своих нор.

Собственно, об изгнанных ниссе рассказала мне то же самое. А вот руны распознать смог только Базиль.

— Что тебе известно о них? — спросил я. — И чего мне от них ожидать?

— Ничего хорошего, — хмуро произнес старый характерник. — Судя по всему, тобой заинтересовалась одна из ветал. Обычно зуграксы служат именно этим тварям. Ну а те в свою очередь не могут существовать без сангвальдов, магов крови. Я знаю только одного мага крови. Им является король Кларона Ольгерд Третий, прозванный в народе Гордым. Хладнокровный, расчетливый и могущественный правитель. Именно с его предками сражались ауринги. Так что я не удивлен его интересом к тебе. Еще одна причина держаться от тебя подальше. Помни, ты поклялся.

Сказав это, Барсук развернулся и двинулся в сторону ближайших домой.

— Не держи на него зла, ауринг, — рядом со мной возник матаго Гервин. — Базиль заплатил слишком дорогую цену. Его сын погиб, сражаясь с Ледяными.

— Вот значит как… — прошептал я.

Провожая взглядом спину старого характерника, я тяжело вздохнул. Похоже, мне все-таки придется нарушить свое обещание. Дело в том, что, когда Базиль приблизился ко мне, я отчетливо почувствовал настойчивую вибрацию в одном из кармашков моей перевязи. Похоже, один из золотых крудов выбрал себе носителя.

Окрестности Велеграда, столицы Королевства Кларон.

— Наконец-то я добралась до тебя, старая сука, — прошипела Лада, склонившись над безвольно дергающейся на каменном полу старухой.

В широко раскрытых от ужаса глазах Радвиги сейчас плясали отблески одинокого факела, освещавшего подвал ее старенького домика. Об этом схроне знала сама мать ковена, да ее старшая дочь Зоряна, которая и должна была унаследовать власть в клане после смерти главной ведьмы.

И раз уж эта демоница в человеческом обличии смогла ее найти, значит, Зоряну постигла жуткая участь всех ведьм ковена. Неожиданно воскресшая Ладислава никого не пожалела: ни старух, ни еще совсем молодых ведьм.

О том, что на нее началась охота, Радвига поняла, как только узнала, как умерли Веслав и Яр. Старая ведьма прекрасно помнила, что Ладислава, которую они сперва пытали, а потом бросили в реку, обещала, что отрежет головы всем убийцам ее мужа и детей.

Ее бывшая дочь, решившая когда-то нарушить ведьмачий закон и выйти из ковена, ясно давала понять, кто будет следующей ее жертвой.

Все предыдущие месяцы превратились для Радвиги в бесконечную гонку выживания. Она думала, что сможет отразить атаку одной единственной и не самой сильной ведьмы, но реальность оказалась совсем другой.

Воскресшая опальная дочь вернулась иной — могущественной и беспощадной. И начала вершить свой кровавый суд, приговором в котором была лишь ужасная и мучительная смерть.

Дочери Радвиги одна за другой умирали от мощных проклятий. Находя их обезображенные магией тела, старая мать ковена не могла поверить в то, что это дело рук той милой и улыбчивой девушки, каковой была когда-то Ладислава. Но смерти сперва сильнейшего стригоя, затем князя-вервольфа и уже гибель всего ее ковена явно говорили о том, что прежняя Лада погибла в той холодной реке. Но переродилась в настоящее чудовище, жаждущее утолить свой голод мести.

— Если бы только знала, как долго я ждала нашей встречи, — на чистом без единого изъяна лице Ладиславы играла счастливая улыбка.

Радвига, обездвиженная мощным заклятием, не могла произнести ни слова. Она впервые увидела свою бывшую дочь после многих лет и на короткий миг даже забыла о происходящем, настолько ее поразила безупречная внешность Ладиславы.

Та не только избавилась от всех ужасных шрамов, которыми наградили ее сестры перед тем, как бросить в реку, но еще и, казалось, вовсе не постарела. Мало того, находясь в шаге от Лады, Радвига ощущала тяжёлые эманации какой-то незнакомой волшбы, от «прикосновений» которой у старой ведьмы все волосы на теле вставали дыбом.

Радвига, словно выброшенная на берег рыба, могла лишь открывать и закрывать свой тонкогубый рот. Рунная ловушка высосала из нее все жизненные соки, превратив ее из цветущей пятидесятилетней женщины в девяностолетнюю старуху.

— Смотрю, ты от радости даже голос потеряла, — весело хохотнула Ладислава, показывая ряд идеально-ровных жемчужных зубов. — Уверена, тебе понравятся все мои сюрпризы. Я их очень тщательно готовила. Несколько долгих лет.

Заложив упавший на лицо локон волос за ухо, Лада продолжила:

— В отличие от Веслава и Яра, тебе несказанно повезло, матушка. Они и их семьи не смогли в полной мере насладиться моими подарками. Они умерли быстро и сравнительно без мучений. А вот моим любимым сестрам повезло больше. Особенно Зоряне. О, матушка, видела бы ты ее глаза, когда я трое суток аккуратно срезала с нее кожу. При этом она ни разу не потеряла сознание, представляешь? Ты можешь гордиться мной, матушка. Я очень многому научилась за последние годы.

Радвига вытаращила глаза, и ее рот открылся в безмолвном крике.

— Прости, но по вполне объяснимым причинам я не могу позволить тебе говорить. Так что тебе остается только слушать. Хотя мне безумно интересно задать тебе один единственный вопрос. Почему? С кровососом и тем облезлым волком все ясно — они хотели заполучить княжество моего мужа. Но почему ты пошла против меня? Когда сестры пытали меня, они говорили, что я нарушила ведьмачий закон. Но перед свадьбой мы же хорошо с тобой попрощались. Ратибор принес тебе богатые дары, и ты отпустила меня с миром. Разве нет?

Лада всмотрелась в глаза старой ведьмы, и ее тонкие брови поползли вверх.

— Ах ты ж старая подлая мразь!

В уголках глаз Лады показались слезинки.

— Мои бедные детки…

Позволившая себе минутную слабость Ладислава мигом вытерла рукавом глаза и, снова приветливо улыбнувшись, произнесла мягким грудным голосом:

— Ничего, матушка, все следующие дни я буду рассказывать тебе только о них. Вся боль, которую ты ощутишь, будет возложена на алтарь памяти о моих бедных кровиночках. Готова?

Глаза старой ведьмы полезли на лоб, когда в руках Лады появился короткий каменный нож, весь испещренный рунами и маленький пузырек с какой-то мутно-зеленой настойкой.

Губы ее бывшей дочери зашептали первые слова наговора, в которых Радвига без труда распознала обращение к силам леса. Как только последние слова будут произнесены, старая ведьма несколько дней не сможет ни уснуть, ни потерять сознание, а также ей не грозит смерть от потери крови.

После того как Лада влила ей в рот содержимое пузырька, по коже Радвиги пробежал прохладный освежающий холодок. Носа коснулись запахи свежей травы и листьев. Первобытный ужас охватил сердце старой ведьмы, когда она услышала треск разрезаемой ткани. Через несколько минут она ощутила себя полностью обнаженной.

Лада перестала шептать, и по телу Радвиги разлилось приятное тепло, дарящее свежесть и энергию. Заклятие и зелье начали действовать.

— Что же, — криво улыбнулась Лада. — Приступим.

— Увы, но с этим придется подождать. Хотя мне бы очень хотелось посмотреть все представление до конца.

Вкрадчивый насмешливый голос из темноты заставил Радвигу напрячься, а Ладиславу поднять голову и резко отпрыгнуть в сторону. Выставив перед собой рунный нож, она начала нашептывать атакующий наговор. Мгновение — и левая рука Лады дернулась, а в сторону, откуда слышался голос, полетело облачко пыли. Когда первые пылинки достигли каменной стены, послышалось шипение.

— Неплохо, — голос раздался прямо за спиной Лады. — Но этого недостаточно.

Ведьма резко обернулась и встретилась взглядом с черноволосой женщиной с узким бледным лицом и красными, как алые круды, глазами. На губах незнакомки играла снисходительная улыбка.

— А за тобой пришлось побегать, милочка.

Лада хищно улыбнулась в ответ и произнесла финальное слово наговора.

В следующее мгновение по каменному полу, исписанному ведьмачьими рунами, пробежали энергетические всполохи и коснулись тела ошарашенной таким развитием событий незнакомки.

Миг — и подвал осветила кроваво-алая вспышка, заставившая Ладу на секунду зажмурить глаза. Когда она их снова открыла, черноволосая незнакомка стояла уже в шаге от нее. Неожиданная атака ведьмы ее явно взбесила. Ее кроваво-красные глаза пылали гневом, а из-под приоткрытых тонких губ выглядывали тонкие белые клыки.

Лада попыталась атаковать ножом, но черноволосая была намного быстрее. Рывок — и голова ведьмы дернулась, а она сама, закатив глаза, начала оседать на пол.

Черноволосая громко фыркнула и, склонившись над старой ведьмой, в глазах которой горели радость и облегчение, зло прошипела:

— Из-за возни с тобой мне придется просить у повелителя новый амулет.

Сверкнув глазами и оскалившись, она добавила:

— Знала бы ты, как я хочу тебя сейчас выпить! Но на твое счастье, его величество запретил мне убивать тебя.