Глава 23

С тех пор, как мэтр Бризо получил разрешение выступать во дворце, прошло уже три недели. За это время успели произойти некоторые изменения не только в жизни труппы, но и в самом Эрувиле.

На днях, находясь в столичном порту, я наблюдал за тем, как под восторженный рев толпы на нескольких кораблях из Туманных островов прибыли почти две сотни влиятельных астландских дворян во главе с неким маршалом Альбрехтом фон Мансфельдом, который, узнав о выжившей принцессе Софии-Верене, спешил поскорее застолбить место рядом с ней. По моим сведениям, которыми Люкаса исправно снабжала Сусана Марино и которые подтверждали сразу несколько других источников, опальный астландский маршал мог выставить около пяти тысяч бойцов. Кроме того, в самой Вестонии осело достаточно много соотечественников Верены, когда-то сражавшихся под знаменами ее отца. Например, та же Урсула Хуг или бароны фон Гольц и фон Брунон были одними из них.

К слову, в тот же день я увидел и лорда Грея, вернувшегося с большой группой наемников-островитян, за которыми его отправил Карл. В общем, Эрувиль после прибытия кораблей гудел словно растревоженный улей — вестонцы заговорили о новой войне с Астландией как уже о деле решенном.

Последнее время мне доводилось слышать обрывки разговоров, ведущихся в тавернах, на улицах и на рынках о предстоящей войне. Каждый раз, когда кто-то из этих крикунов, потрясая кулаками в небо, грозился наказать узурпатора Оттона и вернуть трон истинной принцессе Астландии, мне вспоминались такие же разговоры только годовой давности. Только тогда речь шла о Бергонии, Золотом льве и ныне покойной королевской семье той страны.

В такие моменты я мысленно аплодировал Кико и его организаторским способностям. Ведь это его люди запустили информационную кампанию против Оттона, а простой народ все это благополучно подхватил.

Складывалось такое впечатление, что все забыли, что страна еще даже близко не пришла в себя после бергонской войны. И что банды королевских рекрутеров, шастающие по стране, в буквальном смысле слова опустошили все города, забирая мужчин и юношей в легионы Карла.

Думаю, Вестонию не поглотила волна крестьянских бунтов только потому, что последние два года были на удивление урожайными. В противном случае Карлу было бы не до войн с внешними врагами. Голод вывел бы на улицы всех вестонцев…

Ну, а нынче весь столичный люд говорил лишь о предстоящем празднестве. В королевский дворец со всех сторон стекались музыканты, артисты, акробаты, певцы и жонглёры. Улицы пестрели разноцветными одеяниями. Отовсюду звучали веселые песни и задорные мелодии.

Я стоял посреди внутреннего двора нашего временного жилища и следил за последними приготовлениями. Четыре новеньких фургона, взамен старых, что скрипели и шатались на каждом ухабе, блестели свежей краской, источая запахи лака и свежего дерева. Сверху, под лучами утреннего солнца поблескивали металлические накладки — узоры в виде пестрых завитков и таинственных символов.

Эти повозки были последним творением мастеров, в свое время создавших для меня походные фургоны. Глава артели, правда, сперва не хотел браться за работу из-за загруженности. Мои дома на колесах пользовались популярностью, и теперь мастерские этой артели, часть прибыли от продаж которых шла и в мой карман, были завалены заказами. Проблема решилась, когда Люкас положил на стол их главы тяжелый мешочек с золотыми империалами.

Разглядывая все эти обновки, я довольно ухмылялся, представляя будущую реакцию зрителей на доселе неизвестную здесь форму гибрида циркового и театрального искусства.

Я решил перед нашим прощанием напоследок сделать приятное семье Бризо и поделиться с ними некоторыми знаниями из моей прошлой жизни. Пришлось, правда, все это подать, как мою новую идею, что пришла мне в голову, когда я наблюдал за их репетициями.

За последние месяцы, к моему удивлению, я заметно привязался к этим хорошим и добрым людям, рядом с которыми мне иногда казалось, что моя прошлая жизнь снова вернулась. Где я все еще беззаботный мальчуган, только-только начавший осознавать свой дар, и где Вадома, моя приемная мать, еще жива, а мой учитель Мамору Ямада впервые показывает мне свой меч. Мир тогда казался мне прекрасным и безграничным, полным чудес и волшебства.

Мэтр Бризо, когда осознал, что я ему предлагаю, после семейного совета вгрохал в этот проект почти все сбережения труппы. Конечно, этих денег не хватило бы даже на оснащение одного фургона, но Люкас, к всеобщей радости, согласился доложить недостающую сумму из «своих сбережений».

Согласно моим чертежам, фургоны преобразовывались в сценические площадки, состоявшие из четырех высоких подиумов на колесах, которые сцеплялись друг с другом, образуя своеобразный многоуровневый помост.

По крепким деревянным перекладинам и распоркам можно было бегать, прыгать и карабкаться. В момент смены сцен сложные механизмы приводили в движение декорации, которые, благодаря художественному дару Макса, нарисовал тоже я. Конечно, много чего не хватало, но это все, что успели сделать мастера за тот короткий отрезок времени, что у них был, работая при этом днем и ночью.

— Джек! — раздался громкий голос Бриджитт, которая выскочила из-за фургона, держа в руках кисти, баночки с красками и отполированную медную пластину в деревянной оправе, заменявшую ей зеркало. — Твой грим!

Я усмехнулся и кивнул на новые склянки в ее руках:

— Придумала что-то новенькое?

Бриджитт была настоящим кладезем талантов. Помимо актерского и музыкального дара, девушка еще неплохо рисовала. Грим перед выступлениями, а также декорации были делом ее рук.

Стоит отметить, что обо мне она думала в схожем ключе. Особенно после того, как я показал ей несколько новых аккордов на ее инструменте, а также нарисовал ее портрет.

А еще в последнее время я начал ловить на себе ее задумчивые взгляды. Особенно долго они задерживались на мне в те моменты, когда я во время наших репетиций скакал с обнаженным торсом по перекладинам и мосткам новой сцены.

— Угу, — Бриджитт весело подмигнула, махнув кисточкой, отчего в воздухе разлетелись капли краски. — Идём, у меня для тебя пара новых цветов. Хочу, чтобы твоя лисья морда сверкала так, будто это настоящее волшебство.

Я поднялся и двинулся за ней в сторону самого большого подсобного помещения. Там, внутри мы устроили что-то вроде художественной мастерской.

Бриджитт заставила меня сесть на стул. Подыскивая нужные оттенки, она сосредоточенно хмурила лоб и бормотала под нос:

— Сюда — красновато-коричневый, тут… ох, мало будет, надо растушевать…

Когда девушка приблизилась ко мне почти вплотную, я еще сильнее ощутил исходивший от нее цветочный аромат. Я уже давно распознал запах магических духов, созданных из пыли изумрудного пустыша. Эти духи появились у Бриджитт три дня назад и, судя по многозначительным взглядам, что бросала на меня Микаэла и ее старшие дочери, за мной явно началась охота. Даже не пожалели денег на магический эликсир.

Заметив мой оценивающий взгляд, девушка слегка зарделась и быстро произнесла:

— Джек, закрой глаза.

Я повиновался, чувствуя, как ее кисточка скользит по моим щекам и скулам.

— Джек? — на полтона ниже произнесла Бриджитт спустя некоторое время.

— Да? — не открывая глаз, ответил я.

— Ты никогда не говорил, есть ли у тебя семья, — еще тише сказала девушка. Кисточка в ее руке начала подрагивать.

— Ты спрашиваешь о моей женушке? — с серьезной миной спросил я. При этом мой голос звучал ровно и даже буднично. Правый глаз я слегка приоткрыл.

Рука Бриджитт вздрогнула. Ее глаза расширились, а челюсть возмущенно поползла вниз. Она слегка отстранилась.

— Что⁈ — возмущенно воскликнула она. — Ты женат!

— А что тебя так удивляет? — пожал плечами я. — Мы с моей Брунгильдой влюблены друг в друга с самого детства.

— Так может быть у тебя еще и дети есть? — упавшим голосом прошептала она.

— Конечно! — кивнул я. — Семеро чудесных карапузов, которые ждут не дождутся своего папашу.

— О пресветлая! — обиженно всхлипнула Бриджитт и, бросив кисть на стол, сорвалась на выход.

Проводив ее насмешливым взглядом, я как ни в чем не бывало подобрал кисть и, смотрясь в медный диск, продолжил наносить свою «маскировку».

Помимо того, что моя суть для всех одаренных была за семью замками, благодаря этому гриму, а также новой маске, специально пошитой для этого выступления, во дворце меня никто не должен был узнать.

Приподняв зеркало и надев лисью маску, я на миг застыл, разглядывая свое отражение. Глаза, обведённые чёрным, смотрелись в маске действительно диковинно — словно у настоящего лиса, у которого в радужке пляшут золотистые искры. Я моргнул несколько раз, и золото из моих глаз исчезло.

В этот миг в мастерскую заглянула Микаэла.

— Джек, ты готов? — негромко спросила она, глядя на меня насмешливо. Видимо, Бриджитт уже успела сообщить матери о моем сложном семейном положении, но та, в отличие от неопытной дочурки, мою шутку оценила по достоинству.

Я кивнул, вставая:

— Да.

Пора выдвигаться. Мы планировали выехать из квартала пораньше, чтобы быть у дворца перед открытием ворот и успеть занять место в очереди, а там наверняка столпится куча таких же артистов, желающих пройти проверку стражей, чиновников из королевской управы и, наконец, разместить свой транспорт в специально отведенном месте.

Мы выехали из старого квартала и вскоре, минуя площадь Менял, оказались на широком тракте, ведущем к новой столице. Куча повозок, телег, конных экипажей тянулась в одном направлении.

Похоже, весь Эрувиль собирался посмотреть на репетицию праздника, где специальная комиссия будет проводить окончательный смотр труппам, которые будут достойны выступать перед королем и его гостями. Об этом новом правиле нам сообщили буквально на днях. Похоже, большая часть взяток ушла в никуда…

Вскоре образовалась настоящая «пробка» у большого каменного моста, соединявшего Старую столицу с Новой. Стражники, с бесстрастными лицами проверяли разрешения на проезд. Отсюда уже можно было увидеть яркие флаги на башнях дворца Карла, а на набережной толпились актеры, менестрели и прочие гости.

Именно в этот момент мы услышали насмешливые выкрики:

— Эй, Бризо, и ты здесь? Какими судьбами? Я думал, вас дальше грязных предместий не пускают!

Это крикнул плюгавенький тип, сидевший на козлах громоздкой телеги с красивыми куклами и цветастой ширмой. Судя по хохоту в очереди, Бризо и его семейство частенько были объектом насмешек со стороны коллег по актерскому цеху.

— И эти фургоны? — подхватил бородатый пузан из повозки с высокими бортами, изрисованными пошлыми картинками, указывая пальцем на наш маленький караван. Его уродливая маска была сдвинута на правый бок, закрывая ухо и щеку. — Бризо, ты за них продал душу демонам⁈

Я заметил, как нахмурился сидевший рядом со мной Этьен. Мальчишка сжал поводья до белых костяшек

— Вот бы им заткнуть их грязные рты, — буркнул он.

— Спокойно, — хмыкнул я и похлопал его по плечу. — Пусть болтают. А за тебя должны говорить твои реальные дела, а не пустые слова. Лучше смотри на мэтра Бризо и учись.

Мэтр Бризо тем временем приветливо кивал всем знакомым и, казалось, воспринимал подначки как дружеские подтрунивания, а не оскорбления. Ему явно было плевать на крикунов.

Впрочем, во всём этом шуме было уже не до перебранок. Я поспешно направился к лошадям, помогая Жану с поводьями, чтобы точнее встать в очередь.

Мы медленно двигались вперёд, буквально ползком по мосту. Тут меня окликнули два русоголовых парня с роскошными павлиньими перьями на колпаках и цветных куртках:

— Эй, болван! А не рано ли ты нанес грим?

Я лишь молча пожал плечами и отвернулся. Лишние ссоры нам сейчас не нужны. Но мое желание избежать конфликта, было воспринято «павлинами» как слабость. Один из них приблизился почти вплотную к нашему фургону и насмешливо произнес:

— Почему молчишь, дурачок? Или язык проглотил? Как же ты тогда будешь выступать перед его величеством?

Эти двое явно пытались красоваться перед Бриджитт, симпатичная головка которой то и дело показывалась из нашего фургона.

Я усмехнулся и дружески хлопнул русоволосого по плечу:

— То же самое я хотел спросить и у тебя.

В момент хлопка я быстро прошептал одними губами короткий наговор. Русоволосый, естественно, этого не заметил. Тем более, что ему теперь было не до меня. Обеими руками он схватился за живот и, поморщившись, неожиданно звонко пустил газы. А в следующий миг на его штанах начало расплываться коричневое пятно.

— Фу-у! — демонстративно зажав нос рукой, поморщился Этьен.

По очереди пролетел громкий хохот. Некоторые повозки останавливались, чтобы поглазеть на вертевшегося волчком долговязого, при этом непрерывно громко пускавшего газы.

Его дружок пытался ему помочь, чем еще больше веселил толпу. Грозный лейтенант, видя, что артисты раньше времени начали свои выступления, грозившие парализовать движение на мосту, приказал двоим бойцам убрать обгадившегося павлина с глаз долой.

Стражники поступили креативно. Подхватив под руки бедолагу, швырнули с моста в реку. Зрелище барахтающегося в воде долговязого развеселило очередь еще больше.

Мы же тем временем, воспользовавшись переполохом, смогли продвинуться дальше, обогнув несколько повозок и фургонов.

На другом конце моста уже ждала целая комиссия: несколько стражников, один чиновник с огромной книгой, куда вписывали прибывающих артистов. За их спинами маячила группа из нескольких человек, внимательно разглядывавших прибывающих.

Среди них я заметил знакомую миниатюрную фигурку. Сусана Марино тоже была здесь. Видимо, пригнали всех одаренных с чутьем на магию. Я мысленно усмехнулся, когда ее внимательный взгляд лишь мазнул по мне. Меня она, конечно, не узнала.

Кстати, судя по тому, как угодливо крутились возле Сусаны ее коллеги, мои инвестиции не прошли впустую. Моя шпионка явно продвинулась по карьерной лестнице. Это не могло не радовать.

Когда подошла наша очередь, чиновник устало потребовал бумаги, и мэтр Бризо, как всегда, с улыбкой вручил наши документы, а также свиток с разрешением.

Проверив печати и сделав отметки в своей книге, чиновник кивнул:

— Все в порядке! Можете проходить.

Стражники расступились, и наш маленький караван двинулся дальше.

На территорию самого дворца нас никто пока не пустил. Все разноцветные фургоны направлялись на широкую площадку, где в другие дни проводились скачки и разные развлекательные мероприятия.

Мы принялись разгружать и подготавливать всё к пробному показу. Как нам сказали, выступления должны были начаться через час, когда прибудут члены специальной комиссии, которые и проведут отбор самых достойных. Еще поговаривали, что глава этой комиссии — человек неподкупный и действительно оценивает талант претендентов.

И действительно, спустя час началась суета, и по рядам повозок прошел взволнованный гул, тон которого мне не очень понравился. Глашатаи объявили, чтобы все приготовились показать свои самые лучшие номера. При этом нас предупредили, что нам отведут не более десяти минут.

Предупреждение мы восприняли абсолютно спокойно. Потому что у нас уже все было готово. А вот в рядах коллег по цеху началась настоящая паника. Она усилилась, когда все поняли, кто именно этот неподкупный глава комиссии.

Спустя два часа я уже смог разглядеть его маленькую горбатую фигурку и сам. Кико, а это был он, в окружении нескольких человек важно вышагивал вдоль повозок и фургонов и с кислым выражением на лице периодически останавливался, чтобы посмотреть на выступление очередных претендентов.

Судя по грустным лицам большинства присутствующих артистов и циркачей, королевский шут никого не жалел.

Когда, наконец, очередь дошла до нас, и Кико во главе делегации чинуш замер напротив нашей сцены, я увидел на его лице изумление. Один из сопровождающих склонился к его уху и прошептал что-то, ехидно улыбаясь. Королевский шут покивал и, криво усмехнувшись, громко произнес:

— Кто из вас мэтр Бризо?

— Это я, ваша милость, — с поклоном выступил тот.

— Смотрю, вы отлично подготовились! — с усмешкой, от которой наверняка по спинам моих друзей пробежали мурашки, произнес шут. — Ничего другого от знаменитой труппы Бризо мы и не ждали!

Кстати, на меня он взглянул несколько раз, но так и не узнал. Я при этом был абсолютно спокоен.

Шут хихикнул и потер большие ладони с длинными пальцами, унизанными золотыми перстнями.

— Авторы знаменитой баллады о «Рыжехвостой крысе», наделавшей в столице столько шума, обязательно должны выступить перед его величеством!

Я смотрел на ехидно улыбающегося горбуна и понимал, что вся эта доброжелательность — ничто иное как ловушка. Похоже, песенка Этьена и Бриджитт явно не пришлась по нраву Карлу.

Комиссия под предводительством королевского шута двинулась дальше, а я повернулся к ошарашенному таким поворотом событий мэтру Бризо и весело подмигнул ему.

— Отлично! Выше нос. Первый этап пройден.