Глава 14

Теперь нужно было дождаться Кихеля, а он все никак не шёл. Наглая мышь, учуявшая ароматы скромного завтрака, высунула крошечный носи к из норки. Я поделилась с ней крошками хлеба, раздумывая о том, как вывернутся из собственноручно созданной сети. Было обидно: книжку я так и не дочитала, но бегло пробежала глазами большой предпоследний абзац. Почему-то сейчас мне показалось, что было в этом кусочке текста нечто важное, очень важное…

Блондин явился ровно тогда, когда моё терпение готово было лопнуть.

— Мадлен? — голос Клауса казался радостным. — Мадлен, я добыл эту чёртову карту!

— Где?

Всё было слишком легко, но что с того, если важный элемент головоломки почти у меня в руках?

— Покажи!

— Вот! — Кихель разворачивал передо мной кусок отлично выделанной — откуда я это знаю? — кожи, на которой тёмные выжженные линии образовывали замысловатый рисунок какой-то местности. С географией у меня в школе было не ахти, контурные карты за меня аккуратно раскрашивала сестра, так что использовать знания не получится.

— Хм… А как понять, где верх, где низ?

Местный ловелас почесал затылок:

— Смотри, как написаны буквы. Ясно же, что верх — вот тут, — он повернул кусок кожи на девяносто градусов. — А здесь низ.

— А ты молодец! — искренне похвалила я. — Голова у тебя работает!

— У меня всё работает, Мадлен, и преотлично! Так это и был твой секрет? Узнать, как правильно держать карту? Ты непроходимо глупа, горбунья! Прощай!

— Иди-иди! Секрет вовсе не в этом, но ты-то со своей необыкновенно умной головой сразу догадаешься, не так ли? — попытка была жалкой, но других вариантов в голову не пришло.

— Слушай, Мадлен, вытащить тебя отсюда будет сложно. Не хочется, чтобы хозяйка и на меня нажаловалась в полицию, однако жениться я сумею. Всего-то и нужно привести сюда священника.

— И свидетелей! — твёрдо сказала я.

— Свидетелей?

— Конечно! А как я потом докажу, что священник был настоящим, и я твоя законная жена?

— Ладно, — приуныл Кихель, — дай мне время, и я сделаю всё честь по чести.

— Посмотрим! Эй! Карту оставь! Зачем она тебе без секрета?

— И то верно. Держи, и этой рыжей стерве не показывай. И своей матери тоже! Эти две прощелыги готовы горло перегрызть за деньги.

— Договорились, женишок!

Немного отлегло от сердца. Если мать принесёт ключ, то весь комплект необходимых для поиска сокровищ атрибутов будет у меня на руках. Останется только выбраться из этого склепа, и братья увезут меня к Бертрану.

— Постой! Клаус!

Дверь подвала протяжно заскрипела — Кихель замер на пороге.

— План меняется! Я хочу, чтобы мы поженились в церкви. Пусть без свидетелей, без белого платья, но чем скорее, тем лучше!

Блондин ничего не ответил. Лязгнул засов. Но теперь предвкушение приключения оттеснило тревогу на задний план. Итак, теперь у меня два варианта покинуть этот уютный подвальчик: либо Хелла отпустит меня на поиски человека, который выведет её на Данфреда, либо Клаус выкрадет Мадлен Маннет для венчания. Уж кто-то из них решится в конце концов! Время тянулось так медленно, что я уже была готова начать дрессировку мышей. Но мамаша явилась, как и обещала, в районе ужина. Лицо её, если не считать некоторого сонно-пьяного выражения, имело умиротворённый, даже, кажется, счастливый вид.

— Вот! — глупо хихикнула она, и не нужно было принюхиваться, чтобы понять, как она пьяна. — Нашла!

— Ты молодец, мамочка! Дай посмотреть? — внутри нарастало такое горячее нетерпение, что я едва сдержалась, чтобы не вскочить и не сшибить нетрезвую женщину с ног.

Мамаша хмыкнула и вытянула руку: на ладони лежал большой ключ из тёмного металла, слега посиневший местами, вовсе не похожий на золотой ключик из сказки про Буратино. Головка его была овальной с небольшим завитком вверху, а вот бородка — та часть, которая вставлялась в замок, выглядела весьма замысловато.

— И где он был всё это время?

— На крючке у двери! Видать ты его повесила там, под старыми фартуками, и забыла!

— Надо же! Как я могла позабыть⁈

— Ну, теперь ты видишь? — хмыкнула маман. — Я сдержала слово! Рассказывай про сокровище всё, что знаешь.

— Эм… Итак, ключ откроет некую дверь, за которой можно обнаружить карту. Как видишь — он медный, и воспользоваться им можно только один раз. Главное, нужно отыскать то самое место, где барон припрятал свои денежки!

— Денежки… — промычала мать Мадлен, покачиваясь из стороны в сторону и закрыв глаза. — Денежки…

— Да, денежки! Я знаю, что в тайнике есть точно один бочонок с золотыми монетами и точно один сундук с чем-то не менее ценным. Вот!

— Ценным…— снова промедитировала пьяная женщина. — И это всё?

— Всё.

— Сдаётся мне, что ты решила меня облапошить, девочка! А я этого не люблю! Какую выгоду сулят твои россказни?

Удивительно, с какой ясностью мамаша Маннет мыслит, а ведь она пьяна и довольно сильно!

— Мне нужно вырваться отсюда во что бы то ни стало, мамочка! — рискнула я, не представляя, как звала свою родительницу настоящая Мадлен. — Мы вместе найдем и дверь, и карту, и сокровища! Неужели ты не хочешь утереть нос этой рыжей ведьме Хелле? Не помнишь, сколько раз она унижала нас, грозилась выгнать, обзывала гадкими словами? А теперь горстка медяков купили твою гордость? Нет! Не такова моя мать, которая сумела пробиться в постель к барону!

В мутноватом взоре мамаши мелькнуло что-то, отдалённо напоминавшее злость.

— Ты права, крошка! Мне приходилось спать на полу! А уж сколько раз эта рыжая гадина велела слугам отшвыривать меня в сторону — не счесть! Я выведу тебя отсюда, Мадлен! — мадам Маннет громко икнула. — Клянусь памятью моего мужа!

Я на всякий случай не стала уточнять, какого именно — первого или второго, а может, ещё какого-нибудь, про которого Мадлен могла быть не в курсе. Мамаша кинула на каменный пол передо мной ключ и, шатаясь, направилась к выходу. Видимо, ей казалось, что идёт она как королева, но на самом деле являла собой жалкое зрелище. Впрочем, меня мало заботили ее чувства. Итак, теперь у Мадлен есть ключ, карта и три человека, которые могли бы дать ей, то есть мне, свободу. Неплохой, расклад, Таня, очень неплохой!

* * *

Приближалась ночь, но никто из спасителей не торопился выпускать несчастную узницу из подвала, и моё настроение совершенно ушло в минор. В крошечное вентиляционное окошко больше не светило солнце, и я не догадалась попросить фонарь или свечу у своих алчных посетителей. С детства не любила темноту, даже читая описание жутких моментов, происходящих ночью, включала все лампы в комнате. С кино было ещё проще — я просто зажмуривалась. А в этом подвале мне периодически мерещились подозрительные шорохи и вздохи. И всё же я постаралась отогнать от себя любые страхи, переключившись на операцию по самоспасению. Как медленно у них тут всё происходит! Нужно постараться поспать, завтра предстоит ещё один нудный и безрадостный день. Но только я обреченно вытянула ноги, за дверью послышался странный шум, словно падали с высот тяжёлые мешки, заскрипела дверь, и тусклый качающийся свет озарил мою темницу.

— Мадлен? Ты здесь?

Человек, кажущийся сейчас великаном, поднял повыше фонарь, и я с огромной радостью узнала Ксавье!

— Здесь! Осторожнее, там ступеньки! — вовремя спохватилась я, но сводный брат замысловато выругался — споткнулся-таки.

— Ты цела? Тебя не били? Не пытали? — спросил нагнувшийся надо мною Тильвальд.

— Да, я цела! И нет, меня не били и не пытали, милый братец! — тихонько смеясь, ответила я. — Как ты сюда пробрался?

— Поверь, я брал преграды и покрепче, чем два полусонных пьяных конюха! Мне просто надоело ждать, не люблю пастись на одном лугу слишком долго. Для контрабандиста это смерти подобно. Скажи-ка лучше, малышка, ты раздобыла всё, что нужно было Бертрану?

— Всё, Ксавье!

— Тогда хватайся за руку и не отставай, что бы ни случилось! — он рывком поднял меня с пола и повёл за собой.

Ксавье словно напоил меня элексиром храбрости. С этой минуты я больше не боялась и наивно уверовала, что уж теперь-то всё будет хорошо.

Для своего роста и телосложения мой новообретённый братец двигался на удивление тихо и легко обходил преграды в виде ног конюхов, лежащих у стены без признаков сознания, или валяющегося то тут, то там хлама. Нам предстояло миновать двор и пробраться к воротам, и две трети пути мы с успехом проделали. Однако то ли звезды стояли не так ровно, как нужно для удачи, либо мы всё же слишком шумно передвигались, но гневный окрик заставил меня и Ксавье одновременно замереть на месте.

— Я так и знала, что ты лжёшь, горбатая мерзавка! Клаус сразу предупредил, чтобы я тебе не доверяла, а уж он хорошо разбирается в девицах подобного толка! — чуть наклоняясь вперёд, выговаривала нам рыжая Хелла. — Для чего ты пробралась в мой дом? А? Бертран велел тебе обвести меня вокруг пальца и украсть карту? Или, может, просил устроить пожар, чтобы лишить меня всего имущества и пустить по миру? Никчемный дурак! Неужели вы думали обмануть меня, Хеллу Данфред⁈ Меня⁈ Эй, подай-ка мне эту штуковину! — приказала она кому-то за своей спиной.

Во время этого патетического монолога Ксавье продолжал тихонько тянуть меня к воротам, но липовая вдова на редкость хорошо видела во мраке. Ведьма, не иначе!

— Оставайтесь на месте, негодяи, иначе я разнесу кому-то из вас голову! — смех этой женщины был мелодичен даже когда она пребывала в ярости.

За ее спиной появился мужской силуэт, и неприятная догадка резанула по нервам. Кихель! Хелла вытянула руку, в свете луны тускло блеснуло дуло пистолета.

— С кого из вас начать? — жена Бертрана потихоньку приближалась, чтобы выстрелить наверняка. — С тебя, маленькая шлюшка? Или с твоего любовника? Как она тебе, парень? Горяча? Всегда было интересно, кто отважится лечь в постель с горбуньей?

— Госпожа, это не то, о чём вы подумали! — да, Таня, эта гениальная фраза, конечно же, заставит хозяйку опустить оружие. — Это мой брат! Сводный брат! По отцу!

Ксавье дернул меня за руку и затащил к себе за спину.

— Мадам, — спокойно и учтиво начал он, — я не мог допустить, чтобы моя сестра томилась в заключении, подвергаясь несправедливому наказанию! Она хрупка болезненная девушка, негоже ей сидеть в сыром подвале. Да и согласитесь, назначать наказания провинившимся — это удел судьи или, если уж на то пошло, бога!

— Постой-ка! Откуда я тебя знаю? — жена Данфреда чуть подалась вперёд, не опуская пистолета.

— Меня? Что вы! Это всего лишь обманчивый свет луны и звёзд! Дайте нам уйти, и, клянусь, утром вы не обнаружите никаких пропаж! Мы не воры, мадам!

— Как же, не воры… Вспомнила! Я видела тебя с Бертраном однажды! Да, это точно был ты! Такого здоровяка вряд ли забудешь. Вот как! — нервно и зло хохотнула Хелла. — Стало быть, Мадлен, мой муженек выкинул тебя на полвины пути? Или как ты там мне врала, мерзкая горбунья⁈ Вы заодно, и теперь задумали меня разорить или устроить какую-то пакость!

— Нет-нет! — успела я произнести, когда одновременно с криком Кихеля: «Все сюда! На помощь!» покинутая супруга Бертрана выстрелила.