Глава 6
Утром следующего дня я вновь держала ответ перед хозяйкой. Её раздражённое нетерпение уже не сдерживалось силой воли и легко читалось и в позе, и в выражении лица и, разумеется, в тоне.
— Ты знаешь, Мадлен, как бывает со смертельно больными? — неожиданно спросила она, прерывая поток обвинений в невнимательности и бестолковости. — Неловко поворачиваются и падают с кровати, или утыкаются в подушку, и затихают навеки. И только тот, кто оказывается рядом, становится свидетелем последней воли.
Быстро Хелле надоела игра в заботливость, хотя ждала долго, ничего не скажешь. Что ж, послушаем, что она предлагает.
— Я хорошо заплачу тебе, — продолжала рыжая госпожа. — Иногда судьбу нужно чуть-чуть подтолкнуть, не так ли? Возможно, в этот миг ты услышишь, как мой муж произносит какие-то слова. Скажем, что вычеркивает из завещания брата, оставляет лишь меня. Как думаешь?
— Сколько?
Лицо хозяйки изменилось столь разительно, что я даже испугалась и попятилась назад.
— Тебе хватит на дом. Небольшой дом, но ты сама видишь, в каком плачевном состоянии наши дела, Мадлен. Ты поставишь подписи под двумя документами, которые…
— Вы отдадите мне часть суммы сразу!
— А ты не так проста, как мне показалось вначале. Что ж, тем лучше! Хорошо! Треть ты получишь сразу, треть через три дня, когда прибудет нотариус. Но смотри, ты должна сделать так, чтобы…
— Выбирать способ я буду сама, и вы не станете мешать мне исполнять задуманное!
— Ого! Сдается мне, ты не впервые делаешь подобное! Как скажешь, как скажешь, Мадлен! Но знай, что обмана я не прощу, маленькая горбатая негодяйка!
— Я жду обещанные деньги!
— Не в моих интересах обманывать тебя, горбунья! — усмехнулась Хелла и пошла прочь, словно брезговала продолжать разговор с такой прожжённой негодяйкой.
— Ну что? — спросил нетерпеливо Бертран, едва я прикрыла дверь.
— Она жаждет вашей скорой смерти.
— Отлично! Ты уже придумала, как это сделаешь?
— В общих чертах.
По правде сказать, внутри нарастала паника. Меня втягивало в немыслимый водоворот интриги, а я даже списать на экзамене ни разу толком не смогла. Какой из меня заговорщик и устроитель хозяйской смерти⁈ Влипла ты, Танюша, по самые уши!
— Это должно выглядеть естественно, Мадлен, ты ведь понимаешь?
— У меня будут деньги, вот что главное. С деньгами жить веселее!
— И умирать!
— Конечно, мой господин, конечно же! Хотите, я закажу музыкантов? Они сыграют какую-нибудь заунывную мелодию, чтобы ни у кого не осталось сомнений.
Тихо рассмеявшись, Бертран покачал головой:
— Ну уж нет! Не стоит привлекать излишнего внимания к моей кончине. Пусть всё произойдёт спокойно и без шума.
— Как прикажете! Будем ли мы сегодня читать?
— Непременно! Давай вернемся к приключениям Костано Легро, рыцаря королевы!
— Вы не находите, что он слегка напоминает Ланселота?
— Ну, если только совсем чуть-чуть!
Отчаянно хотелось вернуться на старый Томкин диван, в хорошо знакомую трёшку, открыть глаза и увидеть недовольное лицо сестры. Пусть она ругается, вздыхает, обвиняет меня в бесхозяйственности — я с радостью приму всё, только не это странное существование в чужом теле, чужой стране и чужом времени! Сон или не сон. Вот в чём вопрос!
По просьбе Бертрана я посвятила в наши планы Ульрике. Она слушала с открытым без всякого стеснения ртом и не перебивала, что было косвенным подтверждением её удивления. Можно было ожидать, что после моего рассказа кухарка начнёт негодовать и браниться, однако гренадёрша в который раз удивила, предложив надёжных людей для исполнения задуманного.
— Надежные люди? Вы уверены? У нас не будет второго раза, он должен погибнуть с первого!
— Это мои племянники, Мадлен! В нашем роду все крепкие и стойкие! Да и сама подумай: парни росли на моих глазах, и я не стала бы втягивать их, если бы не была уверена в каждом! Ну?
— Хорошо! Тогда я передам господину Бертрану, что он умрёт завтра ночью. Хозяйка дала мне обещанные деньги за убийство мужа. Кажется, мы всё продумали, но мне всё равно страшно, Ульрике! Очень страшно! Я ещё никогда и никого не убивала!
— Поверь мне, девочка, стоит только начать! — хохотнула кухарка, но мне было не до шуток.
— Еще нужно, чтобы поблизости никого не было, но я пока не придумала, как это сделать.
— Куриный пирог!
— В каком смысле?
— Я испеку свой куриный пирог! Даю голову на отруб, что на его аромат сбегутся все слуги, особенно, если пообещать каждому по кусочку в честь… в честь… Ну, скажем, в честь помолвки моего племянника! О! Что скажешь?
— Это вы хорошо придумали! А госпожа Хелла?
— Завтра она укатит к своему любовнику. Они встречаются через день
— Любовнику?
— Не делай такие глаза, Мадлен! Будто ты не знаешь, с кем она спит! Нет? Мужчина не так уж и молод, но резв. Полагаю, придёт и его черёд отправиться к праотцам, но пока он нужен для грязных делишек, Хелла пока держит его на коротком поводке!
— Ты уверена, что она уедет?
— Ну… — кухарка почесала подбородок, — во всяком случае, она так обычно делает. Побаивается прелюбодействовать в своем доме.
* * *
— Подложи мне под плечи подушку, пожалуйста! — Бертран был нетерпелив, а я взвинчена как перед экзаменом. — Итак, как это будет?
— Чума. Ну, или что-то в этом роде.
— А если пострадают остальные?
— Никто за пределами этого дома не узнает, поэтому никаких последствий и не будет.
— Звучит устрашающе. И как ты придумала такое, Мадлен? Какое у тебя пугающее воображение!
— Просьба тоже, знаете ли, не самая обычная была!
— Не обижайся, прошу тебя!
— Я не обижаюсь — волнуюсь.
— Ульрике точно поможет?
— Вы спрашиваете в третий раз, — вздохнула я. — Да, она поможет!
— Как ты это провернёшь? Кто будет свидетельствовать мою смерть? Не лучше ли сгореть?
— При самом большом пожаре всё равно остаются останки. Я не представляю, кого можно было бы подложить вместо вас!
— Ну не злись же, Мадлен! Сядь рядом, дай мне свою руку! Коль скоро в ней соединились жизнь моя и смерть, дай коснуться этой судьбоносной длани! — улыбнулся Данфред.
Мне было так хорошо сидеть вот так, ничего не бояться, чувствовать тепло мужской ладони, холодок массивного перстня, легкие поглаживания пальцев.
— Сейчас я уповаю лишь на тебя, девочка! Запомни главное: даже если наш план провалится, я все равно буду тебе безмерно благодарен хотя бы за надежду на избавление! Ты ворвалась в мою жизни подобно лучам света, который я увидел спустя много недель мрака. Ничего не бойся, я приму любой исход!
— Неужели вам совсем не страшно?
— Нет, — ответил Бертран. — Не то, чтобы я был безрассудно храбр, но влачить жалкое существование в этой тюрьме, бывшей когда-то уютным весёлым домом, больше не могу. Останешься ли ты со мной, Мадлен, когда мы избежим опасности и окажемся на новом месте?
— Понимаете, всё что сейчас происходит, немного…
— Не давай ответа сразу!
В дверь просунулась голова мальчика-поварёнка.
— Госпожа уехала к своему любовнику! — громко шепнул он. — Ульрике послала меня пригласить всех на ужин. Она испекла огромный пирог!
— Спасибо! — кивнула я с благодарностью. Ну, Таня, вот и начались приключения!
Примерно через полчаса стараний Бертран стал выглядеть правдоподобно: курсы макияжа, на которые меня силком записала Томка, дали свои плоды. На шее хозяина красовались темные округлые пятна, под глазами и возле рта пролегли жутковатые тени. Жирноватая печная зола оказалась отличным гримом! Оставалось дождаться, когда все слуги соберутся на кухне и выпьют достаточно пива. Уже в темноте я вынесла два баула с вещами хозяина за ворота, где ждала повозка, запряжённая флегматичным на вид мулом. Определить возраст племянника Ульрике я не сумела, но он ободряюще похлопал меня по руке.
— Не бойся, крошка, все сделаем в лучшем виде!
Кивнув, я бегом вернулась в дом, с трудом помогла Бертрану натянуть штаны до колен и отвернулась, когда он, чертыхаясь и делая перерывы, чтобы отдохнуть, сумел надеть их до конца и застегнуть. Далее последовали сапоги, которые я надевала на беспомощного мужчину в первый раз в жизни. Далось мне это нелегко. Данфред, который изо всех сил старался помочь, слабо улыбнулся и сдул капельки пота с кончика носа.
— Никогда не думал, что такое простое действие будет мне не по силам! Что дальше?
* * *
Я стояла перед притихшими слугами и пыталась состроить правдоподобно печальную грмасу.
— Ты что, пьяна? — ошалело спросил Магнус и с грохотом опустил глиняную кружку на стол. — Он днем ещё был живёхонек!
Не хотелось огрызаться на этого замечательного человека, но пришлось.
— Не веришь⁈ Сходи и посмотри! Он весь в чёрных пятнах!
Тут вступила Ульрике.
— Святые угодники! Да неужели же чума⁈ Ну точно, чума! А что же ещё! Говорила я тебе, дурочка Мадлен, не бери в руки эти гнилые книжонки! Известно же, что их привезли из старого господского дома, а там лет десять назад от чумы умерла целая семья слуг! Вот! Что мы теперь скажем госпоже⁈ Убирайся из моей кухни! Я пошлю за доктором, уж он то знает, что делать! Лишь бы не спал, а то ведь ночь на дворе! — гренадёрша была столь убедительна, что по моей спине проползли мурашки. — Кто поможет Мадлен вынести тело господина? Молчите? Так я и знала! Что ж, девочка, ты заварила эту кашу, ты и потащишь его! Возьми покрывало и вези, как на салазках, слышала? Поняла? Ну так иди и жди доктора. А вы что рты пораскрывали? Отправляйтесь все по своим каморкам и носа не показывайте! Сидите тихо, может, и минует нас беда! О-хо-хо! Теперь придётся обдавать кипятком и столы, и стулья и стены… О-хо-хо!
По городскому положению, как рассказала мне кухарка, при обнаружении чумного больного, дом и двор закрывали снаружи и охраняли несколько недель, чтобы зараза не расползлась дальше. Больных отправляли в чумные бараки, а умерших от болезни, которых родня или слуги выволакивали за ворота, немедленно после смерти увозили в чумной могильник, где засыпали известью. Хоронить на кладбищах такие трупы не дозволялось под страхом тюремного заточения, и ни один бургомистр не делал исключений даже для самых высокопоставленных господ. Слишком боялись все этой заразы, ведь по легенде, сто лет назад она выкосила половину города всего за несколько дней.
В качестве доктора выступил второй племянник Ульрике, впрочем, слуги были настолько напуганы, что дом вымер на несколько часов, а в темноте узнать закутанного в плащ человек было довольно трудно. Вместе мы помогли Бертрану преодолеть расстояние до входной двери, а потом пришлось тащить его, изображающего мертвеца, до середины двора. Здесь, по совету Ульрике, мы дали несчастному полежать, чтобы любопытствующие смогли получше рассмотреть «труп» в свете двух масляных фонарей. К тому же, могла вернуться Хелла, так что спектакль предназначался и для её глаз тоже. По нашим предположениям, рыжая вряд ли кинулась бы к покойному мужу с прощальными объятьями и поцелуями.
На крыльцо вышел Магнус и, растирая по лицу пьяные слёзы, поклонился своему господину, но помогать не стал. С чумой не шутят. Я вздохнула и крепко ухватилась за угол покрывала. В перекинутой через плечо суме лежали пироги, полголовы сыра и коляска кровяной колбасы, её чесночный запах вызывал у меня повышенное слюноотделение. Выберемся, и я съем добрую половину!