Глава 8

Послушно шагая за невысокой горничной, я обдумывала услышанное. Но потом беспокойство отступило на задний план: в небольшой, но уютной комнатке, обитой затканной цветами тканью, меня ждала большая медная ванна, курящаяся паром и ароматом трав. Я чуть не расплакалась от умиления и вожделения: ничего в жизни не хотелось больше, чем отскрести мочалкой с себя грязь! Попросив горничную выйти, с наслаждением погрузилась в горячую воду и потеряла всякий счёт времени. Тело стало лёгким, голова пустой, а мир вокруг куда более приветливым.

Служанка предупредила, что будет ждать за дверью, если понадобится помощь, но я постеснялась и вылезла из ванны самостоятельно — очень хотелось рассмотреть себя в большом зеркале, что висело на стене напротив кровати. Увиденное и обрадовало, и огорчило одновременно. Волосы от влаги свивались в колечки и кудри, спускаясь до середины бёдер. В обычной жизни я бы с такой копной не справилась бы! На одном шампуне, бальзамах и масочках просто разорилась бы! Но моя мечта о длинных волосах пусть так, но исполнилась. Жаль, Томка не видит, эх!

Мне нравилось и лицо — большие глаза загадочного зеленовато-серого оттенка с длинными густыми ресницами, полные губы, выразительные брови. Высокая полная грудь не нуждалась в бюстгальтере, а смуглая кожа придавала телу какое-то таинственное средиземноморское очарование и соблазнительность. Фигурка у Мадлен, конечно, была весьма сексуальной. И только горб, что виднелся за правым плечом и немного выгибал спину вбок, портил всю картину. Я уже ловила жалостливые взгляды служанки, помогавшей мне раздеться, а теперь и сама себя пожалела, хотя этот телесный изъян никак не мешал, если не считать вынужденного легкого наклона туловища вперёд и в сторону. Обычная одежда горб не скроет, а только подчеркнет это уродство. Да уж, Таня, везёт тебе!

На кресле ждало своего выход не новое, но весьма приличное платье. И если с бельём я кое-как справилась, то окончательно одеться без посторонней помощи не получалось никак. Пришлось звать служанку, которая, натянув на меня платье, замерла, а потом убежала и вернулась через пару минут с кружевной пелериной. Идею прикрыть горб, а заодно и бесстыдно оголённую грудь я оценила на пять с плюсом. Не хотелось приковывать к смелому декольте лишнего внимания, но засада была в другом: кружева отвлекали от изъяна и притягивали взоры к смуглой коже, видневшейся между тканью платья и пелериной. Высушенные волнистые волосы служанка приподняли и уложила на затылке при помощи шпилек. Теперь из зеркала на меня смотрела молодая женщина весьма приличного вида. Я вздохнула и попыталась пройтись из угла в угол, наблюдая за тем, как раскачивался кринолин. Укрощать его пришлось на ходу — появившийся слуга учтиво передал просьбу Бертрана о разговоре. Надо ли говорить, что я практически побежала на зов и пару раз чуть не упала с лестницы, поскольку ног своих не видела из-за широкой юбки.

Данфред сидел всё в том же кресле, но выглядел отдохнувшим и даже довольным. Прежде чем начать разговор, он придирчиво осмотрел меня и остался, судя по всему, доволен увиденным.

— Ты очень миловидна, Мадлен Маннет! — с некоторыми нотками гордости в голосе заявил он. — Теперь не стыдно показать тебя твоему сводному брату!

Немного резанул покровительственный тон и это вот высокомерное «не стыдно», но я решила не заострять на уязвлённом самолюбии внимание. Интересно было другое. В книге Мадлен носила иную фамилию, но теперь уже не было никакого смысла соотносить происходящее с сюжетом романа. А ещё и сводный брат нарисовался!

— Брату?

— Ксавье прибыл в порт, и сейчас едет сюда.

— Это тот, у кого ром разбавленный? — не смогла я удержаться от иронии.

— Поверь, сыну барона Тильвальда вовсе не хотелось вставать на путь контрабандиста, но твой отец сгинул в море, утопив товара на сотню тысяч и оставив всех своих детей без средств к существованию!

— Но захочет ли законный наследник видеть меня?

— Он остался один в этом мире, Мадлен. Братья его предстали перед создателем, а мать покинула земную юдоль ещё раньше, так что теперь у него есть только…

— Данфред, дружище! Ты удивительно живуч! Я уже и не надеялся увидеть тебя на этом свете!

Вошедший молодой мужчина, казалось, занял все пространство немаленькой комнаты. Светлые волосы были связаны кожаным шнурком и свивались в забавные кудри, никак не вязавшиеся с брутальным обликом. Высокий и весьма мощный гость даже не заметил меня поначалу, прошел вперёд, похлопал Бертрана по плечу и только потом оглянулся.

— Это Мадлен Маннет, Ксавье, твоя сестра по отцу!

Великан оказался обладателем сексуального прищура и голубых глаз, пронзивших меня льдистым острым взглядом.

— Мадлен… Ты очень похожа на мать, какой я её помню. Где твои братья? Здесь?

— Э…

— Ты налетел на девочку как чайка на мелкую рыбу! — спас меня Бертран. — Ещё успеешь надоесть ей своими расспросами. Садись, скоро подадут ужин, а пока расскажи, что случилось? Почему вокруг нашего дела поднялось так много шума? Кто-то хочет расчистить себе путь?

— Клянусь печенью, Берт, я откушу этим негодяям головы, как только вытащу их задницы из той норы, в которую они спрятались! Тебя так долго не было, вот всё и пошло вкривь и вкось! Да ты и сейчас не в седле, приятель! Что говорит доктор?

— Он ещё не прибыл. Мы не можем так сильно рисковать, Ксавье, зачем создавать ненужную суету, когда жена ищет мое тело вместе с полицмейстером и его прихвостнями!

— Я смотрю, ты обретаешь былую хватку, Берт!

— Теперь нет смысла играть роль достопочтенного горожанина, больше не хочу! Если бы мог, прыгнул бы в твою шлюпку и… Соскучился по морю так сильно, что чувствую на губах солёные брызги.

— Э, да ты того и гляди расплачешься, Данфред! Нет, так не годится! Тебе нужна хорошая еда и крепкое вино!

Я не сводила глаз с этих таких разных, но в чём-то очень похожих мужчин. Несмотря на разные типажи и внешность, они обладали каждый своей харизмой, как сказала бы Томка. А уж сестрица моя раскусывала людей как орешки!

Примерно через час, отведав великолепное мясо и тушеные овощи и не получив даже малейшего шанса вставить хоть словечко в разговор старых друзей, я почти засыпала. Мужчины, к которым присоединился Анве, что-то оживленно обсуждали, но не было сил прислушиваться к словам — приходилось отчаянно бороться со сном. Этот коварный враг с детства выигрывал в наших неравных битвах. Очнулась от мерного покачивания и бубнения — Ксавье нёс меня на руках на второй этаж и тихо чертыхался, спотыкаясь, — юбка и ему закрывала обзор.

— Эй! — возмущенно завозилась я. — Отпустите!

— Тише, Мадлен! Не хотел тебя разбудить, уж больно сладко ты спала, — что-то в голосе баронского сынка насторожило. — Если бы мы знали, что всё так обернётся…

— Кто мы, и что обернётся⁈ Да пустите же! Я сама могу идти!

Ксавье нехотя поставил меня на ноги и выглядел при этом как нашкодивший второклассник.

— Ты… твой… твоё увечье… Должно быть, ты не помнишь, но это мы столкнули тебя тогда с лестницы!

— Что⁈

— Не помнишь… Твоя мать явилась в наш дом, надеясь, как я думаю, потребовать у отца денег, но наш папаша ещё не вернулся.

— Говорите яснее!

— Куда же яснее, Мадлен? Мы были злыми сопляками и не пожалели малышку, которая пыталась показать нам свою грязную тряпичную куклу. По правде говоря, испугались мы тогда так сильно, что дня два боялись выходить из детской. Ты лежала внизу бледная и, как нам представлялось, совершенно мёртвая.

— Горб⁈ — осенило меня. — До этого падения Мадлен, то есть я, была нормальной?

Ксавье кивнул.

— Судьба уже порядком наказала нашу семью за это злодеяние, отец позднее говорил нам о том, как изувечила тебя гадкая шалость, но ты вправе и сейчас винить меня в своих горестях! Я безропотно приму от тебя и презрение, и ненависть. Понимаю, что теперь мало что может изменить моё раскаяние, но прошу, Мадлен, прости!

Наверное, Ксавье ждал рыданий, проклятий на худой конец, но я-то понимала, что горб на самом деле не мой! Горб принадлежал Мадлен Маннет! А я, Таня Маркова, вернусь скоро в нормальную реальность и буду вспоминать с улыбкой этот странный сон-не сон. Так чего же зря злиться и ссориться с таким хорошим человеком?

— Дети часто бывают жестокими, ты хотя бы извинился.

— Ты прощаешь меня?

— Ну… Да.

— Спасибо! Клянусь, что больше никогда не обижу сам и никому не позволю! Сестра! — баронский сын сгрёб меня в охапку с такой силой, что затрещали то ли кости, то ли ткань платья. Как-то слишком это было, как-то подозрительно хорошо, чтобы быть правдой. Даже во сне.

— Очень хочется спать, давай поговорим завтра?

— Как скажешь, сестрица!

Тильвальд отчего-то прятал глаза, и моя подозрительность подняла голову в предвкушении. Не сумев избавиться от неприятных мыслей и попыток разгадать загадку Ксавье, я ворочалась на широкой кровати, застеленной накрахмаленным бельем, и вспоминала роман, который так и не дочитала. Мадлен, хозяйка лавки, была бойкой девушкой, самостоятельно справлявшейся со всяческими жизненными трудностями. Однажды она помогла пожилому господину избежать смерти, и тот раскрыл ей тайну сокровищ. Сокровища, которые обсуждали даже служанки в доме Бертрана и Хеллы, однозначно были выдумкой, ведь Мадлен, то есть я, никого не спасала. Почему так неспокойно?

Проснулась неожиданно рано, сладко потянулась, осознав, что никто не пихает в бок, и не нужно напяливать грубые тряпки. Накинула на себя что-то вроде халата, в который могла бы завернуться, наверное, дважды. Босиком спустилась вниз, следуя на запах какой-то выпечки — слуги встали ещё раньше меня. Глухие голоса из гостиной привлекли внимание, и я, не отдавая себе отчета, что подслушивать вроде как не очень хорошо, на цыпочках подошла ближе — уж слишком интересные события происходили вокруг.

— А если не вспомнит?

— Ты веришь, что она потеряла память?

— Похоже на то! Мадлен сидела рядом несколько дней, но каждый раз терялась от простых вопросов. Говорю тебе — она ничего не помнит!

— Хорошо, пусть будет так! Скажи лучше, как твои ноги?

— Пока не держат, но я стараюсь. Яд постепенно выходит, ночами страшно потею, слаб до того, что не могу справить нужду, чтобы не делать передышки!

— Хм, звучит удручающе, друг мой! Давай дождёмся доктора. Сдаётся мне, что нужно какое-то снадобье. Помнишь того молодчика с Майорки? Любителя креолок? Так вот, как-то раз у него случилось мужское бессилие, и местная знахарка посоветовала ему пить ослиную мочу пополам с ослиным же молоком!

— Ксавье, умоляю! — засмеялся Бертран, а я вздрогнула и поежилась. — Ответь мне, где эти молодчики? Они что, потерялись в местных лесах, что так долго не могут до нас дойти? Кстати, это ты нашёл их?

— Не сам, разумеется. Мои люди их отыскали. Но уверен ли ты, что появление этих двух идиотов нам хоть как-то поможет?