Глава 9

Голова шла кругом от услышанного. Чего хотят от меня эти двое господ, прикидывавшихся добренькими? Я ведь почти поверила им, дурочка!

— Нельзя сидеть и ждать! Пора перебираться подальше отсюда. Если Хелла меня найдёт, то будет уже поздно что-то предпринимать.

— То есть ты считаешь, что твоя жёнушка не поверила в чуму и смерть?

— Хелла? Да она чёрта обыграет в карты, если захочет! Она не станет довольствоваться крошечной рентой и домом, для которого необходимы два-три десятка слуг. Эта женщина перероет землю и перевернет небо, пока есть хоть маленький шанс разбогатеть. Она ведь думает, что есть ещё фамильные драгоценности и деньги, которые я от неё припрятал. Видишь, как повернулась моя судьба, Ксавье. Считал, что женился на доброй и любящей девице, но не такова оказалась моя коварная жёнушка!

— Вдовушка, ты хотел сказать. Раз она так хитра, то как не догадалась, чем ты занимаешься?

— Была уверена, что я скучный не уверенный в себе слабак. А я поддерживал эту её убеждённость. Если бы мог, и дом ей не оставил бы! Рыжая шлюха! Не представляю, что она предприняла бы, знай истинные размеры моего состояния. Но хватит о ней! Когда пойдешь в море?

— Груз придет в Кале только через две недели, в последний раз мы чуть было не попались, поэтому подождём.

Пальцы на ногах заледенели, и я решила подняться наверх. Укрывшись одеялом, лежала и смотрела в потолок, пытаясь разгадать ребус. Бертран открылся мне с другой стороны. Он оказался довольно жёстким человеком, как и Ксавье Тильвальд, впрочем. На грани бодрствования и сна пришло в голову, что горбунью Мадлен выкрали для страшного обряда. Перережут горло и кровью окропят бушующие морские волны, чтобы привадить контрабандистскую удачу. Казалось, я только-только прикрыла глаза, как уже пришла служанка, чтобы помочь одеться. Причесывалась, и поменяла версию: казалось теперь, что я украденная принцесса, и эти двое — Бертран и Ксавье, треснули Мадлен по голове, а теперь боятся, что вернутся мои-её воспоминания. Хотя… Таня, попробуй спросить их. Не убьют же тебя в самом-то деле! Спускалась я к завтраку уже с мыслью, что барон, отец Мадлен, завещал ей своё богатство, и эти двое, там внизу, потребуют, чтобы она переписала на них сокровища отца.

— Доброе утро, господа!

— Мадлен! — улыбка Бертрана, который выглядел гораздо лучше, казалась искренне доброй. — Как тебе спалось?

— Замечательно!

— Сестрица, да ты прехорошенькая!

— Осторожнее, Ксавье! Вскружишь голову девице, смотри, как она краснеет!

Пора было вступать, я вдохнула побольше воздуха и:

— Как зовут моих братьев?

Мужчины быстро переглянулись, но я успела заметить.

— Маттиас Манетт и Бартель. Бартель Маннет. Они скоро прибудут.

— Чем они занимаются?

— К чему расспросы⁈ Позавтракай сперва, сестрица! Набитый живот рождает хорошее настроение! Что тут у нас? Блинчики? О! — жующий Ксавье совершенно не походил на сына барона, разбойник какой-то. Ах, да! Он же контрабандист!

— Мое настроение не зависит от степени набитости живота, господин!

— Ого! Ты слышал, Бертран Данфред? Она отказывается звать меня братом и умна, клянусь печёнкой!

Воцарилось молчание, которое я безжалостно нарушила следующим вопросом.

— Господин Бертран, могу я уехать отсюда?

Хозяин дома слегка поперхнулся, и пока он пытался откашляться, я перевела прицел на так называемого братца.

— Скажите, Ксавье, вы и в самом деле думаете, что я поверю в ваши раскаяние и любовь?

Снок барона Тильвальда сделал большие глаза и глупо улыбнулся:

— Но Мадлен…

— Я ведь не пленница в этом доме? Нет же? Тогда сегодня же соберу вещи и покину это место!

По правде сказать, мысль об отъезде пришла в голову только сейчас, и я сама ужаснулась смелости своих планов, однако же в моих вещах лежал кошель с задатком, который дала Хелла за ожидаемое лжесвидетельство о смерти мужа. Не думала, что сон зайдет так далеко, но вот теперь настал момент управлять им так, как хочется именно мне.

— Откуда такие подозрения? Я обязан тебе свой жизнью, не побоюсь этого слова, и никто тебя здесь не держит, Мадлен. — спокойно ответил справившийся с собой Бертран. — Однако куда ты пойдешь? Прости, что приходится напоминать об увечье, но из-за него разыскать тебя куда легче, чем обычную девушку! Поживи немного под этой крышей, подожди, пока минует опасность. Жена не успокоится, пока не получит надежные доказательства моей смерти.

— Значит, я свободна?

— Да, но…

— Отлично! Спасибо, всё было очень вкусно! Пойду собирать вещи. А! Господин Бертран, могу ли я оставить это платье себе?

— Разумеется, — глухо ответил хозяин.

— Ты ведь шутишь, сестрёнка? — Ксавье выглядел сейчас немного злым и растерянным. — Данфред, неужели ты её отпустишь? А как же…

— Что? — я обернулась так резко, что сводный брат даже отшатнулся. — Что как же? Чего вы хотите от меня? Что я должна вспомнить? Ну, отвечайте же!

Однако мой допрос неожиданно был прерван появлением Анве и двух здоровяков самого опасного вида. Испугавшись, что они явились, чтобы насильно удержать меня, я схватила столовый нож и наставила его на гостей:

— Только пробуйте тронуть, негодяи!

Анве удивлённо присвистнул и совершенно спокойно отошёл в сторону.

— Это что, наша Мадлен? Что с ней стало? Она стала какая-то другая, — без всякого приветствия заявил один из громил.

— Сдается мне, что это и впрямь она, братец, — задумчиво ответил второй. — Если бы я встретил ее на улице, не узнал бы.

— Но она всё такая же тощая и слишком похожа на папашу, — осклабился первый. — Ну, здравствуй, Мадлен, а где же мамаша?

— Вы кто?

— Мы? — грубо загоготал второй гость. — Те, с кем ты поделишься своим богатством, сестричка! Не прикидывайся, Мадлен! Нас не проведёшь, мы тебя как облупленную знаем!

Мозг работал как вычислительная машина и перегревался так же, я схватила со стола бокал с водой и залпом выпила. Сюжет становится всё интереснее.

— Я же говорил, Данфред, что привести их сюда было плохой идеей, — вполголоса заметил Ксавье.

— Это твои братья, Мадлен, — невозмутимо прокомментировал ситуацию Бертран. — По матери.

— И сколько всего у меня братьев?

— Больше нет ни одного, кого я бы знал, клянусь печёнкой! — нервно хохотнул Ксавье.

— Не клянитесь, брат мой, можете цирроз заработать! — не смогла удержаться я от сарказма.

— Чего? — насторожился тот. — Что за новое ругательство я слышу из нежных уст девицы? Ты говоришь на латыни?

— Видимо, — буркнула в ответ и обратилась к новоприбывшим родственникам. — И кто из вас Бартель, а кто Маттиас?

— Я, — хором ответили здоровяки.

Оставалось только констатировать, что с интеллектом и развитием речи у них слабовато.

— Ну, теперь у вас для любви и обожания есть Ксавье, прошу любить и жаловать! А мне пора собираться, братишки! Приятно было познакомиться, вернее, вспомнить, провожать меня не нужно, я сама справлюсь!

Обмирая от собственно смелости, я пулей взлетела на второй этаж и с силой хлопнула дверью. Значит, всё это из-за каких-то там эфемерных сокровищ? В этом всё дело? Как было в книжке, нужно вспомнить. Так, у Мадлен был медный ключ и устные описания того места, где богатства были спрятаны бароном. Клаус Кихель изготовил дубликат и отдал его невесте, чтобы та всегда носила его на груди, и чтобы те, кто охотился за ключом, не догадывались, что жених лавочницы едет за сокровищем.

Я ведь дошла почти до самого конца романа, и повествование не обещало никаких резких сюжетным поворотов! Героиня ждала своего белокурого героя с бочонками и сундуком, чтобы прожить благополучную жизнь. Да, Бертран Мусорщик поймал Мадлен, которая так долго пряталась от него и в ходе неприятного допроса обманула главаря разбойников, всучив ему копию ключа. Её отпустили, но продолжали следить, пока Клаус, воодушевлённый любовью, не явился на порог разгромленной негодяями лавки и не обнял свою красавицу. Не было сомнений, что потом, в самом конце, он наказывал Бертрана и его прихвостней, сдавал их полицмейстеру и вёл Мадлен под венец.

Ах, почему же я не нашла в себе силы дочитать книжку до конца? Знание финала могло бы успокоить меня окончательно, ведь у таких романов не бывает грустных завершений! Но что, если мое появление в повествовании превратило легкую, хоть и наполненную опасными приключениями историю в тяжёлую драму? Один горб Мадлен чего стоил!

Заталкивая вещи в сумку, я вдруг поняла, что у меня нет самого главного атрибута — того самого ключа! Он был сделан из меди не случайно: в книге умирающий барон объясняет Мадлен, что замок устроен таким образом, что открыть его можно только один раз, поскольку медь слишком мягкий металл. Ключ уже после нескольких поворотов безнадежно повреждался, и больше не мог выполнять свою функцию. Где же он, где искать эту важную для Мадлен и для всех этих хитрых мужиков штуковину?

Громкий стук в дверь вывел меня из задумчивости. Глупая Таня, неужели ты думала, что тебя, обладающую, по-видимому, ценными сведениями, просто так отпустят?

— Мадлен! — голос Бертрана звучал ласково, но я не решалась ответить, хотя и отдавала должное Данфреду, сумевшему в своём состоянии подняться на второй этаж. — Мадлен, девочка, могу ли я войти? Поверь, стою из последних сил!

Вот ведь гад! Хорошо изучил мою натуру и теперь играет на жалости! А я что, я открою! Но пусть не надеется ни на что, вот так-то!

— Слушаю вас, — распахнула дверь и почувствовала укол стыда. Мои так называемые братья по матери держали Бертрана под руки, не давая ему упасть.

Было заметно, как дрожат ноги больного. Видно, этой банде настолько сильно хотелось заполучить сокровища, что они решаются на настоящие подвиги!

— Занесите его, усадите, а сами прочь из моей комнаты! — строго приказала я, затаив дыхание.

Если послушаются, значит, денег в кладе так много, что можно и перетерпеть унижение от горбатой девчонки. Бартель и Маттиас невозмутимо выполнили просьбу и ушли, закрыв за собой дверь. Ставки повышались. Я дождалась, когда стихнут их шаги и повернулась к хозяину дома.

— Так что же вы хотите от меня, господин Мусорщик?