3. "Разбитые надежды"

Как правило, временные приюты для детей-сирот мало отличались от тюрьмы. Но благодаря фонду Джейд Бонаци и помощи моделей Карлы Броум и Мишель Роулэнд, приют имени святой Елены в Лос-Анджелесе стал подходящим для проживания в нем детей. Более того, ребята всех возрастов теперь могли получить достойное образование. При приюте была открыта своя школа с великолепным учительским составом, получающим приличное жалование из фонда Джейд.

Мишель остановила «Вольво» на проезжей части возле большого кирпичного здания в викторианском стиле с вывеской «Приют святой Елены». Уже пять вечера, значит, дети не заняты уроками и еще не отправились ужинать. Самое подходящее время для встреч. Мишель нервно поправила узкое платье вишневого цвета от «Армани». Она всегда дико переживала. Особенно сейчас. Ведь ей нужно вначале переговорить с представителем опеки. Сегодня вечер пятницы, значит, Софи Ланкастер еще здесь. Они всегда находили общий язык, возможно, потому что обе были выходцами из Новой Англии. Обе искали теплого убежища, и нашли его в Городе Ангелов. Мишель горько усмехнулась. Настоящими ангелами были эти дети, жаждущие родительской любви и ласки. И несмотря ни на что, именно эти ангелы возродили к жизни душу самой Мишель.

Поздоровавшись с охранником в темном вестибюле с резными панелями, она незаметно прошмыгнула на лестницу, опасаясь, что кто-нибудь из ребятишек заметит ее, и она уже не сможет поговорить с Софи. Насколько позволяли высокие каблуки бежевых кожаных туфель от «Лабутен», она прокралась к третьей двери восточного крыла. Выдохнув, она нажала на ручку двери и вошла. Роскошная высокая блондинка, достойная съемок в любом журнале, покусывала карандаш и с кем-то тихо разговаривала по телефону. Она явно чем-то озадачена, но, увидев Мишель в дверях, ослепительно улыбнулась и жестом пригласила сесть в кресло напротив стола. Из высокого окна позади Софи мягко струился свет и весело сиял в облаке ее золотых волос. Молодая женщина гордилась тем, что ни один грамм краски никогда в жизни не лег на ее волосы, но при этом постоянно меняла какие-либо прически. В этот раз она сделала химию крупными кольцами, часть волос забрала наверх гребнем, оставшуюся половину оставила свободно струиться по хрупким плечам, скрываемым под темным жакетом. Леди до мозга костей с безупречным воспитанием, все же она в один момент взбунтовалась и сбежала из города, названного в честь ее семьи. Она не хотела быть наследной принцессой, участвовать в денежном вопросе или еще в чем-нибудь. Получив степень в Гарварде, она оставила диплом родителям на память и отправилась в Калифорнию. На другой конец страны. И делала то, что получалось у нее лучше всего остального — заботилась о ближних. Знакомство с Джейд привело ее в социальную службу, и ей доверили управление приютом. Ей удалось уже многим детям помочь обрести семью. Синие глаза Софи весело блеснули. Это отвлекло Мишель от размышлений.

— Мои волосы всегда были предметом зависти брюнеток, — пошутила девушка. Она старше на два года, но к глубокому сожалению самой Мишель, выглядела куда моложе нее. «Стану придерживаться режима, сделаю себе карьеру, и буду выглядеть также», — пообещала себе Мишель. А еще она точно знала, ее сияющий вид — отражение личного счастья. Ричард Армстронг плевать хотел на всю ее семейку и сделал Софи предложение, о чем свидетельствовал яркий бриллиант в двенадцать карат на ее руке.

— Привет, — одернула себя Мишель. — Вижу, светишься от счастья.

— Моя мама в истерике, что свадьба будет через полгода. Она теперь не спит днями и ночами, чтобы продумать до мелочей всю свадебную церемонию и прием.

— Похоже, она отошла от шока, — усмехнулась Мишель.

— Ричард покорил ее сердце и успокоил папу, показав обороты своей компании за год. Ланкастеры очень боятся охотников за приданным.

— Старые деньги против новых?

— Родители настолько привыкли к моим выходкам, что почти не удивились. Они всю жизнь были морально готовы к тому, что я уеду в Африку вместе с «Красным Крестом» и выйду замуж за какого-нибудь несчастного доктора из «Врачей без границ», а тут всего лишь Ричард Армстронг, — Софи открыто веселилась. — Кстати, слышала, Роулэнды роднятся с Джорданами.

— Кажется, у всех начинается свадебная лихорадка. Софи, мне нужно серьезно с тобой поговорить, — Мишель нервно теребила ручки сумочки.

— Кэти, — понимающе кивнула Софи.

— Да. Кэти, — Мишель сглотнула. — Я хочу ее удочерить.

— Не мне тебе рассказывать об условиях фонда и самого приюта, — Софи тяжело вздохнула. Это больная тема для всех них.

— Я расторгла контракт с агентством и уезжаю в Нью-Йорк, чтобы устроить свою жизнь. У меня будет постоянная работа с большим доходом, — она умоляюще взглянула на Софи.

— Мишель, мне очень жаль, но этого недостаточно. Ребенку нужна полноценная семья. А тебе — муж, чтобы удочерить Кэти, — она не могла смотреть в глаза этой отчаянной и бесподобно красивой девушки. Ее, как и всех прочих, удивляло, что Мишель одинока.

— Я сделаю все возможное, Софи, — хрипло пообещала она. Внутри затаилась глубокая и рвущаяся наружу боль.

— Увы, я ничем не могу тебе помочь. Прости, дорогая.

Мишель поблагодарила Софи, и гордо вышла из кабинета, лишь для того, чтобы в коридоре от отчаяния прислониться к стене и закусить кулак, ведь непрошеные слезы могли хлынуть ручьем, если не заставить себя думать о другом. Что же ей теперь делать? Мишель села на стул возле кабинета, достала сотовый из сумочки и позвонила службе спасения — маме.

— Да, милая, — услышала она нежный и любящий голос.

— Привет, мам, — Мишель неосознанно шмыгнула носом.

— Господи, что случилось, Мишель? — обеспокоенно спросила мама.

— Я хотела удочерить Кэти, но мне отказали.

Молчание.

— Мне нужно выйти замуж, чтобы мне позволили ее забрать.

— Детка, — тяжелый вздох матери. — Даже не думай о фиктивном браке. Ты знаешь, как проверяется службой опеки подобные махинации.

— Неужели чужая для нее семья будет лучше о ней заботиться, чем я? — непонимающе спросила Мишель.

— Знаешь, приезжай в Нью-Йорк, отметим свадьбу Николь, съездим в Кингз-Роуз. Отдохнешь, и мы что-нибудь придумаем.

— Я ушла из модельного бизнеса, — предупредила Мишель. — Так что я теперь могу вплотную заняться делами и семьей.

— Надеюсь, ты не пожалеешь об этом?

— Пора что-то менять. Мне надоело бегать, мам. Не знаю, правда, как поступить дальше.

— Ты еще решишь, Мишель, — мама насторожилась, и это понятно. Такого отчаяния она не слышала уже пять лет.

— Спасибо, мам. Пойду, пожалуй, повидаюсь с Кэти.

Попрощавшись с мамой, Мишель собрала всю свою волю в кулак, натянула улыбку и модельной походкой спустилась на первый этаж, где обычно дети проводили свободное время.

Она нашла Кэти в игровой комнате. Но первым ее заметил Рони пятилетний — малыш, настоящий хулиган. Вот, он, вроде бы наблюдал за игрой старших ребят, и не прошло нескольких секунд, как он оказался в объятиях Мишель.

— Майк! Я так скучал по тебе!

— Я тоже, Рони, — проворковала она, стараясь держать слезы при себе. Ну, как она сможет жить в сером Нью-Йорке без этих ангелочков?

— Ты сегодня какая-то не такая, — дети все чувствуют.

— Я должна уехать в Нью-Йорк. И, думаю, задержусь там на некоторое время. Моя сестра выходит замуж, — призналась она. Большие карие глаза мальчика таили в себе тоску и горечь.

— Ты вернешься?

— Конечно, — Мишель кивнула головой. Когда успел этот мальчуган привязаться к ней?

— Ты такая красивая, Майки, — наверное, это был первый комплимент в жизни Рони, предназначенный для женщины.

— А ты настоящий рыцарь, — Мишель потрепала волосы на макушке мальчугана.

— Привет, Мишель — услышала она еще один детский голос. К ним подошла Кэти.

— Здравствуй, Кэти, — Мишель нежно поцеловала девочку в щечку. Белокурые волосы словно сами собой излучали свет. Голубые глаза пятилетней девочки выражали все то, что хранилось глубоко в душе Мишель.

— Ты уезжаешь.

Это не вопрос.

— Я скоро вернусь, обещаю.

— Мама тоже обещала.

Словно ножом по открытой ране.

— Малышка, твоя мама всегда с тобой. Она присматривает за тобой с неба, — Мишель нежно погладила ее волосы.

— Я думала, ты взрослая. Как ты можешь обещать вернуться, если веришь во всякие глупости? — Кэти почти кричала, Рони испуганно посмотрел на девочку. — Вы, взрослые, только обещаете. Я все время жду, что ты ко мне придешь и скажешь: «Пошли домой, Кэти». Но ты только раздаешь обещания и конфеты!

Слезы обиды заструились по щекам девочки. Встревоженный воспитатель взял ее за руку, но та вырвалась и убежала из игровой комнаты.

— Майки, — тихо позвал Рони. — Я буду скучать по тебе.

Мишель присела и нежно обняла малыша, стараясь не обращать внимания на разверзшуюся пустоту в душе.

— Я скоро приеду, — повторила она, как заговоренная, поцеловала его в макушку и неровной походкой вышла из игровой комнаты.

Она дышала глубоко. Осталось пять шагов до выхода… три…

— Мэм, с вами все в порядке? — участливо поинтересовался охранник, видя исказившееся лицо Мишель.

— Да, спасибо, — боже, неужели этот охрипший и глухой голос принадлежит ей?

На улице она остановилась и прижалась к холодной кирпичной стене. Голова раскалывалась на части. Сняв резинку с волос, ей захотелось вздохнуть еще глубже, но вместо этого из глаз хлынули слезы. Так стоять долго нельзя. Вдруг ее увидит какой-нибудь репортер? Позора на всю страну она позволить себе не могла. Она предала доверие Кэти. А девочка отвернулась, перечеркнув память о матери и любовь к Мишель. Слезы катились по щекам, оставляя за собой серые следы от косметики, и падали на вишневое платье, образуя почти черные пятна.

Ей нужно было перейти дорогу, чтобы добраться до своей машины. Прямо сейчас Мишель готова сесть в автомобиль и ехать в любое направление, пока не кончатся деньги на кредитке. Порыв ветра взъерошил ее волосы. Внезапно она услышала скрежет тормозов и запах горящей резины. На нее несся темно-синий «БМВ». Пытаясь отскочить, она погрязла высоким каблуком в расплавленном битуме. Следующее, что она почувствовала — это асфальт и ужасная боль в колене.