25. “Осколки мозаики”

Белый свет резал глаза. Несколько раз открывала, чтобы тут же зажмуриться от боли. Ненавистный больничный запах все же заставил ее очнуться окончательно.

Потолок со светодиодными прямоугольными светильниками. Голубые стены. Окно с раздвинутыми жалюзи.

Натали с обеспокоенным лицом. Обхватила себя руками и смотрела с тревогой в необыкновенно светлых глазах.

— Мишель? Ты очнулась? — спросила Натали на всякий случай.

— Ага, — ответила она. — Зачем мне прицепили эту штуку? Я не давала согласия.

Мишель имела в виду капельницу, но вспомнила слово чуть позже, поморщившись от головной боли.

— Прости, но я очень испугалась. Это обычная глюкоза. Врачи сказали, что она для тебя не опасна и поможет быстрее прийти в себя.

— Спасибо, — нашлась Мишель. Губы пересохли. Она села на кровати и спустила ноги вниз. — Отвези меня домой, пожалуйста. Сестра, наверное, с ума сходит.

— Никто не знает, что ты здесь.

Мишель по-другому посмотрела на свою новую подругу. С еще большим уважением. Ну и характер у этой женщины. И связи.

— Объясни, как это возможно без согласия родственников положить меня под капельницу и держать в больнице?

— Магия фамилии Лагранж и значок федерала. Мне почему-то показалось, что тебя бы не обрадовала толпа переживающих родственников у больничной постели, — усмехнулась Натали, расслабившись. Мишель не понимала, с чего это Никки решила, что Натали ей не понравится. Боже, да она чуяла родственное безумие за версту.

— Знать бы еще, что за Лагранжи, — поддела Мишель. Хотя и правда никогда не интересовалась аристократичными задницами из Нью-Йорка. Своих дел по горло.

— Посмотришь потом в соцсетях, — махнула рукой Натали.

— Не веду соцсети. И все, что связано с технологиями, вызывает у меня панические атаки.

— Смешно, — Натали закатила глаза. — Мишель, у тебя бывали обмороки до этого?

— Это у меня частая история. Где мои кроссовки?

— Постой. Если частая, то есть какое-то объяснение?

— Хочешь почитать мою историю болезни? Ты же агент, а не врач.

— Специальный и с особым разрешением на экспертизу медицинских карт.

— Врешь, — Мишель прищурилась. Не могла же Натали настолько далеко зайти.

— Что специальный — не вру.

— Натали, если ты не отвезешь меня, я доеду на такси, — Мишель не особо разбиралась в разнице между просто агентом и специальным, но это заинтриговало. В будущем обязательно расспросит ее об этом.

— Пожалуйста, пройди хотя бы МРТ мозга и ЦНС, — взмолилась подруга.

— Врачи ничего не найдут, — пробурчала Мишель. Это ведь правда. Сколько раз она проходила обследования — никаких физических отклонений.

— А если найдут?

Мишель тяжело вздохнула.

— Натали, мне проще уступить тебе, чем продолжать спорить?

— Именно.

Мишель сдалась. Натали привела врача и медсестру с папкой документов для подписей со стороны пациентки. Увезли на каталке в исследовательскую лабораторию с аппаратом для МРТ.

Уставившись куда-то наверх, Мишель занервничала. Не ожидала, что нахождение в больнице снова вызовет страх и панику. На нее накатили воспоминания о том, как она очнулась под капельницей с адской болью внизу. Тогда сильно кружилась голова, а больничный запах вызывал тошноту. Она лежала одна часами и не могла остановить слезы. К ней иногда приходила мама и врач психиатр. Ей назначили какие-то лекарства, но ничего не помогло. Ничего. Ей могло помочь только присутствие Алекса. Даже если это был выкидыш, на чем настаивал ее лечащий гинеколог, ее муж просто держа ее за руку излечил бы от этой потери.

Бывший муж.

Мишель впервые подумала в таком ключе об Алексе. Сама от себя не ожидала.

Формально, этот брак был только на бумаге. Жили раздельно, пока Алекс перестраивал и обставлял свой пентхаус на Манхэттене. Во всяком случае, так он оправдывался, когда она задавала вопросы. Готовились к свадьбе. Ну, как готовились. Его мать, Делейни Конте, устроила настоящую войну с Мишель за свадебное платье. Это и послужило катализатором для последующего скандала Мишель с родителями Алекса и скорого разрыва с ним.

Так глупо все вышло.

И кое-что не состыковывалось.

В обрывках воспоминаний, которые постепенно, как кусочки мозаики, собирались в единую картину, Мишель и Алекс очень сильно любили друг друга. Это были самые естественные отношения. Чистые. Правильные. Чудесные. Алекс окружал ее защитным коконом от всего мира, а Мишель растворялась в нем, забывая обо всем.

Позже, когда они расстались, эти естественные отношения раскрыли всю свою опасность. Мишель без Алекса не могла дышать, есть, пить. Словно ее лишили кислорода. И в ее мир ворвалась страшная реальность, от которой она не смогла спрятаться. Было больно настолько, что она забывала счет дням и могла несколько дней даже не вставать с кровати. Еще больнее было его предательство. Он знал, как много значит для нее, и все равно предал. Тихо, через адвоката, не явившись лично.

Это обстоятельство вызвало еще одно страшное событие. Мишель помнила только ощущение. Само событие пока что находилось за пределами ее сознания. Но именно это и заставило ее забыть Алекса. Вычеркнуть его из своей жизни.

Аппарат остановился. Еще час ушел на расшифровку и детализацию. Молодой врач частного медицинского центра пустил пространную речь об уникальных особенностях человеческого мозга, но после пары суровых вопросов Натали честно ответил, что никаких патологий мозга и центральной нервной системы не обнаружено.

— Возможно, дело в психическом состоянии. Рекомендую обратиться к психиатру.

Мишель покачала головой. Снова обследование ничего не показало.

— У вас отчетливо видно повреждение лицевого нерва на височной доле. Очень похоже на ожог. Это в дальнейшем может негативно влиять на зрение. Как я понимаю, вы уже носите линзы для зрения? Как давно произошел несчастный случай?

Мишель часто заморгала, пытаясь осмыслить то, что говорил врач. Вообще-то да, у нее есть шрам на виске. Откуда он у нее, она не помнила. Проклятье.

— Спасибо за вашу наблюдательность, — Мишель боялась совсем прослыть за местную сумасшедшую. Понимала, что нужно делать ноги из больницы. — Натали, мне срочно нужно домой. Видишь, патологий нет.

Натали, тем не менее хмурилась. Сопоставляла снимки томографии и буравила взглядом Мишель. Бесцеремонно приподняла ей волосы и посмотрела на побелевший шрам, где даже волосы не росли. В других местах волос было предостаточно, чтобы закрыть небольшую полоску шрама.

— Это огнестрел, — объявила Натали, изучив шрам опытным профессиональным взглядом.

— Какой может быть огнестрел? — нервно засмеялась Мишель.

— Ты понимаешь, насколько тебе повезло? Доктор, а это повреждение не может вызвать приступы и обмороки?

— С наименьшей вероятностью. Вам, мисс Роулэнд, и правда повезло. Но все же стоит обратиться за квалифицированной помощью псих..

Мишель не стала дальше слушать доктора и молча вышла из кабинета. Натали поспешила вслед за ней.

— Ты не помнишь это ранение или не хочешь рассказывать? — спросила она, едва поспевая за ней по коридору медицинского центра.

— Черт знает что происходит, — проворчала Мишель, стуча по кнопке лифта.

— Послушай, я не хочу лезть тебе в душу и расспрашивать обо всем. Меня это не касается, — Натали встала перед ней у лифта. — Просто знай, что если тебе нужна помощь в поиске ответов на вопросы или защите, ты можешь смело обращаться ко мне.

— С чего бы это? Мы знакомы с тобой пару часов, — Мишель не до конца понимала ее мотивы.

— Все так. Но мы все тесно связаны благодаря дедушке Дэнни. К тому же я вижу, что тебе нужен человек, на которого можно положиться. А таких в Нью-Йорке у тебя нет.

Натали была права. Те, кто мог бы подставить ей плечо и помочь разобраться во всем, живут за четыре тысячи километров отсюда. Сестре она доверяла все меньше и меньше. Родители? Да они быстрее ее на цепь посадят, чем позволят копаться в прошлом. Можно было бы попросить приехать Джона, но Алекс крайне остро реагирует на его присутствие рядом с Мишель. Алекс? Им еще нужно многое преодолеть, чтобы она снова научилась ему доверять.

Кажется, подруга, не испугавшаяся пойти наперекор своей влиятельной семьи и имевшая какое-то особое звание в ФБР, очень даже не помешает Мишель.

К тому же она была связана с Конте и точно сможет рассказать ей многое о них. Например, о дедушке Дэнни, при воспоминании о котором у нее начинала резко болеть голова.

— Спасибо, Натали. Я рада, что мы встретились. Учти, вся вот эта ерунда с помощью и поддержкой — взаимная. Ты также можешь на меня рассчитывать.

Натали согласилась на такие условия.