32. “Это так естественно”

— Твое платье, — выпалил гневно, покачивая головой. — Больше никогда не надевай его, а то я за себя не ручаюсь.

Мало ему было их свидания в прошлый раз и ее шелкового тонкого платья.

Нет же, каждый раз сводила его с ума, завораживая своим великолепным телом, помнящим его ласки до сих пор.

Мишель улыбалась, пребывая в легкой эйфории. Она сделала все правильно. Алекс принадлежал только ей. Коснулась его руки на подлокотнике и получила новую порцию возбуждения. Он сжал челюсти, разгоняя машину быстрее, даже не оборачиваясь к ней.

Вскоре они остановились возле одного из небоскребов на Манхэттене. Алекс заехал на подземную парковку. Тишина напрягала ее, но она вдруг испугалась.

Он тащил ее к себе в постель. Без каких-либо разговоров, признаний и нежностей.

Прямо с подземки зашли в лифт. Он нажал на кнопку предпоследнего этажа, вставив магнитный ключ. Конечно же пентхаус. Где бы еще жил Алекс Конте.

Неуверенная Майки вдруг начала царапаться наружу.

Она не нужна ему как спутница жизни. Переспит с ней, доказав, что по-прежнему имеет безграничную власть над ней, а затем бросит. Снова.

Нет. Это же Алекс. Он не способен на такое. Только не с ней. Пожалуйста, не с ней.

— Ты боишься? — спросил он, смотря на нее сквозь зеркало лифта.

Боится, еще как. Он стоял позади нее, коснувшись ее плеч, прикрытых футболкой с его номером и фамилией. Во взгляде Алекса таилось что-то мрачное и демоническое.

В прошлую их встречу он проявлял безмерную нежность и тактичность вперемешку со своей тиранией, но сейчас зол, как проклятое чудище. Такого нового Алекса она не знала. Чем выше поднимался лифт, тем меньше ей хватало воздуха.

Поговори с ней, пожалуйста. Скажи, что любишь и по-прежнему хочешь быть вместе. Успокой, что тобой руководит не пошлая похоть, а дикая страсть, таившаяся внутри годами. Соври, что не звонил эту неделю, потому что потерял ее номер.

Но он молчал.

Он развернул ее к себе лицом и не дал отвернуться, захватив рот в неистовом поцелуе. Смял губы, проник внутрь словно ураган, заставляя ее задыхаться от нахлынувших эмоций.

Возможно, Мишель хотелось так думать, но она чувствовала, что нужна ему. Вся, без остатка. Пусть это будет ее правдой.

Он приподнял ее за ягодицы и усадил на поручень лифта. Она обвила ногами его талию, крепко вцепилась в его широкие плечи, чтобы не упасть.

Алекс то и дело прерывал поцелуй, чтобы провести влажными губами дорожку по дурманящей шее, и снова возвращался к ее упоительному рту, становясь все неистовее и грубее. Он проникал в глубины ее рта крепче, повторяя желания своего тела, впечатавшегося в зовущее тело своей сирены. Когда лифт остановился, он осторожно опустил ее на ноги и повел за руку к массивной железной двери.

Впустил в свою обитель, едва справляясь с дыханием.

До нее внезапно дошло, что он все же готов остановиться, стоит лишь ей попросить. Ее Алекс. Ее нежный Принц, он здесь. Он все еще здесь. С ней. Она не заслуживала его, а он продолжал ее любить.

Мишель с болью в груди и каким-то диким рычанием сорвала с себя его футболку и бросилась к нему на шею, возобновив их вулканический поцелуй. Он тут же подхватил ее. На ощупь в кромешной темноте добрался до спальни, уронив свою бесценную ношу на широкую кровать с серым шелковым бельем.

Он на минуту прекратил совместные терзания, чтобы слегка отдышаться, медленно снимая с себя блейзер и футболку. Он хотел включить свет, видеть ее всю без остатка, но в то же время боялся разрушить эту магию.

Алекс услышал ее прерывистый вздох, когда бережно снимал туфли с ее ног. Затем он лег на нее, расстегивая платье. Он нигде не целовал и не ласкал ее. Просто наслаждался медленным раздеванием, теплом ее совершенного тела и осознанием, что она в его постели. В его доме. На этот раз никуда не отпустит. Дальше некуда бежать. Можно и не торопиться.

Мишель извивалась под ним, горя от желания, царапалась и пыталась заполучить то, зачем пришла.

— Девочка моя, — прошептал, медленно снимая платье, стоя перед ней на коленях. Нижнее кружевное белье последовало за платьем на пол, хоть он и помучил ее этим процессом, повторяя пальцами путь ее трусиков. Наконец, когда она осталась полностью обнаженной, открывая свое тело его горящему взору, он снова захватил в плен ее губы.

Целовал мучительно долго, растягивая каждую секунду наслаждения, поглаживая руками полную грудь, предназначенную для его ласк сейчас и для его детей в будущем. Обведя языком каждый сосок, наслаждаясь ее вкусом, он слушал музыку ее стонов и просьб. Умоляла его. Независимая и гордая Майки, казавшаяся себе и окружающим невероятно крутой, на самом деле безумно зависела от него. Не понимала, насколько сильно. Становилась слабой и безвольной, стоило ей попасть в его обжигающие руки.

Губы Алекса последовали за руками по плоскому узкому животу к треугольнику внизу. Проникнул в нее пальцами, восторженно улыбаясь от ее готовности. Но продолжил игру с ее бугорком, заставив ее за секунды задрожать от внезапных искр экстаза. Она вскрикнула, вцепившись ногтями в его руки.

— Мишель, — простонал он, снимая с себя остатки одежды и белье. Не отрывал глаз от нее, лаская ее зовущее тело одним взглядом в полумраке. Нежное тело любимой выделялось на темном белье. Она протянула руки к нему, сев на постели, похожая на сирену, выплывшую из морской глубины. Она предлагала уйти с ней в ее подводный мир, а он уже не мог сопротивляться. Его тело рвалось навстречу. Там, где ее тонкие пальцы скользили, мышцы тут же дергались и пульсировали в напряжении. Он задыхался от ее прикосновений, и в то же время боялся, что она остановится. Их губы снова встретились, когда ее рука опустилась на его напряженный член.

Все время, пока был в клубе и смотрел на свою Мишель на сцене в ультракоротком платье, надеялся, что никто не заметит его возбуждения. Он был в шаге от того, чтобы утащить ее в туалет и снять это дикое напряжение.

Алекс толкнул Мишель обратно на постель, не в силах больше терпеть ни секунды. Целуя в губы, и повторяя первобытные движения, сражаясь с ее сладким языком, он одним резким толчком вошел в сладкие глубины ее тела.

— О боже, — выдохнул он, когда она вскрикнула от острого наслаждения. Вспышкой пронзила мысль, что он всегда оставался ее единственным мужчиной. Ее мужем. Он трепетал внутри нее, боясь пошевелиться. Эмоции переваливали через край. Его жена. Хоть она и не знала об этом. Его Мишель. Его женщина. Как бы, кому и когда она не демонстрировала свое тело, она принадлежала только ему. И вернулась в его постель даже через столько лет.

От этого яркого осознания его ласки смягчились. Алекс дарил ей нежность, плавно двигаясь в ней, восторгаясь от ее упругой и горячей влажности. Кожей ощущал, как откликается ее тело, двигаясь под ним, требуя того, о чем так долго мечтала Мишель. Он то подводил ее к пику, то сбавлял обороты, терзая в агонии, желая получить максимальное наслаждение.

— Алекс, пожалуйста, — простонала она, глядя затуманенным взором на него. Он сел и посадил ее сверху, держа в своих объятиях. Внезапно он остановился. Она закричала от неудовлетворенности. Он схватил ее за волосы, потянул их вниз и приказал, шепча в ее открытые губы:

— Скажи это, — требовал он. — Скажи мне, Мишель.

— Я люблю тебя Алекс, — со слезами на глазах сказала она, нежно прикасаясь к его губам. Он продолжил толчки. — Я всегда тебя любила.

Бросив ее на подушки, он врезался в нее до тех пор, пока не излил в нее горячее семя и оба не закричали от нахлынувшего на них одновременного оргазма. Он так и лежал на ней, уткнувшись лицом в сладкий изгиб шеи. Она прижимала его к себе ногами, боясь отпустить. Вздрагивала от остатков горячей разрядки. Их руки встретились и соединились в крепкий замок.

— Это так естественно любить тебя, Алекс, — прошептала Мишель, засыпая под ним, укутанная его теплом.