7. "Свидание"

Алекс смотрел на ее обнаженную спину с пересекающимися полосками лямок от платья и едва дышал.

Круглые аппетитные ягодицы игриво покачивались под тонким слоем шелка от профессиональной походки модели, когда она поднималась по полукруглой лестнице. В его голове образовался туман. Перестал трезво соображать, как только увидел ее на пороге.

Она спятила надевать вместо платья ночнушку? Ей, интересно, кто-нибудь говорил, что это неприлично?

Серый шелковый атлас хоть и расстилался до пола, но не скрывал вообще ничего. Мало того, что ткань выступала лишь дополнительным слоем кожи, так и еще этот глубокий вырез на груди.

Он мог одним легким движением сбросить это платье с нее. Схватить и унести Мишель наверх, чтобы вспомнить, действительно ли ему было так хорошо с ней, или это лишь воспаленное сознание?

Его неприятно поразил тот факт, что за пять лет она превратилась из веселой и озорной девчонки в роковую обольстительницу. Сколько у нее было мужчин после него? Даже думать больно, хотя и неправильно. Какое ему дело? Они просто поужинают и Алекс навсегда помашет ей ручкой. Может быть, в будущем столкнутся еще пару раз, но лишь как мимолетные знакомые, а не бывшие любовники.

— Я готова! — ослепительно улыбнулась, обнажив ямочки на щеках. Спустилась с лестницы, как богиня с Олимпа и тряхнула своими волосами. Даже их смогла подчинить. Когда-то давно они отражали характер своей хозяйки, непослушно выбиваясь из укладки при малейшей влажности и ветра. Сейчас они покоились у нее на плечах, волосок к волоску. Прямые и блестящие.

Его Майки больше нет. Дурак, что искал в ней ту девчонку.

— Или ты передумал? — как заноза, выдернула его из воспоминаний в настоящее.

Зеленые глаза цвета бразильских изумрудов по-прежнему сводили с ума. Но в них не было пошлости и сексуальных намеков, как у женщин, с которыми он неплохо проводил время. Чистые и прозрачные, вопреки ее облику вампирши.

— Я слишком голоден, чтобы передумать.

Ага, на скулах заиграл румянец. Снова уставилась ему на подбородок. Пожалуй, на этом игровом поле у него больше опыта.

Алекс ждал, пока она закроет дверь, а затем, не отдавая себе в этом отчет, по старой памяти, протянул ей руку ладонью вверх. Она тут же ухватилась. Рассмеялась.

Почему, почему она смеется? Почему для него по-прежнему совершенно естественно касаться ее, держать за руку и ждать ямочек на ее щеках от заразительной улыбки?

Он давно похоронил чувства к ней. Закопал под слоем пепла после пожара, который она устроила ему своим уходом.

Мишель оставила его погибать одного и забыла их любовь. Вычеркнула из жизни. Швырнула воспоминания, предназначенные на двоих, ему одному, не заботясь, выдержит ли он этот груз.

И что ему с этим делать? Еще глубже закопать?

Знал, что не получится.

Убедился, стоило ей коснуться его ладони.

Под пеплом земля не остыла, а горела все эти пять лет.

Но чего он хочет? Чтобы она сгорела вместе с ним в этом аду, но уже дотла? Или жаждет, что она потушит вечное пламя?

* * *

Алекс, пожалуй, самый странный мужчина из всех, кого она когда-либо встречала в своей жизни.

Говорит, что не приглашал на свидание, но при этом организовал ужин в самом романтичном месте Лос-Анджелеса. Их ждал столик на побережье океана. Зажжены свечи. Шампанское в блестящем ведерке. Конечно, просто ужин. Ничего более.

Отодвинув стул для нее, Алекс подождал, пока она сядет и наклонившись над самым ухом тихо спросил:

— И часто ты ходишь в таких платьях?

— Я планировала другое, но случилось несчастье перед самым выходом, — попыталась оправдаться Мишель. Она сама испытывала дикую неловкость. Модный бельевой стиль идеально подходил для свиданий. Но не для первых же, черт побери! Как она вообще додумалась до такого?

— М-м, интересно.

У Мишель поплыли круги перед глазами. Алекс коснулся ее плеч, забрался пальцами под бретельки, словно проверяя, насколько легко их снять. Его горячие прикосновения спустились ниже, лаская спину в открытом вырезе до самого низа.

Она вцепилась в край стола, чтобы не застонать. Да что он себе позволяет? И что вытворяет? И почему она так реагирует?

Алекс тоже от себя такого не ожидал. Не мог удержаться. Внутри все скрутилось в тугой узел. Мечтал лишь о том, чтобы увезти ее к себе домой и не отпускать до рассвета.

— Ты очень красива, Мишель. Извини, я теряю голову при виде тебя, — он сел напротив нее. Ни грамма сожаления в его глазах. Лишь игривый темный огонь.

— Мы ничего друг о друге не знаем, — пролепетала Мишель. Она хотела его отругать, но не могла. Глубоко внутри она желала в момент его заигрываний, что он спустит платье с плеч и позволит себе большее. И она бы бессовестно дала ему все, чтобы он захотел взять.

— Я даже не знаю, сколько тебе лет, кем ты работаешь. А может ты вообще женат и заигрываешь тут со мной, не имея на это право?

Ее слова резанули по нему. Больно. Она знала о нем все. Просто не хотела помнить. И он, черт возьми, имел все права на то, чтобы делать с ней все, что хочет.

— Я не женат, — отрезал Алекс. Впрочем, этого она действительно могла и не знать. — Мне тридцать четыре и я… архитектор.

Ждал, что в ней что-нибудь всколыхнется. Хоть частичка понимания или сознания. Нет. Пустота. Как такое возможно? Что с ней произошло?

Можно было бы подумать о полной амнезии. Но нет. Их семьи тесно связаны, да и Майкл никогда не говорил, что у сестры полная потеря памяти.

Значит, она забыла исключительно его, Алекса.

— Ты не похож на архитектора, — заявила она, прищурившись.

Официанты принесли им первые блюда, что позволило Алексу немного прийти в себя и переключиться на еду.

— По-твоему я должен ходить в грязных строительных ботинках с карандашом за ухом?

Мишель звонко рассмеялась.

Опять тонул.

Проклятье.

— Ну а ты? Чем занимаешься? И сколько тебе лет?

Он-то прекрасно знал, но нужно же было как-то поддерживать странную игру, которую он зачем-то затеял.

— В июле будет двадцать пять. Сегодня, пожалуй, можно отметить мой уход из модельной карьеры, — она подняла бокал для тоста. — За новую мою жизнь.

Алекс опешил. Что, интересно, побудило ее?

Как же странно.

Она ушла от него из-за своих грез о жизни знаменитости. И вернулась к нему, как только бросила свою бесценную карьеру.

— За тебя, Мишель, — он протянул бокал и чокнулся с ней. Следил, как она делает осторожный и мелкий глоток.

У него зашумело в ушах от воспоминаний, как шампанское обычно действовало на нее, превращая в ненасытную, сумасшедшую…

— Чем планируешь заниматься? — он силой сам себя заставил вернуться на землю.

— Завтра уезжаю в Нью-Йорк. Через неделю свадьба моей сестры. Побуду у нее подружкой на свадьбе, а затем найду себе какое-нибудь важное и серьезное дело.

Вообще-то у нее уже есть такое дело, и оно требовало от нее большей вовлечённости. Но зачем рассказывать об этом Алексу? Она, скорее всего, видит его в последний раз в жизни.

— Я тоже через неделю буду в Нью-Йорке.

Внутри нее затеплилась надежда. Она ему правда нравится и он хотел бы продолжить встречи с ней? От волнения Мишель сделала глоток шампанского. Вообще она не любила игристое вино, но сейчас она получала удовольствие от вкусного напитка.

— Мишель, опережая твои вопросы, хочу предупредить, что я не очень-то создан для длительных отношений.

— А я не из тех, кого можно соблазнить на первом свидании, — парировала Мишель.

Алекс расстегнул еще одну пуговицу рубашки, обнажив пульсирующую венку у основания шеи. У Мишель вспотели ладони.

Не была б ты так уверена, Майки! Этот хищник соблазнит и не подавится.

— Тогда я не против второго свидания, — усмехнулся он. Ну, хотя бы не называет их встречу простым ужином.

— Я подумаю, — заявила она, пытаясь защититься от Алекса.

Он рассмеялся, развеяв напряженную и раскаленную до предела атмосферу.

Мишель почувствовала легкий ветерок на губах и волосах. Кажется, становилось легче.

— Что ты делала в Лос-Анджелесе, кроме работы? Ты говорила, что уехала сюда пять лет назад. Для учебы?

— Честно говоря, я так и не поступила никуда. Не возникло желания, — Мишель есть не могла, зато Алекс прекрасно себя чувствовал и ел с большим аппетитом. — Уехала, чтобы сменить обстановку. Отец до сих пор меня простить не может. По его расчетам я должна была учиться где-нибудь в Колумбийском.

— А что с обстановкой было не так? — допытывался он.

Мишель почувствовала себя слишком уязвимой с ним. Он обнажает ее душу и пытается забраться поглубже.

— Я плохо помню то время. Сложный период. Когда нужно было поступать, я почувствовала отторжение. И вместо этого решила полностью изменить свою жизнь. Вроде получилось. Моделью стала случайно, за компанию с подругой. Даже в кастинге не участвовала, меня просто фотограф из съемочной группы заметил. Но знаешь, никогда не испытывала удовольствие от работы или от всего, что я делаю. Все кажется каким-то бессмысленным, пустым, неважным. Я вроде шла к чему-то всю жизнь и это не то, что мне нужно. А что именно нужно — не знаю.

Мишель не могла поднять глаза на него, боясь показаться слабой и беспомощной. Именно такой она себя и чувствовала рядом с ним. Алекс — незнакомец, сбивший ее с толку. Она готова рассказать о себе все. Впервые в жизни она по-настоящему хотела мужских прикосновений, поцелуев и ласки. Она хотела его, Алекса. И это стало для нее откровением, пугающим настолько, что Мишель начинала рассказывать о самом странном периоде в ее жизни, возможно, чтобы предупредить и оттолкнуть его. Она могла быть для него игрушкой. С легкостью овладеет ею и забудет, даже не подозревая, что подведет Мишель к эмоциональной пропасти, с которой она едва научилась справляться. По разверзшейся тишине она догадалась, что все же напугала его.

Алекс чуть не переломил ножку бокала пополам. Отставив его в сторону, он наклонился вперед, пытаясь увидеть неискренность и актерскую игру. Ничего. Этот взгляд и кривая ухмылка, полные боли, чуть не смели его. В них не было обиды, знания, мести или чего-то подобного, что он вполне ожидал. Неистовая безграничная боль. Она действительно не помнила его вообще. И не смогла заполнить пустоту в своих воспоминаниях. Возможно, сама этого пугалась. Алекс не понял, как протянул руку и сплел ее пальцы со своими, только лишь для того, чтобы проверить, такая же ли бархатная кожа на ее ладонях, как и на ее лице. Большим пальцем он повторил движение линии жизни и почувствовал пульс. Ее в унисон со своим. Будь он проклят, так было всегда.

Что же еще могло заставить ее бросить его, если карьера модели — это не то, к чему она шла?

Мишель робко посмотрела в его глаза, полные желания. Да он ненормальный. Наверное, такой же псих, как и она сама. Поэтому ей так легко с ним.

— Как насчет прогулки по берегу?

— Только если я пойду босиком, — предупредила Мишель. Алекс не возражал.

Стояла красивая летняя ночь, звезды сияли с их далекой величины, играя светом на волнах океана. Свежий соленый воздух с тонким ароматом цветов окутывал Мишель, и она поняла, что еще можно надеяться на лучшее. Она зарылась ногами в еще не остывший песок.

— Боже, как хорошо, — прошептала она, боясь спугнуть этот маленький порыв счастья. — Неужели эта плавящая асфальт жара сегодня отступила.

— Я люблю приходить сюда утром или ночью, если не спится, но с девушкой я здесь впервые, — Алекс взял ее за руку и нежно провел большим пальцем по тыльной стороне кисти. — Пойдем?

Мишель знала, что слишком глупо улыбается, что слишком сильно верит в чудеса, но с покорностью шла за ним. От Алекса веяло силой и теплом, как будто он мог решить любую ее проблему. Ну, или хотя бы заставить ее забыть обо всем.

— Тебе не холодно? — побеспокоился он.

— Нет, — она покачала головой. — Но не справедливо, что ты идешь в обуви.

— Я, как настоящий рыцарь, всегда должен быть во всеоружии. Вдруг мне придется нести тебя на руках.

Мишель держала в одной руке туфли и подол платья, другая утонула в его горячей и сильной ладони. Он вел ее за собой, как прирожденный лидер, периодически поглядывая на нее и улыбаясь. Неужели тот прекрасный принц, которого она встретила несколькими часами ранее, вернулся?

Перепады в его поведении озадачивали и одновременно волновали ее.

— Почему ты заранее отказываешься от длительных отношений? — Мишель мысленно себя отругала, но понимала, почему задала этот вопрос. Внутри все бунтовало от желания быть с ним. Попробовать что-то большее.

— Обычно люди избегают отношений, если был печальный опыт, — Алекс остановился, как вкопанный. До чего же странно обсуждать это здесь. С ней.

— Кто та женщина, которая так жестоко разбила твое сердце? — напрямую спросила она Алекса. В его глазах промелькнуло удивление.

«Ты, Мишель. Ты разбила мое сердце. Я был недостоин тебя, так сильно боялся потерять и причинить боль, что именно это и сделал с нами. А ты растоптала меня, не желая принимать обратно».

Но, конечно, он не сказал об этом вслух.

Это все бесполезно и бессмысленно. Мишель никогда не вспомнит его, а одному нести бремя воспоминаний было невыносимо. Пора заканчивать. Только то, что они долгое время жили в одном и том же городе, уже делало всю ситуацию абсурдной.

— Знаешь, ты очень интересный человек, и, безусловно, красивая девушка. Тобой легко увлечься, — он немного отстранился и вздохнул. — И судя по всему, ты ищешь серьезные отношения. Но я не смогу тебе их предложить. Я говорю об этом к тому, чтобы заранее все прояснить. Мне не нужны слезы, истерики и разочарования.

Мишель почувствовала тупую боль в виске. Она знала, к чему эта боль.

— Нет, — застонала она, согнувшись от боли. — Алекс, я тебя поняла, и то, что сейчас может произойти, к тебе не относится.

— Что с тобой? — он обеспокоенно заглянул ей в глаза и схватил за плечи. Ее кожа на ощупь была ледяной. Внезапно ее тело обмякло в его руках и ему пришлось подхватить ее, иначе бы она упала. Мишель пребывала в состоянии обморока.

Алекс уложил Мишель на песок, очень сильно переживая за нее. Он пытался нащупать пульс, но, наверное, из-за внезапного страха, не мог этого сделать. Господи, что с ней? Может, сегодняшнее происшествие на дороге не было таким безобидным? А вдруг она сильно ударилась головой? Он положил руку ей на грудь, пытаясь распознать сердцебиение. В тот момент, когда он его почувствовал, Алекс услышал очередное едкое замечание:

— Мистер, почему вы все время пользуетесь моим беззащитным положением, чтобы пощупать меня? — опять этот бостонский выговор.

Алекс выдохнул. Оказывается, он все это время не дышал. И теперь он злился на эту сумасшедшую девчонку, которая чуть не довела его до истерики.

— Что это, черт возьми, было? — выругался он, всматриваясь в бледное лицо. По всей вероятности, она не до конца пришла в себя, рассеянный взгляд все выдавал.

— Обычный приступ. У меня бывает такое.

— Что еще за приступ такой? Я не мог нащупать твой пульс, — он сел рядом с ней на песок, пытаясь унять собственное сердцебиение. Еще днем эта чертовка свалилась под колеса его машины, сейчас падает в обморок. Снова заставляет его паниковать трястись над ней.

— Подобные приступы у меня уже пять лет, — Мишель тоже села, она тряхнула головой, чтобы прийти в себя.

— Надеюсь, этому есть медицинское объяснение? — Алекс был сердит и взволнован. И она прекрасно его понимала.

— Врачи не обнаружили никаких отклонений и считают это защитной реакцией мозга.

Что если эти приступы имеют прямое отношение к тому, что она его не помнит?

— Несколько минут назад ты вел философский монолог на тему серьезных отношений, и, поверь, если ты интересуешься однодневными связями, тебе не стоит узнавать о своей жертве столько подробностей, — колко заметила Мишель и встала с песка, отряхивая сзади платье.

— Я хотел быть честным с тобой. Как я могу вводить тебя в заблуждение и давать надежду на то, чего никогда не будет, — Алекс кипел от негодования. На самом деле он испытывал ее. Сможет ли она прийти к нему сегодня в объятия, несмотря на свои принципы, или убежит?

Если бы она осталась с ним на одну ночь. Если бы…

Он бы заставил ее вспомнить. И любил бы снова и снова, пока в ее глазах не появилось бы узнавание.

— Я не буду плакать, — Мишель пожала плечами и грустно улыбнулась.

— Вот как? — он приподнял одну бровь в ожидании.

— Ага, — она кивнула и с детской наивностью продолжила. — Ты интересный человек и мне бы не хотелось, чтобы наше знакомство закончилось. Как насчет того, чтобы приобрести друга в моем лице?

Он всегда был ее лучшим другом. Именно он и только он. Другом, любовником и еще много кем.

Когда-то давно он мечтал, что они вместе уедут в Лос-Анджелес. Он бы пригласил ее на ужин сюда, в это чудесное и уединенное место. Они бы долго целовались под звездами, а потом он обязательно бы ее любил на правах своей…

— Я подумаю над твоим предложением, — он осекся. К черту. Нужно бежать, как можно быстрее. Он взял ее за руку и потащил обратно к машине. Его силы на исходе. Дольше находиться наедине с этой сиреной он не в силах.

Интересно, что в ней такого, что цепляло его столько лет? Почему он так и не смог излечиться от ее яда?

— Алекс, подожди, — попросила она, оттягивая его руку назад. — Я потеряла где-то свои туфли.

— Я пришлю тебе другие, — проворчал он, замедляя шаг.

— Я хочу именно эти.

Он тяжело вздохнул. Проклятая женщина и ее сложные отношения с туфлями. Алекс развернулся и пошел обратно к тому месту, где она упала в обморок. Мишель засеменила вслед за ним. Вообще со стороны это выглядело комично. Он. Она. И туфли. Он подобрал их и резко развернулся. Мишель не успела затормозить и впечаталась в него.

Она ощутила сквозь платье и его рубашку обжигающий жар, исходящий от его сильного тела. Сердце забилось быстрее. Некоторое мгновение спустя она собралась духом и подняла глаза. В его взгляде полыхало пламя.

— Кажется, я влипла, — подумала она вслух. Алекс дьявольски усмехнулся.

— Ты чертовски права, — он обнял ее той рукой, в которой держал ее туфли, еще теснее прижимая к себе. Мишель со стоном выдохнула. Другой рукой он зарылся в ее великолепных волосах и притянул ее лицо к себе. Она могла поклясться, что в тот момент, когда их губы встретились, раздался взрыв фейерверка.

Алекс вначале смаковал чудесный вкус ее губ, вдыхая возбуждающий аромат ее кожи. Когда ее нежные ладони вцепились ему в спину, он едва не потерял самообладание. Сдавливая ее, прижимая к себе, вспоминая каждый изгиб ее соблазнительного тела, он приоткрыл языком ее упоительный рот. У Мишель подогнулись колени. Фейерверк разгорался ярче. Она словно находилась во сне. Его чувственные губы дарили ей небывалое наслаждение, ее язычок проигрывал битву опытному воину, но она приготовилась поддаваться еще и еще. Его разгоряченные ладони блуждали по ее обнаженной коже на спине, заставляя выгибаться дугой и прижиматься к его широкой груди еще крепче. Ее возбуждал запах его дорогого парфюма и нежная сила, с которой он целовал ее. Мишель застонала, находясь на грани. Алекс мог делать с ней что угодно. Она оказалась полностью в его власти, но он медленно оторвался от ее губ, продолжая обнимать ее.

— Как видишь, я только что отверг твою дружбу, — прошептал он ей на ушко, от чего мурашки пробежали по ее позвоночнику. Она вздрогнула. — Но и одной встречи нам явно будет мало.

Больше он ничего не сказал. Лишь взял ее за руку и снова повел к автомобилю. Она чувствовала себя куклой, ноги совсем не слушались, в голове туман, дыхание как после марафона. Фейерверк не угасал.

Они ехали в полном молчании. Мимо пролетали ночные огни города. Мишель опасалась смотреть на хищного воина, находящегося в опасной близости. Он же старался держаться хладнокровно. Ей просто необходимо успокоиться, чтобы не жалеть ни о чем.

Настроив кондиционер посильнее, она уловила многозначительный взгляд черных глаз, но прикусила губу. Воображение настойчиво рисовало его обнаженное тело и то, что могло произойти дальше, не будь он так галантен.

Он заметил ее возбужденное состояние. И не такой уж он хладнокровный и безразличный. Свободной рукой он сжал ее ладонь, вселяя в нее уверенность. А ей захотелось замурчать и потереться об него.

Благодаря отсутствию пробок, до ее дома они добрались весьма скоро.

Он остановил машину, но зажигание не выключил.

Она занервничала. Алекс непредсказуемый и сейчас она ожидала от него, что угодно. Он раскусил ее. Знал, что может делать с ней все, что ему заблагорассудится, и она не окажет ему сопротивления. Даже если он выйдет, забросит к себе на плечо и понесет в спальню, она лишь поможет и передаст ему ключи от дома.

Алекс повернулся к ней лицом. Господи, зачем ты создал таких красивых мужчин?

— Хочу продолжить наш разговор, — он провел пальцами по ее скулам и одернул руку. — Мы не можем быть друзьями, слишком уж нас тянет друг к другу.

Она кивнула. Грустно. Такого, как Алекс, она больше никогда не встретит. Теперь она в этом уверена.

— После приезда в Нью-Йорк я останусь там недели на две. И, хотя я не являюсь сторонником длительных отношений, но мы ведь можем попытаться.

Мишель несколько раз поморгала, и незаметно ущипнула себя. Нет, ей это не снится, Алекс и в самом деле предлагает встречаться с ней.

— Я бы очень этого хотела, но в моей жизни сейчас все так сложно, что я…

— В твоей жизни всегда все сложно, не отказывай мне, — Алекс легонько поцеловал ее губы и прижался своим лбом к ее. — Введи свой номер, я позвоню тебе завтра.

Алекс протянул ей свой телефон. Мишель же не в силах оторваться от Алекса. Обняв его за шею, она продиктовала цифры и он нажал на вызов. Удостоверился, что у обоих будет связь друг с другом.

— Детка, теперь тебе лучше уйти и не заставляй меня провожать тебя. А то я передумаю, — пригрозил он. Рассмеявшись, она надела туфли и вышла. Обойдя автомобиль, она постучалась в водительское стекло.

— Эй, красавчик!

Он с улыбкой плейбоя опустил стекло до конца. Она облокотилась на проем.

Ее великолепная грудь предстала перед ним во всей красе. Он вдыхал запах Мишель. Запах вечного лета и зеленой травы у прохладного озера. Такой знакомый, такой родной. Как же он скучал по ней! Невыносимо.

— А как же поцелуй на ночь?

Она играла с огнем. Знала это, и все равно играла.

Он поцеловал ее так, что у нее задрожали ноги, а у него не заболел пах от дикого желания.

Легкой пошатывающейся походкой она ушла, прижимая руку к опухшим губам. Он посигналил ей, а она обернулась и зазывно улыбнулась.

Алекс чувствовал себя ненормальным. Ведь он только что подарил им обоим надежду. Он не только алкоголик в завязке. Он долбаный медленный самоубийца.

Спустя пять лет Мишель превратилась в роковую красотку и приобрела интересные черты характера, которые ему нравились. В ней появилась внутренняя сила. Она способна пройти через надлом внутри себя.

Он был причиной этого надлома.

Он снова ощутил себя живым. Определенно, этот сильный стук в груди указывал на то, что его сердце бьется, а ведь он думал, что оно умерло.