10. "Зазеркалье"

Мишель с трудом проглотила ком в горле. Как странно эти двое реагировали друг на друга. Алекс отошел от нее, сжимая челюсти. Злился.

— Джонни просто очень переживает за меня, — попыталась объяснить Мишель поведение друга. И правда, он редко так себя вел, но если правда на его стороне, он становился ужасно невыносимым и упрямым. И эти слова, напоследок брошенные Алексу… Что значит, она с ним не в безопасности? Неужели все, что произошло сегодня как-то связано с ним?

— Не утруждайся, — отрезал Алекс. Не хотел слушать ее. Мишель даже не догадывалась, какую внутреннюю борьбу с собой вел Алекс на самом деле. Разве можно слушать еще одну порцию лжи? Это какой-то особый вид наказания? Персональный ад, в котором ему раз за разом приходилось искать правду? К черту. Поможет ей, позволит ей переночевать у него и с утра отправит в Нью-Йорк к сестре. Мишель Роулэнд в его жизни — признак катастрофы огромного вселенского масштаба. Он едва выжил после их расставания, второй раз он не выдержит. Вниманием мужчин она не обделена. Найдет ему замену. Впрочем, может, уже нашла.

Мишель вздрогнула от холодного тона Алекса. Он разочарован. Отвернулся. Что за вспышка гнева? Или это безразличие? Алекс в любом случае не имел права показывать свою неприязнь или недовольство из-за появления друга. Джон — часть ее жизни. Почти семья. Человек, которому могла доверить все. С чего Алекс решил, что может дерзить ему и выражать недовольство? Единственное оправдание, какое смогла найти Мишель — мужчины знакомы и, возможно, между ними уже происходили какие-то конфликты.

Опять же, не верить словам друга Мишель не могла. Джон хорошо разбирался в людях. Если угрожал Алексу, значит конфликт разгорался не на пустом месте. Она поборола в зачатке желание помчаться вслед за Джонни и попросить его о помощи. Джейд права. Мишель должна отпустить Джона и позволить ему зажить по-другому. Он достоин быть любимым сильной женщиной, способной выдержать не только его замашки и характер, но и его семью, прошлое, и непростое настоящее.

Джон уже был женат, и это обернулось трагедией. Чтобы та самая необходимая ему женщина появилась в его жизни, ему определенно нужны время и… свобода от Мишель.

Сама же Мишель окунулась в новый омут. Вокруг нее разворачивались события криминального характера, стоило необыкновенному и “потрясному” мужику появиться в ее жизни. Она поискала глазами Алекса. И чуть не прыснула со смеха, но вспомнила, что все-таки злится на него. Хотя это не мешало восхищаться Алексом.

Он вальяжно улегся на ее разрушенную кровать со свежим глянцевым журналом в руках. Все бы ничего, но на обложке красовалась обнаженная Мишель, прикрытая лишь бриллиантами.

Алекс умело создавал видимость спокойствия. И все равно, что поучаствовал в перестрелке, еле выжил сам, и, несмотря на хаос, царящий в спальне, спокойно читал журнал в ее кровати с перекошенным от удара балдахином.

Архитектор он. Как же!

Мишель сердилась на него. И одновременно хотела обнять.

Она вытащила пустые чемоданы из гардеробной, борясь со своими противоречивыми эмоциями и слезами. Безуспешно.

Все бессмысленно! Алекс поиграется с ней и выкинет. Ему не важно, чем она живет и кто ее окружает. По-честному предупредил — он не сторонник длительных отношений. Это она зачем-то построила иллюзии, а Алекс не спешил их разрушать. Он старше нее на десять лет. Опытнее, хитрее. Ей не выжить, если он будет с ней играть.

Ее сегодня чуть не убили, а она плакала из-за невозможности построить нормальные и приятные во всех смыслах отношения с Алексом. Или она оплакивала свою жизнь? Ненормальная, верящая в сказки идиотка! Сколько мужчин ее окружали? Джон — потрясающий. В его присутствии у нее дыхание замирало. И что? Ее тело и душа сопротивлялись. Не он. Не тот. Не ее человек.

И надо же, встречает самого неподходящего, по версии Джона, мужчину и, едва ли не с первых секунд знакомства с ним, готова броситься к нему в постель. Да-да, в постель! И это еще больше беспокоило и злило Мишель, заставляя конвульсивно всхлипывать. Она не управляла ни собой, ни своими мыслями. И надо бы переживать за свою жизнь, но… долгое одиночество бросает людей в водовороты чувств, сродни отчаянию. Только у отчаяния нет надежды, а тут… ты барахтаешься в трясине и продолжаешь надеяться на спасение. Или на то, что болото окажется чистым озером.

— Мишель? — позвал Алекс. Она слышала шаги позади себя, но не готова повернуться и показать свою слабость.

— Послушай, мне очень жаль, что я втянула тебя во все это. Прости, что испортила тебе вечер. Я, правда, лучше проведу ночь в гостинице, — хотелось выть от отчаяния, потому что проклятый чемодан не открывался. Из-за напрасных усилий и бессмысленных попыток она сломала ноготь. Но она только шмыгала носом и растирала ладонями слезы по щекам.

Алекс мысленно клял себя, на чем свет стоит. Тоже, нашел время демонстрировать свой характер. Ее чуть не убили, а она извинялась перед ним за испорченный вечер. И сказала, что поедет в гостиницу. Не к своему треклятому Джонни. Ревность, внезапно задушившая его чувства к Мишель, отступила.

Он сел на корточки возле нее и, сдвинув ее руки, ровным и плавным движением открыл чемодан.

— Это не самое худшее свидание в моей жизни, — пошутил он, глядя в ее зеленые глаза. Их лица находились в опасной близости друг к другу, но он просто любовался каждой ее черточкой. Какая же она… совершенная. С ней он пропадал, без нее погибал. Что делать дальше, сам не знал, окончательно запутавшись. Будь что будет. Лишь бы она не плакала и не расстраивалась. И жила. — Напротив, как-то все с огоньком вышло.

Мишель невольно хмыкнула. Не на такой огонек она рассчитывала.

— Это, пожалуй, первое мое нормальное свидание. Ну, если упустить момент, что произошло, когда я зашла домой, — призналась Мишель, не выдерживая его пронзительного взгляда. Засуетилась, встала и начала собирать вещи.

Алекс услышал правильно. Ему не показалось. Не могла же она так глупо шутить? Неужели у нее никого не было… после него?

Зыркнула на него своими изумрудными глазищами. В руках кружевное белье. Смутилась и спрятала его за себя, потом махнула рукой и бросила в один из чемоданов. Румянец покрыл щеки и скулы.

Алекс не собирался упрощать сложившуюся ситуацию. Напротив, выпрямился и уперся плечом на проем гардеробной, засунув руки в карманы. Мишель сейчас для него — шкатулка с секретами. Та, кто бросила его. Та, кого проклинал он все эти годы. И вдруг мир переворачивается и, оказывается, все было совсем по-другому. А как? И вдруг это ложь? Это-то он и пытался узнать, разгадать, разобрать в ее малейшем смятении, в каждой слезинке и усмешке. Что, в конце концов, происходит? Почему состояние, будто он попал в зазеркалье? И он далеко не главный герой в этом хаосе.

И какое место в ее жизни занимал Джон Ноулз? Бедняга, явно, засел во френдзоне, но…

Действительно, на совместных фотографиях Джон и Мишель не обнимались, не целовались. За руки не держались, а для парочки все эти проявления должны быть естественны. Максимум — она держала его под локоть, когда он ее сопровождал.

В груди что-то сдавило. Если его догадки верны, то он погиб. Хорошо, что дверной проем служил ему опорой.

— Ты живешь беспечно. Та пищалка вместо сигнализации может отпугнуть дилетантов, да и то не всех, — не очень тонко заметил он, сделав вид, что пропустил мимо ушей комментарий по поводу свидания. — К тому же ты живешь на отшибе. Ни тревожной кнопки, ни бдительных и вездесущих соседей, ничегошеньки.

— Если честно, то я редко бывала дома. Моя работа имела разъездной характер. Я жила в гостиницах триста дней в году, — попыталась оправдаться Мишель. Что? До сих пор не понимала, есть ли ему до этого дело?

— А что за детская? И где же ребенок? Девочка, я так понимаю? — Алекс не мог не задать этот вопрос. Нет, он не из тех, кто боится женщин с детьми, просто хотелось прояснить все заранее. Тем более Мишель точно никогда не была беременной и не рожала. Это уж он знал наверняка. Их семьи слишком тесно связаны.

— О боже, — Мишель выдохнула, прикрыв глаза и хлопнув себя по лбу. — Какое счастье, что ее нет.

У Майки всегда велся свой особенный ход мыслей, за которым было очень сложно поспевать. Алексу удавалось, но чаще он смеялся и умилялся, задавая наводящие вопросы.

Сейчас ответ Мишель озадачил его.

— Звучит странно, — по меньшей мере. Алекс и так с трудом сосредотачивался на их разговоре. Мишель ходила мимо него туда-сюда, виляя бедрами в своем секси-платье. И даже кровь на нем не останавливала шальные мысли Алекса. Конечно, она это делала специально, то и дело кусая губы и пряча взгляд. Реагирует на него. Хочет его.

— Я планировала ее удочерить, — пояснила Мишель, накидывая еще вещей в чемодан. — Какая же я беспечная идиотка. Я этот дом приобрела только для того, чтобы забрать Кэти из приюта. Но психологи не разрешили, обозначив главную причину. Это неполная семья и моя работа. Мне разрешили усыновить других детей, но только не ее. И сегодня, за двадцать минут до моего падения у твоей машины, я получила окончательный отказ. Сейчас я безмерно благодарна, что мне не дали опеку. Страшно подумать, что могло произойти и чем бы все закончилось.

— Ты поэтому плакала там на дороге? Эта девочка так много для тебя значит?

Мишель кивнула, не желая продолжать эту тему. Алекс не настаивал, но она обязательно расскажет ему позже. Всегда так делала. И Алекс знал, что ей нравилось, когда он не лез ей в душу с вопросами. Она из тех людей, кому нужно время, чтобы переваривать боль. Она делала вид, что все в порядке и не плачет больше, но Алекс ощущал ее взвинченность и напряженность. Не только из-за покушения на ее жизнь, ни и из-за его присутствия. Закончив с чемоданом с одеждой и обувью, принялась за второй, поменьше. Туда отправились косметика и бытовые вещи.

— Мне нужно переодеться, — заявила Мишель, не очень тонко намекая, чтобы он вышел из спальни.

— Ты хочешь, чтобы я тебе помог? — Алекс сделал вид, что понял намек по-другому. Любил над ней подшучивать, когда она легонько злилась. Он тут же перевоплотился из все понимающего мужчины в соблазнителя, оттолкнулся от стены и подошел к ней. Мишель смотрела на него, как зачарованная. Он обнял ее за талию и притиснул к себе. Ей оставалось лишь хлопать ресницами. Ответить она уже не смогла.

Чувства и тоска по ней накрыли Алекса с головой. Едва ли он отдавал себе отчет в том, что делал. Он прижал ее к себе так сильно, что самому дышать трудно стало. Наклонившись, он смял ее губы в поцелуе. И да, откликнулась, обвив руки вокруг его шеи. Раскрыла губы, отвечая на его выпады. Глубокий и дурманящий поцелуй. Голод и жажда — вот, что они оба испытывали, снова встретившись. Мишель была его частью, была и оставалась, как бы он не пытался ее забыть и вычеркнуть из своей жизни. Ее язык правда пытался совладать с его бурей и вторжением. Но проигрывал. Всегда проигрывал. За пару мгновений ее тело размякло в его руках. Их потрясающий и обжигающий поцелуй утаскивал ее за пределы сознания.

Еле оторвавшись от нее, Алекс обхватил ее лицо ладонями. Заглянул в ее заблестевшие глаза, боясь, что не в силах контролировать себя. Нет, Алекс, сейчас не то время и не вообще не то место. Но знал, почему так поступил. Он всегда так делал. Внезапно ловил ее и целовал до вот такого тряпичного состояния. А потом уносил и…

Впрочем, сегодня Мишель будет ночевать у него дома. Он улыбнулся ей. В доме, который Алекс построил для нее.

— Я буду ждать тебя в машине, — примирительно ответил он, боясь в конец напугать ее. В качестве гаранта ее будущей капитуляции, он забрал ее чемоданы и унес вниз.

Мишель задрожала, глядя в его удаляющуюся спину. Без его обжигающего присутствия холод и ужас сегодняшних событий проникал под кожу.

Попала же она в лапы этому испорченному сексуальному чудовищу! Сама виновата!

Но до чего же хорошо и приятно в этих самых лапах.

Инстинкты кричали — бежать! Тело — раздеться и отдаться ему. Самой же Мишель осточертели одиночество и мысли о собственной женской фригидности. Настолько, что встретив мужчину, разжегшего ее, как спичку, она потеряла способность трезво и спокойно мыслить. Она поедет к нему домой и это обязательно закончится постелью. Он не искал постоянных отношений, пусть даже и согласился попробовать.

Она согласна и на одну ночь с Алексом. Верила, что это станет одним из лучших событий в ее жизни.

Ее могли сегодня убить.

А что если те, кто ищет ее, доберутся до нее завтра?

Умирать, так с наслаждением!