Глава 24

Маша вошла в комнату с двумя чашками горячего шоколада и, поджав стройную ножку, мягко опустилась на противоположную сторону дивана. Из небрежного пучка выбилась тонкая светлая прядь.

— Лесь, ну чего ты так накручиваешь себя? — нахмурилась подруга, протягивая мне напиток. — Думаю, ты зря переживаешь. Лично я, — она сделала глоток и поморщилась, — горячо… Так вот, лично я вообще не вижу ничего страшного в этой истории.

— А если они распустят какие-то слухи про меня и Шефера? — спросила я, глядя в кружку. — Что тогда?

— Во-первых, а если не распустят? Ничего непонятно по вашей перепалке. В худшем случае… решат, что он просто тебя отшил.

— Тоже такой себе вариант…

— Ну да. Но вряд ли они так подумают. В общем, даже если какие-то слухи и разойдутся, то все равно быстро прекратятся, так как не будет никакого подтверждения и развития событий, это во-вторых.

— А если Шефер валить начнет в качестве мести? Меня же отчислят.

— Не начнет он тебя валить, — уверенно заявила Машка. — Он все понимает. Да и… у него все-таки есть теплые чувства к тебе, сам же говорил.

— Думаю, уже нет.

Мы немного помолчали, попивая в тишине горячий шоколад. Затем подруга спросила:

— А что Яна? Она писала что-то после твоего ответа?

— Да, — кивнула я, — немного.

— Вы общаетесь?

— Ну, иногда.

— Не сближайся с ней только. — Маша серьезно посмотрела мне в глаза.

— Я не собиралась вроде… А что такое?

— Не знаю, — подруга пожала плечами, — мне она не нравится. Мутная какая-то. Покажешь переписку?

Я взяла телефон и, открыв диалог, развернула экран к Машке.

Яна: С бабушкой что-то?

Олеся: И с бабушкой, и с мамой.

Яна: А что за парень?

Олеся: Просто из компании. Подкатил ко мне, но оказался придурком.

Яна: Не повезло.

Олеся: Да ничего страшного, просто психанула.

Яна: А Шефер при чем? Ты что-то сказала про действия и чужие чувства. Он что-то сделал?

Олеся: Да ничего, просто сорвалась на него. Бесит он иногда.

— Она как будто что-то выведывает, — задумчиво произнесла Маша, глядя на сообщения. — Скользкая дамочка. Так мне кажется. Хотя доказать не могу. Дальше ничего не было?

— Пока нет. Кстати о парнях… Как у вас с Артемом?

Из рассказа подруги стало ясно, что изо дня в день ничего не меняется. Артем оставался обыкновенным абьюзером, который ни во что ее не ставил, а у этой дурочки словно развился стокгольмский синдром. Другого объяснения ее собачьей преданности я просто не находила.

Что ж, лучше бы у Антона все получилось…

Только мы переключились на что-то отвлеченное — школьные воспоминания, — как на телефон пришло уведомление. Мы синхронно на него взглянули.

Яна: Да? Мне казалось, он тебе нравится. В любом случае на преподов лучше не срываться: D

Трясущимися руками я набрала ответ.

Олеся: С чего ты взяла? Он не в моем вкусе.

Отложив телефон, я откинулась на спинку дивана. Пульс застучал в ушах.

— Черт!

— Лесь, — Маша сжала мое запястье, — только не накручивай себя. Подумаешь, Яна решила, что тебе нравится Шефер. Что такого? Ты же сама говорила, что он симпатичен половине девочек вашей группы.

Я шумно выдохнула.

В общем-то, подруга была права, в последнее время я действительно много загонялась из-за ерунды. Раньше за собой такого не замечала. Кажется, в список нужно добавить пункт «не загоняться». Надумывать проблемы и прокручивать в голове пятьсот вариантов плохого развития событий никогда не входило в мои привычки. Комфортнее было просто плыть по течению — сложности возникали и как-то решались сами собой. Мне особо нечего было бояться, мало волновало, кто и что обо мне подумает. Беспокоили разве что оценки и обстановка в семье, да и то с допущением: главное — окончить школу, сдать ЕГЭ, поступить в университет и не разругаться с бабушкой в пух и прах. Все.

Но после недоотношений с Пашей во мне что-то надломилось. Или же все изменилось с появлением Шефера в моей серой и однообразной жизни.

— Может, мне прогулять его пары в следующий раз? — тихо спросила я, наблюдая за крупными хлопьями снега за окном.

Подсев поближе, Машка сжала мое колено:

— Так может быть еще хуже. Не давай поводов для сплетен.

— Я не хочу его видеть.

Хотя в то же время я очень этого хотела…

— Понимаю, — покивала подруга. — Но либо прогуливай два дня, либо приходи на все пары. Не стоит давать людям повод думать, что ты его избегаешь.

— Верно… Маш? — Я повернулась к ней и заглянула в глаза.

— М? — Она вскинула тонкие брови.

— Я хочу уехать в Питер. Жить.

Глаза Машки округлились.

— Сейчас?!

— Ну, нет, — замялась я. — После того, как окончу университет. Или, если что-то пойдет не так… может, и раньше.

Новость ошарашила подругу. Она сразу начала засыпать меня кучей вопросов, но обсуждать эту тему пока не хотелось — я и сама еще ничего точно не решила. Хотя мысль о переезде грела и успокаивала.

Вечером, выйдя из душа, я увидела сообщение от Ксении Витальевны. Кровь тут же прилила к лицу, а в голове, точно скользкие червяки, зашевелились дурные предчувствия. Первой и самой пугающей стала мысль, что она что-то узнала о Шефере.

Но, к счастью, догадка оказалась ошибочной.

Ксения Витальевна: Здравствуйте, Олесь. Скажите, вы не могли бы помочь мне в деканате после пар, когда у вас будет время?

Расслабленно выдохнув, я набрала ответ.

Олеся: Здравствуйте, да, конечно. Я свободна в любой день.

Ксения Витальевна очень мне нравилась — и как преподаватель, и как человек. Помочь ей и провести время вместе было только в радость. К тому же разнообразие тоже не помешало бы и, возможно, позволило бы хоть ненадолго отключиться от адского котла бесконечно сменяющих друг друга одних и тех же размышлений, который в последнее время заменил мне мозг.

Уже лежа в постели, я заметила, что от Яны висит еще одно непрочитанное сообщение.

Яна: Не знаю, мне так показалось. Не хочешь как-нибудь после пар посидеть в кафешке?

Какая наблюдательная.

Олеся: Странно… Олег Сергеевич мне совершенно не нравится, наоборот, я слегка его побаиваюсь, а временами он конкретно бесит. Самовлюбленный и высокомерный. Не люблю таких мужчин. А насчет посидеть — думаю, да, можно как-нибудь.

Мне действительно не нравились самовлюбленные и высокомерные мужчины. Вот только Шефер таким не являлся.

Яна: Не хочешь завтра? Все равно выходной.

Воскресенье я планировала посвятить курсовой и домашке, но, с другой стороны, почему бы и нет? Возможно, стоило попробовать снова начать нормально общаться, несмотря на напряженные отношения? В конце концов, что я потеряю, если попробую?

Олеся: Давай. В два на Пушкинской?

* * *

Выйдя на улицу, я потуже затянула красно-черный вязаный шарф. Зима приближалась, и все чаще бывало морозно. Быстро шагая к платформе, я вставила наушники в уши и включила музыку. Заиграл активный рок, который хоть как-то добавлял энергии в этот день. Если в текст не вслушиваться, то звучало бодряще.

До электрички оставалось совсем немного. Грамотно рассчитывать время — неприсущая мне способность, пришлось ускориться. Не хотелось, чтобы Яна долго ждала.

Интересно, собиралась ли она признаться, что начала встречаться с Пашей? Машка иногда скидывала мне скрытые истории Яны, и по ним все стало очевидно. Эта новость не удивила — вполне ожидаемый итог. И все равно внутри что-то саднило. Дело не в ревности, просто всегда неприятно, когда выбирают не тебя. Для Паши Яна оказалась лучше. Но как так вышло? Почему он разглядел это, начав общаться со мной, если они были знакомы и раньше? Мутная история. В этом пазле явно не хватало какой-то детальки.

Днем на конце ветки метро народа бывало немного. Заняв свободное место, я достала книгу и погрузилась в чтение другого пугающего, кровавого и увлекательного шедевра Севери Тумма. От «Молчащего Агнца» я осталась в восторге, а люди в интернете говорили, что это произведение — «Любимая Бабочка»[2] — еще круче. Надо бы спросить у кого-то из преподавателей, должен ли автор сам быть психопатом, чтобы писать такую жесть? Но, справедливости ради, крайне интересную и с глубоким психологизмом.

Когда поезд подъехал к станции, Яна уже ждала меня в центре платформы. Сегодня она явно не заморачивалась над внешним видом: волосы не уложены, из косметики — только тушь и тональный крем, простая одежда и потертый рюкзачок. И все равно выглядела симпатично.

Спрятав за улыбкой грусть от осознания, что мне, даже прилагая усилия, сложно быть привлекательной для кого-то, кроме алкашей, стариков и бомжей, я подошла к одногруппнице. Хотя, вообще-то, и Олег Сергеевич, и Паша, и некоторые подруги называли меня красивой…

Мы неловко обнялись. Напряжение висело в воздухе и пока мы шли до кафе, и когда уже сидели внутри, попивая кофе. Кажется, Яна тоже это чувствовала.

— Как дела с бабушкой? — спросила она, ковыряя пластиковой вилкой чизкейк.

Мне от десерта, к сожалению, пришлось отказаться и пока ограничиться только латте с сиропом. Теперь моим верным другом стал подсчет калорий.

— Да так же, как и всегда. Чем больше я молчу и пропадаю в комнате, тем меньше ссор. А у тебя как с родителями, как с Пашей? — невозмутимо поинтересовалась я.

Новогодние гирлянды на стенах мерцали теплым желтым светом, добавляя уюта. Рановато, конечно, но в углу заведения уже стояла небольшая елочка, а в меню появились тематические сезонные позиции. Легкая праздничная атмосфера в кафе ярко контрастировала с напряженной атмосферой между нами.

— Ты не думала найти работу и съехать на съемную квартиру? — Яна проигнорировала мой вопрос. То ли ей было просто неинтересно на него отвечать, то ли она специально меняла тему.

— Думала, конечно. Но пока я не готова к таким переменам.

Я перевела взгляд в окно. Прохожие торопливо шли по улице, не замечая ничего вокруг. Все в своих делах, в своих заботах. Вечно спешащие. Единственным человеком, выбивающимся из этой картины, была пожилая женщина, стоящая в ожидании кого-то около противоположного дома.

— Боишься, что не справишься с самостоятельной жизнью? — Одногруппница наконец отправила в рот кусочек несчастного тортика.

— Да нет, дело не в этом. Просто… Бабушка будет против. К тому же пока мне сложно совмещать работу с учебой. Кстати, а ты сделала задание Вьюгина? У меня не получается разобраться.

— Нет. Я спишу у кого-то или просто забью. Не думаю, что он будет ругаться. Вьюгин добрый мужик. Классный.

— А еще симпатичный и умный, — без задней мысли добавила я, улыбнувшись.

— Угу. — Яна отпила кофе и поморщилась. — Фу, мерзкий сироп, надо было тоже с ореховым брать. Слушай, — она отодвинула чашку, внимательно посмотрев на меня, — тебе что, Вячеслав Геннадьевич нравится? — Ее голос повеселел и приобрел заговорщический тон.

— Нет, — я нахмурила брови, — ты чего, нет. Он классный, конечно, но слишком взрослый, наверное…

«Какое "наверное", Олеся? — тут же одернул меня внутренний голос. — У тебя возник фетиш на преподов?»

— Да ладно тебе, у вас разница около двадцати лет, это нормально.

— А то, что у него жена и ребенок, тебя не напрягает?

— Меня, — Яна ткнула пальцем в свою грудь, — нет. А тебя?

— А меня он не интересует.

Обсуждая нашего математика, мы незаметно перешли на тему мужчин и личной жизни в целом. Одногруппница так восхваляла и Кису, и Димку и расспрашивала про того вымышленного парня из компании, о котором я соврала, что у меня закрались странные подозрения. Это были даже не восхваления, это были будто уговоры попробовать «замутить» хоть с кем-то. Но зачем? Неужели из-за Паши?

— А с Шефером у тебя что?

Ну нет, его мы трогать не будем. Я даже Алене с Настей не рассказала про него.

— С Шефером у меня ничего, я уже говорила, — подавив раздражение, ответила я.

— Мне показалось, что между вами что-то происходит. Ты точно равнодушна к нему? — Яна заглянула мне в глаза.

Она успокоится когда-нибудь?

— Ян, я, видимо, неравнодушна ко всему, что движется и обладает Х- и У-хромосомами. И к Вьюгину, и к Димке, и к Шеферу. К кому еще? — Голос звучал спокойно, но пассивная агрессия наверняка чувствовалась.

— Извини, Олесь, — серьезно произнесла одногруппница, видимо закрыв тему.

— Все в порядке. У тебя как на личном? Встречаешься с кем-то? — максимально дружелюбно поинтересовалась теперь я, постукивая ногтем по ручке чашки.

— Мне сейчас как-то не до этого. — Яна посмотрела в сторону. — Нет времени пока. Работа, учеба, фитнес.

Лгунья. Или она скрывала из благих побуждений, чтобы не ранить?

— Понимаю. С Пашей как? Не ссоритесь больше?

Пару раз Яна рассказывала, что у них бывают конфликты на почве его учебы и работы. Вроде как он ничего не делает, и ей приходится его «пинать». Ведь они друзья. И это ее дружеский долг — присматривать за ним. А его дружеский долг, видимо, дарить ей цветочки, которые она потом выкладывает в истории.

— Нет, сейчас все хорошо. Он наконец взялся за диплом и нашел нормальную работу.

— Здорово.

Возникла неловкая пауза. Я попила кофе и снова уставилась в окно.

— Мы хотим собраться у нас на квартире как-нибудь. Примерно как на день рождения. Приедешь?

Как на день рождения? Неожиданное приглашение ввело меня в легкий ступор. Как-то не особо хотелось находиться в чужой компании и видеть искры между моими бывшим почти-парнем и почти-подругой.

— Смотря когда, в какой день… Спишемся, в общем.

— Хорошо. Может, пройдемся немного? Там, вон, снежок пошел. Хочется посмотреть, как город украсили к Новому году.

— Да, пойдем.

Встав из-за стола, я потянулась за курткой. На телефон пришло сообщение, и, судя по звуку, это был тот мессенджер, на который писали нечасто. На долю секунды возникла мысль: «А вдруг это Олег Сергеевич?»

Глупость. Зачем ему мне писать? Я глянула на экран. Сообщение действительно было от преподавателя, но от другого.

Ксения Витальевна: Олесь, здравствуйте. Мы говорили с вами о работе в деканате. Если у вас будет такая возможность, сможете остаться пару раз на следующей неделе?

Я напечатала ответ.

Олеся: Здравствуйте, да, с удовольствием. В любой день. Хоть завтра.

Ксения Витальевна: Отлично! Спасибо!

Прогулка в целом прошла неплохо. Напряжение со временем отступило, но каждый раз, когда разговор затрагивал личную жизнь, обеим становилось некомфортно. Про Пашу Яна так ничего и не рассказала. Неприятно. В конце концов, я имела к нему какое-то отношение. Хотя и Яну тоже можно понять — ей наверняка было трудно и неловко признаться мне.

С чтением в метро не сложилось: всю дорогу я переписывалась с тетей Ингой. Она вернулась в город и теперь звала нас с бабушкой в гости. Мы обе понимали, что бабушка не поедет — тетю она недолюбливала. Наверное, из зависти. А вот я пообещала, что обязательно заскочу на неделе.

Забежав в электричку в последний момент, я расстегнула куртку и, тяжело дыша из-за незапланированной пробежки, пошла через вагоны в центр поезда. К моему удивлению, на одном из мест сидел до боли знакомый парень. Он задумчиво смотрел в окно и слушал музыку в массивных наушниках. Не узнать я его не могла. Поддавшись внезапному импульсу, я села напротив, однако попутчик не удостоил меня даже мимолетным взглядом.

Пользуясь статусом невидимки, я снова начала рассматривать выразительные черты лица. Может, молодой человек и не был голливудским красавцем, но выглядел очень привлекательно. Длинные золотистые пряди в сочетании с зелеными глазами и светлой кожей делали его похожим на какое-то полубожественное создание. Татуировки, худощавое, но не хрупкое телосложение, изящные длинные пальцы, грустно-сердитый задумчивый взгляд и полностью черная одежда — было в нем что-то магическое. Настоящий полуангел-полудемон.

Заметив мой пристальный взгляд, парень равнодушно скользнул по мне глазами. Смутившись, я тут же отвернулась. И он мгновенно потерял ко мне всякий интерес. Должно быть, он привык к чужому вниманию — невозможно не осознавать собственную притягательность, когда обладаешь такой внешность и шармом.

Красивый молодой человек. Мог бы даже конкурировать с Олегом Сергеевичем… Или нет. Шефер все равно эффектнее.

«Да замолчи ты уже со своим Олегом Сергеевичем! Плевать ему на тебя, забудь ты о нем», — прошипел внутренний голос.

Но как, как забыть о человеке, которого видишь каждую неделю?

Хотела бы я, чтобы он уволился? Ведь если мы перестанем пересекаться, я наконец смогу выбросить его из головы…

Нет, не хотела бы. Наоборот, в глубине души я боялась, что он внезапно исчезнет. Так же внезапно, как появился. Несмотря ни на что, мне ужасно хотелось его видеть. И я надеялась, что так и будет… По крайней мере, раз в неделю до конца учебного года.