Глава 26
Солнышко заглянуло в окно, наполнив комнату светом. Оно уже не грело — о тепле стоило окончательно забыть до весны. Сидя за письменным столом с кисточкой в руке, я смотрела на чистый лист бумаги.
«Наверное, попробую нарисовать человека, но начну с наброска», — подумала я, потянувшись за карандашом.
Но звук уведомления отвлек.
Наклонив к себе лежащий рядом телефон, я глянула на экран. Сердце тут же упало в ноги. Сообщение прислал контакт с именем «Олег Сергеевич». Пульс ускорился. Я быстро схватила телефон обеими руками и зашла в диалог.
Олег Сергеевич: Здравствуйте, Олеся. Я посмотрел вторую главу курсовой. Первый пункт — откуда вы это взяли? Что за источник?
Глубоко вздохнув, дрожащими пальцами я набрала сообщение.
Олеся: Здравствуйте. Это из статьи в интернете.
Преподаватель ответил буквально через полминуты.
Олег Сергеевич: Супер. Можно конкретнее? Что за статья?
Олеся: Я могу скинуть ссылку.
Олег Сергеевич: Впрочем, я и так могу сказать, что это полная ерунда. Перепишите. Если возникнут вопросы, то звоните, я на связи. А ссылку все же киньте, любопытно посмотреть, что за автор у этого бреда.
Олеся: Хорошо.
Мог бы и не так резко общаться, конечно. Забавно, что все, написанное Шефером, в моей голове прочитывалось его голосом. Полазив в браузере, я нашла эту несчастную статью и отправила ее преподавателю.
Пульс постепенно приходил в норму, сердце медленно переползло обратно в грудь и заняло свое место. Глупо было думать и надеяться, что он написал просто так…
Писать курсовую под руководством Шефера оказалось полнейшим адом — на это жаловались почти все. Никогда прежде не приходилось столько раз что-то переписывать — он цеплялся буквально к каждой запятой. Одногруппники злились на него, психовали и обижались на излишнюю требовательность. Но я не могла.
Вернувшись к рисованию, я взяла карандаш и провела несколько линий, делая набросок лица, но на этот раз отвлек дверной звонок. Бабушка ушла в магазин, так что идти открывать пришлось мне.
«Шефер решил лично объяснить мне эту тему?» — мысленно усмехнулась я, проходя по коридору.
Перед квартирой стоял парень, но кривой дверной глазок и плохой свет в подъезде не давали понять, кто это.
— Здравствуйте, вы к кому? — громко спросила я.
— К тебе, — послышалось недовольное бурчание с другой стороны.
— Антон?
— Да, открывай уже.
Повернув дважды ключ в замке, я распахнула дверь и, привалившись плечом к косяку, уставилась на Тоху. Холодный воздух, тянувшийся с улицы, коснулся моей кожи, вызвав мурашки.
— Что случилось?
— Машка тусуется с каким-то типом, — в его голосе звучало обвинение.
Я вопросительно вскинула брови.
— Что это за перец? Лесь, ты обещала помочь! Почему ничего не двигается с мертвой точки?! Какого хрена! — излишне эмоционально воскликнул Антон. — Она меня игнорирует!
— Так, — встав ровно, я выразительно на него посмотрела, — во-первых, не разговаривай со мной в таком тоне. Во-вторых, я ничего подобного тебе не обещала. Максимум, не мешать.
Парень издал непонятный звук и, произнеся что-то нечленораздельное, буквально побежал по лестнице вниз.
Видимо, Тоха был таким же психованным, как и его дружок. Хорошо, что Машка его отшила. Все-таки вариант менять плохое на хоть что-то тоже не подходит. Смысла от этого маловато.
Я закрыла дверь и поспешила вернуться в комнату — от холода уже начало трясти. Интересно, о каком «перце» говорил Антон? Неужели подруга все же начала общаться с золотоволосым красавцем? Набрав сообщение Маше с предложением встретиться, я наконец приступила к рисованию.
* * *
— Олесь, а почему Злата вам не помогает? — спросила Ксения Витальевна.
Наступил вечер, она уже собралась домой, а я все еще печатала доклад на конференцию в компьютере деканата.
— Не знаю.
— Вы в курсе, что она получает повышенную стипендию? — Преподавательница покрутила в руке ключи от машины.
— Да, видела заявление, — ответила я, переведя уже порядком уставшие глаза обратно на монитор.
— Я сказала ей, чтобы она поделилась с вами частью денег, все-таки это честно. Вы работаете не меньше.
— Ну, да…
— Не стесняйтесь, спросите у нее потом сами, если не переведет.
Конечно же, чувство несправедливости коробило. Злата не заслуживала такой большой стипендии. Да, училась она хорошо. Да, была старостой. Вот только работала не пойми как. Последнее время я уж точно делала не меньше, чем она. Даже больше. Однако напора и уверенности в себе, чтобы требовать деньги, у меня не хватило бы.
Меньше знаешь — крепче спишь. Все верно говорят, так и есть. После того как я узнала про повышенную стипендию Филипповой и конкретную сумму, я стала акцентировать еще больше внимания на ее косяках. Естественно, и бесилась из-за этого вдвойне. С каждым разом накипало все сильнее, но в глаза я ничего не высказывала — не хотелось лишних конфликтов.
На следующий день тема о работе старосты поднялась снова, когда мы с девчонками сидели в кафе после пар. У Насти и Алены тоже накопились претензии к Злате, и они начали ярко негодовать, когда я рассказала о деньгах.
— Выбей у этой дуры хотя бы часть, как и сказала Ксения Витальевна, — твердо произнесла Алена, глядя мне в глаза.
— Попробую, да. Это было бы честно.
— Конечно, к тому же это озвучил старший преподаватель!
— Ну да.
— У тебя все в порядке? — резко сменила тему подруга.
Я удивленно уставилась на нее:
— В смысле, ты о чем?
— Последнее время ты какая-то странная и с нами стала намного меньше общаться.
Настя согласно кивнула.
— Да все нормально… — отозвалась я и, сделав пару глотков кофе, опустила стаканчик на стол. — Просто как-то занята, устаю… Пары, деканат, английский… Не знаю даже, что и сказать. Кстати, вчера Шефер попросил меня переделать вторую главу.
— М-да. — Алена покачала головой.
— Он так к тебе придирается, может, дышит неровно? — улыбаясь, спросила Настя.
Она просто пошутила, а сердце тут же заныло.
«Если бы», — подумала я, но вслух не сказала.
— Ага, не переваривает явно. — Стоило сменить тему. — Девчонки, только не говорите никому в группе про деньги, ладно?
Подруги согласно покивали.
* * *
На улице было слишком холодно для прогулок, так что мы с Машей забились в местный фастфуд недалеко от станции — в неуютное, грязное и шумное из-за вечно тусующихся там школьников место. Но альтернативы в нашем городе, можно сказать, не было — другие заведения не лучше. Подруга рассказала мне о Ярославе. Они действительно начали общаться, хотя официально Маша все еще была с Артемом. Татуированный красавчик был единственным, на кого она наконец обратила внимание за последние несколько лет, пока находилась в отношениях со своим упырем.
— У тебя мама дома сегодня? — спросила я, разглядывая ломтик остывшей картошки фри.
— Угу.
— Блин.
— А что такое? — нахмурилась подруга.
— Да домой идти не хочу, там просто невыносимо уже находиться…
Я тяжело вздохнула.
— Опять бабушка? — На лице Маши отразилось сочувствие.
Она была абсолютно права.
Конечно, за столько лет я привыкла к тому, что происходило дома, привыкла возвращаться в дом, а не домой, но иногда бабушка перегибала палку и конкретно переступала все границы.
Общаться с тетей Ингой раньше получалось чаще, и это благоприятно на мне сказывалось — она всегда поддерживала, давала советы, помогала. Сейчас мы виделись намного реже. А вот скандалы с бабушкой стали происходить регулярно. Может, возраст уже начал сказываться, или во мне что-то изменилось.
В этот раз она снова на меня орала, не хотела оставлять в покое, доведя буквально уже до нервной истерики, но добили именно ее слова по больным местам.
Я пересказала наш диалог подруге.
— Что, она так и сказала? Что ты ничтожество? — переспросила Маша.
— Угу. Она все время тыкает мне детьми и внуками своих подруг, говорит, какие они хорошие, а я — плохая. В этот раз еще добавила, что замуж никогда не выйду, — мои губы дрогнули в усмешке, — что на такой, как я, никто никогда добровольно не женится, разве что алкаш, по типу маминого. Она вообще сказала, что, если бы мама меня не родила тогда, все у всех сейчас было бы нормально.
— Жесть какая… Надеюсь, ты понимаешь, что это — глупости?
Я неоднозначно пожала плечами, глядя в сторону.
— Лесь? — Маша аккуратно коснулась моего локтя.
— А вдруг бабушка права? — дрожащим голосом спросила я, избегая взгляда подруги. — Ведь действительно предпосылок к нормальному будущему у меня нет.
— Что ты имеешь в виду?
В заведение ввалилась стая орущих малолеток. Проследив за ними взглядом, я ответила:
— Со школы одноклассники называли меня стремной, генетика отвратительная, самооценка на дне. Модель здоровой семьи я никогда не видела. Ничего хорошего во мне нет. Кому я нужна? Скучная, депрессивная, погрязшая в самокопании, самоненависти и ссорах с бабушкой. Психичка.
Передвинув ко мне стул, Машка села рядышком и обняла за плечи. Глаза нещадно щипало, но слезы пока удавалось сдержать.
— Это не так, — шепотом произнесла подруга, — слышишь меня? Это вовсе не так. И ты сама это прекрасно знаешь. Посмотри на себя другими глазами. Ты красивая — по-своему неповторимая. Ты умная — это большая редкость. Ты хорошая, добрая, искренняя и целеустремленная. — Она ласково гладила меня по плечу. — Ты способная — у тебя столько талантов, ты просто не замечаешь их. Стоит лишь немного изменить ракурс видения, и все твои достоинства будут не просто привлекать внимание, они будут очаровывать. Поверь мне.
Эти слова словно вскрыли все затянувшиеся раны, и, коротко кивнув, я бесшумно заплакала.
— Ты сможешь добиться всего, чего захочешь. Я очень тебя люблю, — продолжала Маша. — Ты достойна счастья, Олесь. И совсем не факт, что тебе придется повторить судьбу своей семьи. Тебе не придется. Мы сами строим наши жизни, а не генетика.
— Я устала от постоянного негатива, я хочу вылезти из этой депрессии, полюбить себя, расцвести. Но как? Как это сделать? — Я перевела заплаканные глаза на подругу, та снова обняла меня. — Я постоянно смотрю на тебя, думаю, какая ты женственная, утонченная, солнечная, и просто мечтаю стать такой же.
— Лесь, ты прекрасная. Ты женственная. Ты ничуть не хуже меня.
— Но Ярослав познакомился с тобой.
— Ярославу нравятся блондинки, Олесь.
Мы проболтали еще долго, и мне правда стало легче. Жаль только, что дома ждал сплошной мрак, который никак не способствовал психическому восстановлению. Маша сказала кое-что, что заставило меня задуматься: «Олегу Сергеевичу ты понравилась. Да, не сложилось. Но ты ему понравилась». Ведь это правда… Что-то во мне его зацепило.
— Яна снова позвала меня к себе на тусовку, — поделилась я, когда полностью успокоилась. — Я согласилась.
Подруга молча подняла на меня глаза. В них читалось что-то похожее на осуждение. Она была категорически недовольна возобновлением общения с Яной и чуть ли не при каждом разговоре об одногруппнице повторяла, что не доверяет ей и что мне лучше поберечь свою ранимую психику и держаться подальше.
— А как же Паша?
— А что Паша?
— Не боишься, что будет тяжело находиться с ним рядом?
— Да плевать на него, меня он вообще никак не волнует, в отличие от… — Я осеклась и на пару секунд прикрыла глаза.
— В отличие от кого? — переспросила Маша. Чуть наклонив голову, она заглянула в мое лицо. — От Шефера?
Я медленно покивала. Подруга понимающе поджала губы, и мы не стали развивать эту тему.
* * *
Один российский сериал захватил внимание бабушки, и она спокойно сидела в своей комнате, не трогая меня. Появилась возможность посвятить себя рефлексии. Открыв ящик стола, я достала свой блокнот из-под груды тетрадей.
Маша была права. Я не плохая. И повторить судьбу своих ближайших родственников мне совсем уж не хотелось. Но психические загоны по щелчку пальцев не исчезают, так что надо было действовать постепенно, шаг за шагом. Чуть поразмыслив, я снова переписала свой план, сделав его более точным.
1. Тренировки дома два раза в неделю.
2. Больше ходить пешком.
3. Питаться правильно.
4. Разнообразить стиль в одежде.
(Подумать над прической?)
5. Английский два раза в неделю.
6. Регулярно читать что-то по психологии.
7. Перестать сравнивать себя с другими.
8. Перестать придумывать проблемы до их возникновения.
9. Меньше общаться с мамой и бабушкой.
10. Найти психолога.
11. Выделить больше времени на хобби и культуру.
12. Окончить университет.
13. Стать независимой.
14. Найти нормальную работу.
15. Переехать в Питер.
По поводу десятого пункта все же стоило поговорить с Ксенией Витальевной, у нее наверняка должны были быть знакомые из этой сферы — бывшие выпускники или коллеги. Девятый пункт оказалось морально тяжело записать и уж тем более приступить к его выполнению. Но это правильно. Если люди тянут на дно и повлиять на это никак нельзя, то лучше лишний раз за них не цепляться. Даже если эти люди — близкие. Одиннадцатый пункт помог бы напитать душу чем-то кроме деструктивного негатива, а пятнадцатый — оставался главной надеждой и спасательным кругом.
Еще я вспомнила интересный способ попытаться иначе взглянуть на свою жизнь. О нем нам рассказывал Равиль Денисович. Суть заключалась в том, что каждый день ты должен концентрироваться на хороших моментах, а вечером записывать их в дневник. Это должно помочь сместить фокус внимания с негатива на позитив. Можно тоже попробовать.
16. Замечать хорошее вокруг.
Какие хорошие моменты были сегодня?
Я узнала, что Маша заинтересовалась другим парнем и появилась надежда, что она уйдет от абьюзера.
Мы с ней хорошо поговорили, и она меня поддержала, стало легче.
И… я улучшила план, который может изменить мою жизнь.
Я удовлетворенно вздохнула. Вполне неплохо для одного дня.
Оставалось два нерешенных вопроса: что делать с Яной и что делать с Олегом Сергеевичем?
Общение с одногруппницей тяготило, но почему-то прервать его не получалось. Что-то в нем цепляло. Все-таки мне стоило съездить на тусовку и посмотреть, как все пройдет. Возможно, она прояснит этот момент.
С Шефером сложнее. Отпускать его не хотелось, но от зацикленности надо было избавляться… Можно было бы попробовать «обратную психосоматику» — вести себя так, словно мне плевать на него. Глядишь, со временем сама в это поверю.
Вот только вспыхнувшее воспоминание о его объятиях вызвало онемение в груди и внизу живота, заставив усомниться в успешности этого плана.