Глава 27

Я снова сидела в деканате. Никаких особых дел не было, просто хотелось побыть одной и в тишине. И, возможно, увидеть Олега Сергеевича… Пока план с забиванием на него не особо работал.

Разложив на столе учебник и тетради, я занималась английским. Но вскоре звук шагов в коридоре меня прервал.

Дверь в кабинет открылась.

— Добрый вечер, Олесь. Как ваши дела? — будничным тоном спросил Шефер, перешагнув порог.

— Здравствуйте, Олег Сергеевич. — Я отложила ручку в сторону. — Все в порядке, у вас как? — Щеки пылали, хорошо, что слой тонального крема мог скрыть это от посторонних глаз.

— Работы полно, устал ужасно. — Преподаватель присел на черный стул и взглянул на часы. — Еще пятнадцать минут… Наверное, отпущу малышей сегодня пораньше.

Он называл первокурсников малышами? Мило.

Шефер откинулся на спинку, чуть шире расставил ноги и, прищурившись, внимательно на меня посмотрел. Я тут же опустила взгляд, до этого прикованный к нему. Пальцы машинально вцепились за ручку.

— Вы изменили прическу или мне кажется?

Глаза сами скользнули обратно на преподавателя. Он приподнял волевой подбородок. Щетина на его лице снова немного отросла, делая кожу голубоватой.

— Покрасилась на тон темнее, отстригла челку и кончики немного подровняла, — сказала я.

Маша на днях записала меня к своему парикмахеру, и та действительно поспособствовала преображению. Цвет стал холодно-каштановым без отлива в рыжину, лишний объем с кончиков, чуть касающихся плеч, убрали, и теперь не было ощущения треугольника в районе головы. Мастер сделала челку-шторку и подкорректировала форму бровей. Такие простые штрихи мгновенно преобразили меня: я стала выглядеть стильнее, а глубокий цвет волос подчеркнул выразительность глаз даже лучше, чем прежний.

Мило, что Олег Сергеевич заметил, казалось бы, такие мелочи. А говорят, мужчины невнимательные.

— Вам идет, — равнодушно отметил он.

Легкую улыбку сдержать не удалось. Все равно приятно слышать от него комплименты, что бы там ни было.

— Спасибо, — кивнула я.

Шефер снова посмотрел на время, поднялся и достал из портфеля ноутбук и кубик Рубика. В его движениях сквозила особая мужская грация. В голове сразу всплыла фраза про доминантную энергетику из видео, которое я видела в соцсетях. Вроде никакой «доминантности» не было, но ассоциация все равно возникла.

— Ладно, пойду к ребятам.

Повинуясь внезапному импульсу, я окликнула его:

— Олег Сергеевич?

Остановившись в дверях, преподаватель обернулся на меня, вопросительно подняв густые брови. От резкого движения прядь волос упала на лоб, коснувшись выступающей скулы.

— Я красивая? — вопрос прозвучал очень тихо, почти шепотом.

— Да, очень, — твердо произнес он и вышел из деканата.

Дверь плавно закрылась. Из коридора донеслись быстрые, удаляющиеся шаги, а затем повисла тишина. Слова преподавателя эхом отдавались в голове — в такт сбитому дыханию.

«Да, очень». «Да, очень». «Да, очень».

Меня затрясло. От обилия вопросов и мыслей, возникших разом, казалось, мозг начал пульсировать. Что я только что спросила? Что он ответил? Боже… Зачем я это спросила? Почему? А он почему так сказал? Он правда так считает? Но это же не значит ничего? Как минимум это значит, что в его глазах я красивая… Черт, он решит, что я снова к нему клеюсь… Почему снова? Я же не клеилась. Ну, почти.

Не в силах справиться с эмоциями, я схватилась за телефон и написала Машке. Ничем другим заняться не получилось бы, поэтому все оставшееся время до конца пары Шефера мы переписывались. Сердце то и дело замирало, стоило лишь подумать об Олеге Сергеевиче.

«Он назвал меня очень красивой. Он назвал меня очень красивой», — периодически всплывало в голове. И от этого то бросало в холод, то на губах возникала улыбка.

У Маши, кажется, все наконец-то начало налаживаться. Она проводила все больше времени с Ярославом, который выглядел весьма адекватным, и, к счастью, постепенно отдалялась от Артема. Я мысленно скрестила пальцы за подругу.

За разговором время пролетело незаметно, и в коридоре послышался шум множества резвых шагов. Веселые, слишком громкие для вечернего университета беседы студентов нарушали тишину и умиротворенное спокойствие, царившие до этого в деканате, однако означали кое-что радостное для меня. Глянув в маленькое зеркальце, я убедилась, что с прической и лицом все нормально. На заблокированном экране высветилось уведомление о новом сообщении. Но не от Машки. От Яны.

— Все-таки пораньше отпустили? — слегка улыбнувшись, спросила я, когда Олег Сергеевич зашел в кабинет. До конца пары было еще десять минут.

— Да, — он вздохнул, — не могу больше. На другой работе завал, я очень устал.

Положив ноутбук на второй стол, Шефер присел на край стула и посмотрел на меня. Его пальцы несколько раз перевернули грани кубика Рубика.

— Какие-то неприятности? — поинтересовалась я, разглядывая свои ногти.

— Нет, просто… Мы с Русланом сейчас работаем над переквалификацией нашего дела. Хотим выйти на новый уровень, чтобы открылось больше возможностей. — Он убрал прядь волос со лба, задумчиво погладил подбородок и снова вернулся к кубику.

— Могу только представить, как все это сложно… Олег Сергеевич, давно хочу спросить, но…

Шефер взглядом дал понять, чтобы я продолжала.

— Почему вы так часто собираете кубик Рубика? Это привычка или хобби?

Он несколько раз переложил головоломку из руки в руку и, чуть помолчав, коротко ответил:

— Привычка скорее. Помогает привести мысли в порядок. Покрутишь, потом расположишь все правильно, и картинка собирается, — поделился Олег Сергеевич. — Времени на долгие размышления и переживания все равно нет, так что кубик это все как будто упрощает.

— Интересно. Я пару раз пробовала, но у меня не получалось его собрать.

— Этому можно научиться. — Шефер поднялся на ноги и стал собираться.

Взяв со стола ключ от деканата, я последовала за ним, сняла с крючка куртку и проверила, что все выключено.

— Вы тоже уже закончили? — спросил он, застегивая молнию.

Я кивнула.

— Сдать ваш ключ? Или он на студаке?

— На студаке, — ответила я.

Мы вышли в коридор, и я стала закрывать кабинет. От волнения руки тряслись, из-за чего слишком долго не удавалось попасть в замочную скважину. Казалось, Шефер этого не заметил. Мы поднялись на пост охраны, Олег Сергеевич, как истинный джентльмен, пропустил меня вперед. Расписавшись в журнале, я отдала ему ручку и, убрав студенческий в сумку, решила подождать его.

Взгляд опустился на длинные, ровные ноги Шефера. Плотная ткань дорогих темных джинсов подчеркивала и развитые квадрицепсы, и безупречный вкус их владельца. Никогда не думала, что буду рассматривать мужские ноги. Пока преподаватель, чуть наклонившись, сосредоточенно искал что-то в журнале, мои глаза поднялись выше. Очевидно, он не прогуливал спортзал: подтянутыми у него были не только бедра, но и ягодицы. Стало неловко от собственных мыслей, и я поспешно отвернулась.

Грузный охранник, напоминающий злого великана, кинул на меня косой взгляд. И уже не в первый раз.

До метро мы с Олегом Сергеевичем шли вместе — сегодня из-за утренних пробок ему пришлось пересесть на общественный транспорт. Жаль. Впрочем, всерьез я и не рассчитывала, что он меня подвезет. Хотя хотелось бы.

Снег тонким слоем покрывал землю, лежал на черном заборчике канала и припорошил припаркованные машины. Местами на дорожке поблескивал лед. Несмотря на относительно позднее время, жизнь в центре кипела, как днем: люди спешили, поток автомобилей был плотным, в проехавшем трамвае толпились пассажиры. Фонари на фоне темного неба казались особенно яркими. Холодный ветер, внезапно налетевший на нас, забрался мне под расстегнутую сверху куртку, заставив быстренько поднять замок на молнии до конца.

— Если у вас получится, как вы сказали, выйти на новый уровень в бизнесе, то преподавательскую деятельность забросите? — спросила я, прижимая ворот ближе к шее, отчего голая рука ужасно мерзла.

— А вам бы этого очень хотелось? — усмехнувшись, задал встречный вопрос Олег Сергеевич и, не дав мне ответить, продолжил: — Не знаю, как пойдет. Мы хотим переделать и увеличить компанию, на это требуется куча сил, времени и вложений, но если все удастся, то потом должно быть больше заработка на такое же количество работы, которое есть сейчас. Пока бросать преподавание не хочу, мне это нравится.

Мы остановились у светофора напротив моста. Как же много в центре столицы было дорогих машин. Ветер взлохматил черные волосы Шефера, но это совершенно не портило его образ и не уменьшало привлекательности. Выраженные скулы, волевой подбородок и широкие темные брови делали его вид мужественным и взрослым — взрослее, чем он был на самом деле. Пожалуй, будь его нос чуть более правильной формы, а черты лица не такими резкими, он бы ассоциировался с каким-то идеализированным фантастическим божеством. Хотя для небесного «пантеона» взгляд Шефера казался уж слишком тяжелым и холодным. Возможно, дело в густых бровях и частом прищуре, а может, он действительно так смотрел на мир. На парах Олега Сергеевича быстро становилось ясно, что этот человек далеко не «белый и пушистый». В нем чувствовалась жесткость, граничащая с резкостью, и это странным образом притягивало.

Взгляд серо-голубых глаз переместился на меня. Брови чуть поднялись вверх. Я снова пялилась, и он снова это заметил. Черт.

Загорелся зеленый. Мы пересекли пешеходный переход и шагнули на мост. Подошва моих осенних кроссовок заскользила по гладкой холодной плитке, расположенной под наклоном, и, чтобы не упасть, я инстинктивно схватилась за Шефера.

— Осторожнее, — сказал он и отставил локоть, чтобы мне было удобнее взять его под руку.

Крепко вцепившись пальцами в рукав куртки преподавателя, я буквально проскользила вперед, прижимаясь к нему. Хорошо, что хоть он твердо стоял на ногах.

От близости Олега Сергеевича сердце заметалось в груди, и в животе сладко заныло. Внутри начали оживать бабочки. Я не могла думать ни о чем, кроме того, что он рядом и мы идем под руку. Хотелось растянуть это мгновение до бесконечности.

Но как только мы прошли мост и зашагали по сухому асфальту тротуара, Шефера пришлось отпустить. Кажется, на него эта ситуация никак не подействовала. Он снова повел себя как джентльмен, но не более. Я же теперь буквально мечтала, чтобы дальше снова был лед. Но увы, до самого метро дорога оказалась чистой.

На эскалаторе по моей просьбе Шефер встал спереди — я немного боялась высоты, и так было комфортнее. Он развернулся ко мне лицом. Нас разделяла всего одна ступенька. Глаза оказались почти на одном уровне, и, когда взгляды пересеклись, бабочки в животе запорхали, а сердце начало спотыкаться о собственные удары.

Это было неправильно. Я только провоцировала себя на ненужные чувства, но в такой момент думать о последствиях не хотелось. Олег Сергеевич был рядом. Слишком близко. Его ледяные глаза блеснули. Разговоры в его квартире уже казались лишь сном, и вот мы снова стояли друг напротив друга на опасно маленькой дистанции.

— Как успехи с курсовой? — поинтересовался Шефер, вернув меня на землю.

Он выглядел совершенно спокойным и невозмутимым. Все-таки ничего особенного для него сейчас не происходило… Скорее всего, те теплые чувства и правда пропали, поэтому и комплимент он так легко сделал.

— Почти закончила, осталось заключение и список литературы.

— Завтра пришлете на проверку? У меня как раз будет свободное время.

— Не знаю, я завтра должна поехать на тусовку к одной подруге, — честно призналась я, избегая холодного взгляда, — хоть и не понимаю, зачем вообще согласилась на это.

— Не хотите?

— И хочу, и нет. Скорее всего, мне будет там некомфортно из-за компании, но есть желание как-то развеяться, пожить нормальной молодежной жизнью.

— Постарайтесь понять, что действительно будет наилучшим решением для вашего психического состояния. Что заставит вас чувствовать себя хуже: неудобная компания или отсутствие нормальной молодежной жизни.

Мы сошли с эскалатора и чуть прошли вперед.

— Вам куда дальше? — спросил Олег Сергеевич, остановившись.

— Туда. — Я кивнула налево, в сторону своей ветки.

— А мне прямо. — Он слегка улыбнулся. — Хорошего вечера, до встречи.

— До свидания. И спасибо за совет, — произнесла я, не сводя с него глаз.

Шефер коротко кивнул и, не оборачиваясь, быстро пошел к переходу. Посмотрев ему вслед еще пару секунд, я свернула к только что прибывшему поезду. Внутри бушевал ураган чувств.

Больше всего на свете мне хотелось быть рядом с этим человеком, но я понимала, что это невозможно. Каждая встреча, каждый разговор с ним и лишнее время вместе лишь усугубляли ситуацию, но добровольно отказаться от этого я не могла.

По девиантной психологии мы писали рефераты, и один был на тему «Аддиктивное поведение». Среди аддикций есть отдельный вид — зависимость от человека. Это серьезная вещь, чуть ли не диагноз, и ни в коем случае я себе его не приписывала, однако пришло пугающее осознание: я зациклилась на Олеге Сергеевиче так, будто и правда стала зависимой.

А может… я просто влюбилась?

Покачиваясь в старом вагоне, я вдруг вспомнила про сообщение Яны и достала телефон.

Яна: Привет. Приедешь завтра? Мы собираемся часов в семь, можешь остаться с ночевкой, если хочешь.

Олеся: Привет. Да, приеду.

Слова Шефера заставили задуматься, но именно это решение и казалось верным. Мне хотелось что-то проверить, правда, до конца я сама не понимала, что именно.

Размышления о зависимости и психическом комфорте подвигли меня всерьез подумать о своей жизни. Всю дорогу до дома я прокручивала это в голове, даже читать не стала. Не покидало странное чувство, будто разгадка находится совсем рядом. Буквально ощущалось, что еще шаг, и ответ на самый важный вопрос будет найден. Но что за вопрос? И где этот ответ?

Путь домой пролетел быстро и остался почти незамеченным. По городу я шла в каком-то странном возбуждении, хотя скользкая дорога периодически возвращала в реальность, заставляя концентрироваться, чтобы не упасть.

Нащупать этот ответ пока не удалось, но мне казалось, что поездка к Яне может подтолкнуть к пониманию чего-то важного.

Ясно было одно: я погрязла в своих переживаниях и проблемах, но вместо того, чтобы пытаться выбраться, закапывала себя еще сильнее и ждала непонятной помощи. Спасения. Но никто другой меня не спасет. Надо было разобраться в себе и что-то изменить — помимо пунктов плана и даже возможного переезда. Я ощущала что-то еще, что-то, что находилось глубоко внутри. Иначе моя жизнь могла и не наладиться или даже не стать хотя бы приближенной к тому, чего я бы хотела.