Глава 30

Шел дождь. Капли стекали по запачканному стеклу, делая серую и мрачную картину за окном электрички размытой. Еще вчера на земле лежал слой снега, а сегодня уже лило как из ведра. Я сидела в наушниках без музыки и, уткнувшись в распечатанный текст доклада на конференцию, нервно теребила края листов. Дыхание сбивалось от одной только мысли о выступлении перед аудиторией.

Я всей душой ненавидела ответы у доски еще со школы. За одиннадцать лет так и не привыкла: каждый выход из-за парты превращался в дикий стресс. Колени начинали дрожать, ладони потели, а голос срывался.

От сдачи экзаменов и защиты курсовых никуда не деться, но неужели нельзя было избежать участия в конференции? Нет, нельзя… Как отказать Ксении Витальевне, когда та говорит, что очень надо поучаствовать? Тему и текст моего доклада сначала раскритиковали, но после множества правок все-таки утвердили. Про добровольный уход из жизни говорить не принято, что уж поделать. Но ведь понимание проблемы может раскрыть ключ к ее решению, а в своей работе я разобрала эту тему подробно.

Тяжело вздохнув, я в десятый раз начала читать все заново.

В конференции участвовали психологи всех курсов, кроме четвертого, так что людей ожидалось немало. Аккуратненько узнать, придет Шефер послушать нас или нет, так и не получилось. С одной стороны, сегодня не его рабочий день, с другой — вроде все преподаватели психологических направлений должны быть… Вот только относились ли его предметы напрямую к психологии? Вопрос хороший. Они ближе к биологии, наверное.

При всем нежелании позориться перед героем моих грез и причиной студенческих слез в глубине души хотелось, чтобы Олег Сергеевич пришел. Мысли о том, что он будет сидеть в аудитории, смотреть на меня и слушать, прибавляли немного уверенности. Казалось, что, несмотря на строгий и придирчивый взгляд, которым преподаватель любил сверлить всех на опросах, мысленно он наверняка поддержал бы. Шефер знал о моем страхе и, невзирая на внешнюю холодность, всегда относился ко мне снисходительно мягко. Правда, заметила я это только недавно.

Абстрагировавшись от вечных переживаний, самоненависти и самокопаний, я стала больше внимания обращать на других, иногда даже анализировать чужое поведение задним числом.

Об Олеге Сергеевиче я думала каждый раз, когда рисовала его портрет. С третьей попытки вышло неплохо, только осталось добавить несколько деталей.

Разрешив себе спокойно вспоминать наши совместные моменты, я начала понемногу его понимать. И логику его поступков. Хоть и не каждого…

Как я ни старалась поправить психическое состояние самостоятельно, получалось не очень хорошо. Так что я все же взяла у Ксении Витальевны контакт психолога — та из солидарности делала студентам нашей академии скидки, и решила записаться в ближайшее время. Спускать жизнь в унитаз из-за вечного уныния совершенно не хотелось. Глядя на маму, на бабушку, на некоторых знакомых, я прекрасно понимала, какой судьбы на самом деле боюсь. А кто сказал, что я недостойна большего? Что не способна на большее? Я сама же и сказала. И это плохо. Неправильно.

Однажды Равиль Денисович упомянул, что зачастую многие люди приходят к серьезным переменам, когда их реальность становится для них невыносимой.

Электричка подъехала к нужной станции. Раскрывая на ходу зонт, я побежала к метро, стараясь не наступать на остатки мокрого скользкого снега. Выглядеть в такой волнительный день хотелось максимально привлекательно — это добавляло уверенности. С утра на макияж и сборы ушло очень много времени, и было бы обидно просто упасть в лужу.

То, что Маринка и Злата тоже выступают на конференции, расстраивало и только усиливало нервозность. Не особо приятно находиться в центре внимания без возможности укрыться, когда на тебя смотрят крысиные и змеиные глаза.

Впрочем, если Шефер все-таки придет, я буду не против, чтобы бешеная староста снова на меня набросилась. Он так мило защитил меня в прошлый раз… Да и ради прикосновения его рук к своей талии можно потерпеть выпады любимой одногруппницы.

Я уже сто раз прочитала текст, мысленно отрепетировала, как буду его рассказывать, вплоть до каждой паузы и смен интонации, так что не должна была облажаться.

Сколько же проблем можно было бы решить, если просто научиться управлять эмоциями…

В самой большой аудитории на первом этаже потихоньку собирались люди, уже даже проектор принесли. Олега Сергеевича видно не было. Хотя из преподавателей пока мало кто пришел: только Равиль Денисович и еще один мужчина, который у нас еще ничего не вел. Рубинова сидела на дальней парте и припудривала лицо, глядя в маленькое зеркальце.

Повесив пальто на крючок, я решила пройтись до деканата, в надежде увидеть там свет очей моих. Увы, кроме старосты и Ксении Витальевны, в кабинете никого не было.

«Черт, ну где же он?» — нервно подумала я, снова теребя края скрепленных листов, которые зачем-то взяла с собой.

— Лесь, вы чего бледная такая? — нахмурилась Ксения Витальевна. — А ну-ка перестаньте так нервничать. Вы все знаете, все умеете. Еще не хватало, чтобы вы тут у меня в обморок рухнули.

Натянуто улыбнувшись, я коротко кивнула и попятилась к выходу. Злата мое существование игнорировала, что полностью меня устраивало.

— Вы что-то хотели? — сидя за ноутбуком, спросила преподавательница.

Если бы я напрямую поинтересовалась насчет Шефера, это было бы слишком подозрительно.

— Нет, просто не знаю, куда деться. Пойду все же еще раз текст повторю, — промямлила я, хватаясь за дверную ручку.

И в коридоре столкнулась с Олегом Сергеевичем, влетев прямо в широкую накачанную грудь — такой была картинка в моей голове, но, увы, чуда не произошло. Парфюмом преподавателя и не пахло.

Желудок громко заурчал, требуя еды. К сожалению, из-за нервов его не получилось сегодня покормить.

В аудиторию подтянулось еще больше студентов и преподавателей, но никого из тех, кто мог бы скрасить одиночество, не было: Настя болела, Алена работала, Олег Сергеевич, вероятно, тоже. Подойдя к Яне, я присела на краешек парты.

— Приве-е-ет, — протянула она, стуча ногтями по экрану своего нового смартфона.

Блондинистые волосы лежали ровными локонами, словно кукольные. Безупречная укладка отлично гармонировала с пыльно-розовым платьем и легким макияжем. В таком образе одногруппница выглядела очень мило и нежно. Я со своими вишневыми губами, в черном свитере и темно-синих джинсах была ее полной противоположностью.

— Привет. Много народу, да?

— Угу, — не поднимая глаз, ответила Яна.

— Как думаешь, кто из наших преподов сегодня будет? — максимально будничной интонацией спросила я, глядя в окно на непрекращающийся дождь.

Судя по серому низкому небу, он и не планировал заканчиваться.

— Не знаю, Шефера не будет, наверное.

Обмануть не удалось. Яна так четко чувствовала и улавливала малейшие детали, что невольно возникал вопрос: какие же схемы она способна провернуть сама?

— При чем тут он? — вышло излишне эмоционально.

— А тебя разве не он интересует? — Яна внимательно посмотрела на меня.

— Я же уже много раз повторяла, что мне наплевать на него.

Она лишь пожала плечами.

Подбежала другая наша одногруппница, что-то весело тараторя и активно жестикулируя. Ее настрой сильно диссонировал с моим, так что пришлось вернуться на место.

Пришли Ксения Витальевна и Злата. До начала оставалось совсем мало времени. Первый выступающий подошел к ноутбуку, но тот оказался запаролен, и парнишка стал озираться по сторонам в поисках владельца. Запустив руку в сумку, я попыталась нащупать свою флешку с презентацией, но ее не было.

— Привет! — послышался веселый голос.

Кинув быстрый взгляд направо, я ответила:

— Привет, Дим, — и продолжила рыться в сумке.

— Сяду с тобой? — спросил Семенов, падая за мою парту. Ответ ему был не нужен. — Потеряла что-то?

— Да, флешку.

Пульс участился. Куда могла деться эта дурацкая пластмасска?

Димка молча уставился на мои безуспешные поиски. Растрепанные русые волосы в совокупности с потертыми джинсами, клетчатой рубашкой и заношенными кроссовками делали его внешний вид немного хулиганистым. Из-за худощавого телосложения вместе с высоким ростом он казался совсем мальчишкой. Детское выражение лица и отсутствие щетины это лишь подчеркивало.

— Классно сегодня выглядишь, — отметил Дима. — Тебе идет такая помада.

— Спасибо, — бросила я, выгружая все вещи на парту.

Наконец эта несчастная флешка нашлась. Откинувшись на спинку стула, я облегченно выдохнула.

Олег Сергеевич так и не пришел. До моего выступления оставалось еще два человека. Минуты еле тянулись, нервы были уже на пределе. Начали потеть ладошки и трястись коленки — прямо как в школе.

Наивно, но надежда, что вот дверь сейчас откроется и Шефер войдет в аудиторию своей уверенной походкой, все еще теплилась где-то в глубине души. И таять она начала, только когда я, на негнущихся ногах, зашагала к ноутбуку.

Презентация открылась. Преподаватели ожидающе смотрели на меня. В аудитории стояла тишина, только за окном шумел дождь, и кто-то на задних партах шелестел бумагой. Сделав шаг назад, я глянула на студентов, нервно сжимая в руках доклад. Горло сжалось. Глубокий вдох. Выдох.

— Кхм-кхм, меня зовут Белокрылова Олеся… — неуверенно начала я свое выступление.

Тема звучала интересно для многих слушателей, так что внимания было приковано достаточно. Маринка, сложив руки на груди, пренебрежительно сверлила меня взглядом. Злата читала, не поднимая глаз.

Несмотря на хорошую подготовку, выступила я отвратительно. Голос то звучал хрипло, то пропадал, то срывался на высокой ноте. Нормально формулировать мысли не получалось, весь заученный текст полностью вылетел из головы, поэтому часто приходилось читать с листа, ни о каких паузах и интонациях даже речи не шло. Ко всему прочему, я еще и забывала переключать слайды. Одним словом, позор. Особенно для третьего курса.

Преподаватели похвалили презентацию и выбор темы, по содержанию и структуре тоже все было нормально, но вот само выступление… Ксения Витальевна даже не посмотрела мне в глаза, сказала лишь: «Можете садиться, спасибо», и на этом все. Я снова всех разочаровала. В первую очередь себя.

В расстроенных чувствах и с горящими щеками я вернулась на место, мечтая провалиться сквозь землю.

— Ты молодец! — шепотом сказал Димка.

Следующей вышла отвечать Рубинова. Стуча каблуками сапог, она продефилировала мимо парт с высоко поднятой головой. Прямые волосы блестели, чуть подрагивая при каждом шаге.

— Чего ты несешь? Это было ужасно, — процедила я, уткнувшись в телефон.

Эмоции взяли верх, адреналин сделал свое грязное дело, и в порыве непонятных чувств я быстро набрала глупое сообщение:

Олеся: Сначала было жаль, что вы не пришли, но теперь я рада, что вы пропустили позор года. Надеюсь, на следующей конференции вас тоже не будет?

Маринка вещала громко и уверенно, не подглядывая в текст. Змеиные глазки бегали от одного студента к другому, с лица не сходила легкая улыбка.

Я резко откинула телефон в сторону, прикусив губу. Димка даже обернулся на этот грохот.

— Ты чего? — тихо спросил он и тут же получил косой взгляд от нашей местной мисс Совершенство.

Нахмурившись, я покачала головой. Говорить с Семеновым совсем не хотелось. Щеки по-прежнему полыхали, но страх уже прошел, все позади, осталась только злость. На Шефера. Это все из-за него. Если бы он был тут, выступление было бы нормальным!

Конечно, на самом деле я так не думала, а если и злилась, то только на себя и свою беспомощность.

Экран телефона загорелся.

Олег Сергеевич: Здравствуйте, Олеся. Не будет, если ее поставят в мои рабочие дни. Что случилось?

Черт, кое-кто забыл поздороваться. Неловко. Хотя о чем вообще речь? Какая разница было ли приветствие, если дальше все равно идет грубый наезд, нарушающий субординацию?

Олеся: Ничего. Просто очень плохо выступила.

Злость постепенно угасала. Хотелось уткнуться в сильное плечо Шефера и просто ему пожаловаться.

Ответ пришел почти сразу.

Олег Сергеевич: Уверен, все было не так уж плохо, не накручивайте себя. Даже если и было что-то неприятное, уверяю вас, все присутствующие об этом уже забыли.

Олеся: Спасибо, вы правы. Извините меня. Сорвалась.

Я вздохнула. Преподаватель прочитал сообщение, но ничего на него не ответил.

Очень мило с его стороны, что он постарался поддержать, а не разозлился из-за грубой формы. Впрочем, Олег Сергеевич — классный, уверенный в себе, успешный человек. Такие не обращают внимания на мелочи.

У нас в университете вообще все преподаватели были замечательные, я не раз это повторяла.

* * *

На следующий день первая пара стояла у Равиля Денисовича. Утром я долго не могла встать с постели, поэтому немного опоздала, но преподаватель совершенно не рассердился. Он вообще был очень лояльным. Оставалось надеяться, что староста из чувства мести не поставит мне за эти пятнадцать минут «энку».

На улице снова моросил дождь — но уж лучше сырость, чем гололед. После вчерашней конференции настроение оставалось подавленным. Несмотря на все попытки меняться, любая неприятность выбивала из колеи, скидывая обратно в околодепрессивные состояния.

Сняв пальто, я поспешила к своей парте. Таня наконец-то поправилась и вышла на учебу. Она усердно записывала лекцию в тетрадь, не обращая на меня никакого внимания. Бедная девочка страдала синдромом отличника. Наверное, сложно так жить. Я бы даже посочувствовала ей, если бы своих тараканов в голове было чуть поменьше.

— Привет, можно я подвину? — шепотом обратилась я к одногруппнице, кивнув на мягкую игрушку олененка, который лежал на моей половине стола.

— Это не мое, — отозвалась Таня, не отрываясь от конспекта.

Я нахмурилась. А чье же тогда? На ушке олененка висела бирочка. Игрушка была новой и выглядела дорого. Оглянувшись на группу, я пересеклась взглядом с Яной, та приподняла телефон, как бы говоря зайти в переписку.

Яна: Это от кого?))

Олеся: Я сама не знаю, может, это вообще не мне.

Ткань, из которой был сшит олененок, оказалась очень приятной на ощупь.

Яна: Нет, это точно тебе. Парень заходил перед парой, спросил, где сидит Олеся Белокрылова. Сказал, просили передать.

В животе вспорхнули бабочки. Дыхание перехватило, сердце тут же подскочило и радостно затрепетало в груди.

«Неужели это от Олега Сергеевича? Господи, это точно от него! Он решил сделать мне подарок из-за вчерашнего», — тут же пронеслось в голове.

Я с нежностью прижала к себе милую зверушку, но следующее сообщение все испортило и стерло с лица глупую улыбку.

Яна: Думаю, это от Димки. Парень, который заходил, вроде его друг, и вчера я видела Диму в торговом центре недалеко от детского магазина. Это так мило))

Погрустнев, я отложила игрушку на край стола и полезла в сумку за тетрадью.

Разумеется, получать подарки и внимание очень приятно, да и олененок был чудесным… Но разочарование испортило впечатление. Лучше бы Яна сразу начала с того, что игрушку подарил Семенов.

Равиль Денисович продолжал читать лекцию. Смысла записывать ее с середины я уже не видела, проще было потом переписать все у Тани. Дима пока не явился. Этот балбес очень часто приходил сразу ко второй паре и в целом много прогуливал. Учеба его мало интересовала.

«Надо не забыть поблагодарить его, когда придет», — мысленно отметила я, достала ручку и стала рисовать на полях узорчики.

* * *

— Это что? — Бабушка кивнула на игрушку, зажатую в моих руках. — Надеюсь, ты не тратишь деньги на пылесборники?

— Мне подарили, — кратко ответила я, снимая обувь.

— Еще лучше. — Она недовольно вздохнула. — Парень какой-то?

— Одногруппник.

— Лучше бы об учебе думала, а не о мальчиках.

Олененок, которого я назвала Руди, отправился в угол кровати к нескольким другим игрушкам, подаренным друзьями и родственниками — розовому зайчику от мамы на день рождения, плюшевой собачке от тети Инги на Новый год и медвежонку от Машки на Восьмое марта. Включив ноутбук, я села писать очередной реферат. На столе в углу лежал незаконченный портрет Шефера. Все же жаль, что Руди оказался не от него.