Глава 31

— Здравствуйте, Олег Сергеевич, — произнесла я, зайдя в аудиторию.

Преподаватель, расслабленно сидящий за своим столом, молча кивнул, на мгновение задержав на мне внимательный взгляд. Смутившись, я поспешно размотала полосатый шарф и, стянув куртку, повесила ее на крючок.

До начала пары оставалось семь минут, Шефер редко приходил настолько раньше. Сегодня на нем были светло-коричневый вязаный свитер под горло и классические черные брюки. Ему шло — добавляло элегантности.

Я пробежалась глазами по аудитории в поисках Димки, который вчера так и не пришел — бóльшая часть одногруппников уже сидела на местах, но его пока не было.

— Хочу напомнить, что на второй паре будет письменная работа по основам психогенетики, — негромко произнес Олег Сергеевич и сильно потер глаза.

Кто-то не выспался, хотя, казалось, выглядел бодро.

Попросив Таню пропустить меня, я опустилась за парту и достала из сумки тетрадь.

— А как она будет проходить? — послышался слащавый голос Маринки.

— Раздам вопросы и дам минут двадцать-тридцать на ответ.

— А почему не устно?

На Рубинову шикнули.

— Потому что я не хочу потратить всю пару на выслушивание ваших невнятных мычаний, — прищурился Олег Сергеевич.

— Не надо устно! — выкрикнул Щеглов.

Его сосед на парте тихо засмеялся.

— Но ведь не все плохо отвечают, — с наигранной обидой заявила Рубинова.

Я закатила глаза. Впрочем, такой самоуверенности можно позавидовать.

Шефер лениво поднялся на ноги и прикрыл тяжелую дверь аудитории. Развернувшись, он в упор посмотрел на Антона. Чуть наклоненная в сторону голова, приподнятый волевой подбородок, холодный взгляд, плотно сжатые губы — Олег Сергеевич явно был не в лучшем расположении духа, раз его разозлила глупая выходка парня.

— Давайте я сам буду решать, — медленно и четко начал он, — что надо, а что нет. Я знаю, что вы, Антон, как всегда, не готовы, а письменную работу сдать проще, так как есть надежда на списывание. Но если вы думаете, что получить даже тройку или зачет по моим дисциплинам будет просто, то можете уже начинать упорно готовиться или забирать документы.

Послышалось тихое «у-у-у». Кажется, Щеглов, несмотря на его безразличие и самолюбие, успел пожалеть, что высунулся.

В груди начало неприятно тянуть, словно в солнечном сплетении образовалась дыра. Захотелось сжаться в комочек и забиться в угол, чтобы не попадаться никому на глаза. Сложно поверить, но мне захотелось домой — куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Чувства дискомфорта, страха и одиночества были слишком интенсивными.

Я всегда боялась излишне строгих учителей и суровых преподавателей. Сразу всплыли воспоминания со школьных уроков, которые вели тираны. Олег Сергеевич больше не был для меня тем, кто заботливо успокаивал и ласково разговаривал. Он снова стал требовательным, жестким преподом. Никакого чувства защищенности, только тревога.

Хорошо, что опрос письменный. Отвечать устно совершенно не хотелось. И не из-за незнания.

— Марина, а насчет того, что сказали вы, — продолжил Шефер, сложив руки на груди, — да, плохо отвечают не все. Я знаю, что готовы Олеся, Таня, Алина и еще пара человек. Но остальные будут еле-еле пытаться что-то сформулировать на тройку в надежде, что я сжалюсь и поставлю четыре.

Он назвал меня. Первой же. Назвал Таню и Алину, но не саму Рубинову. Вау, это сильно. Олег Сергеевич поставил ее на место, даже не обращаясь напрямую.

И наверняка теперь мою спину будет прожигать стервозный взгляд.

Не удалось тебе выбить комплимент, Марина. Не твой день.

То, что мерзкую одногруппницу осадили, причем не кто-то, а объект ее обожания, меня немного порадовало.

Первая пара прошла довольно спокойно — Шефер просто читал лекцию, а мы слушали. Параллельно я иногда засматривалась на него. Непривычный стиль одежды подчеркивал его суровую красоту, да и прическа в этот раз выглядела иначе: Олег Сергеевич немного подстригся, каким-то образом усмирил обычно непослушные пряди и, кажется, совсем недавно побрился — кожа была безупречно гладкой.

— На этом все. Можете идти на перерыв, но потом не задерживайтесь. Не отнимайте у себя время на ответ, ждать никого не буду, — сухо проговорил преподаватель и, опустившись на стул, стал что-то печатать в телефоне.

Таня отошла. Обернувшись, я пересеклась взглядом с Аленой, подруга махнула рукой, предлагая подойти. Но дверь резко распахнулась, и в аудиторию ввалился Димка.

— Извините, Олег Сергеевич, проспал, — громко обратился он к Шеферу. Тот никак не отреагировал.

Подняв вверх указательный палец, я как бы сказала Алене «подожди секунду» и перевела взгляд обратно на Семенова. Русые, взлохмаченные ветром волосы были слегка влажными из-за растаявшего снега, под расстегнутой курткой виднелась красная толстовка с надписью. И он был в кедах. Тряпочных. Зимой.

— Дим, присядь на пару слов, — тихо позвала я его, беззвучно постучав ладонью по столешнице.

— А, да, — на мальчишечьем лице расплылась широкая улыбка, — бегу.

Подскочив к моей парте в один прыжок, одногруппник плюхнулся на соседнее место:

— Что такое, Лесюш?

Я поднесла палец к губам, покосившись на Шефера. Семенов создавал слишком много шума и очень громко говорил. Хоть сейчас и был перерыв, драконить преподавателя не хотелось.

— Спасибо за игрушку, это очень мило.

— За игрушку? — Он нахмурился.

— Ну, разве не от тебя ее вчера друг передал? — озадаченно уточнила я.

— Не, я бы тебе подарок лично вручил, а не через кого-то, — опять довольно громко заявил Дима.

На нас обернулись девочки с соседней парты.

— А кто же тогда…

— Не знаю, кстати, давай сегодня после пар сходим куда-нибудь? В бургерную или кафешку какую, а?

— Дим, я… — Договорить я не успела, меня перебил Шефер:

— А может вы, Белокрылова и Семенов, будете готовиться к опросу, а не отвлекать других одногруппников обсуждениями личной жизни?

— Зайди в диалог, — напоследок сказал парень и встал из-за парты.

Как раз вовремя. В аудиторию вернулась Таня.

— Я так нервничаю, — шепотом произнесла она, открывая тетрадь.

Мой взгляд скользнул к Олегу Сергеевичу. Преподаватель смотрел на меня из-под тяжелых бровей. Таня задала какой-то вопрос, но я не поняла, что именно она спросила. Мысли занимало одно — олененок был от Шефера. Внутри трепетало: волнение смешивалось с радостью, и мне не верилось, что это правда, но… Раз не от Димки, значит, точно от него. Я приоткрыла рот, чтобы ответить Тане, но не могла оторваться от ледяных глаз. Вокруг было слишком много людей, чтобы поговорить с ним сейчас.

— Что? — переспросила я, беря в руки телефон.

— Говорю, как думаешь, по каким темам будут вопросы?

— Не знаю, наверное, по всем.

— Телефоны с парт убрали. Конспекты тоже, — раздался твердый голос Шефера. — Даже не пытайтесь списывать. Замечу — сразу два. Леся, — от неожиданности я вздрогнула, — убираем телефон. С Димой пообщаетесь позже.

Олег Сергеевич решил, что я пишу Семенову? Наверное, из-за слов про диалог.

Пройдясь по аудитории, Шефер раздал листочки с вопросами, и мой, к счастью, оказался не таким уж и сложным. Отведенного времени хватило на достаточно развернутый ответ. Преподаватель должен был остаться доволен. Эту тему я неплохо изучила, хотя и сложно было на ней сосредоточиться из-за мыслей об игрушке. Неужели действительно он подарил?

Пока мы писали, Олег Сергеевич сосредоточенно крутил кубик Рубика, а собрав, разбирал и начинал заново.

— Тебя ждать, ты домой? — спросила Алена после пары, остановившись у моей парты. Других лекций сегодня больше не было.

Я тянула время, искоса поглядывая на Шефера:

— Нет, иди.

— А, ты же с Семеновым на свиданку идешь, точно, — недовольно отозвалась подруга. Она «мой выбор» не одобрила. — Давай тогда, удачи.

— До завтра.

Олег Сергеевич нахмурился и рывком застегнул молнию рюкзака, в который только что убрал ноутбук и кубик. Он был раздражен или мне показалось?

— Ну что, Лесен, пойдем? — сбоку донесся веселый голос Димки. — Ну и вопросики были, а?

Закинув одну лямку на плечо, Шефер быстро вышел из кабинета. Мимо проскочила Злата. После инцидента в деканате мы больше ни разу не разговаривали.

— Дим, ты не так понял, у меня парень есть. — Я прикусила губу. — Не могу пойти с тобой.

— Ладно. — Улыбка сползла его с лица. — Значит, до завтра. Хорошего вечера. Ну, или дня.

— Пока.

Рубинова бросила на меня надменный взгляд.

— Дим! — позвала она и скрылась за дверью, догоняя парня.

Спустившись на первый этаж, я подошла к деканату, неуверенно постучалась и заглянула внутрь.

Шефер снова смотрел в телефон, сидя на краешке стола. Он выглядел сосредоточенным и не обратил на меня внимания. Случайно или специально. Злата рылась в шкафу с папками, опустившись на корточки.

Ни один из них не удостоил меня взглядом. Кинув сумку на свободный стул, я села за компьютер и стала щелкать мышкой по рабочему столу, создавая видимость деятельности.

— Так, — произнес Олег Сергеевич, — мне надо бежать.

Обернувшись на него, староста кивнула.

— Нужно еще что-то подписывать?

— Нет, — тихо сказала она.

Черт. Мне надо было поговорить с Шефером наедине. Вот что эта дура здесь копается? Конечно, можно догнать его на улице, но обсуждать все это на ходу — не самый лучший вариант.

«Уходи», — мысленно умоляла я Злату, глядя то на нее, то на собирающегося преподавателя.

И вот, когда он шагнул за курткой, староста услышала мои молитвы и, хлопнув дверцей шкафа, поднялась на ноги.

— Ключ у вас? — Она посмотрела Шефера.

— Да.

— Хорошо, тогда я пошла. До свидания.

— До свидания, — отозвался он.

Злата схватила свои вещи и выскочила из кабинета, оставив дверь слегка приоткрытой.

Внутри все сжалось.

— Олег, — тут же позвала я.

Голос предательски дрогнул. Ладошки вспотели, ноги вмиг стали ватными. Но откладывать было нельзя. Вот только смелости хватило всего на одно слово.

— Сергеевич. Что? — обернулся он.

Тупо уставившись на преподавателя, я приоткрыла и снова закрыла рот, не придумав, что сказать дальше.

— Олесь, мне надо идти, что вы хотели? — Шефер прислонился к стене и сложил руки на груди.

— Спасибо. За игрушку. За… поддержку.

Он молча изучал меня, чуть прищурив глаза. Я медленно поднялась со стула, чувствуя, как слабеют и трясутся колени.

— Игрушка же от вас, да? — прошептала я, замерев в шаге от него. Ответ был очевиден.

— А разве не от Димки? — сухо произнес Шефер.

— Нет, и вам это известно.

— Почему ты решила, что того олененка подарил я? — Он шагнул мимо меня и снял с вешалки куртку.

— Потому что я ни разу не говорила при вас, что это был олененок.

На секунду Олег Сергеевич замер, затем тяжело вздохнул и сказал:

— Просто хотел поддержать. Вы явно были расстроены после конференции. Не берите в голову, это ничего не значит. — Его лицо снова стало каменным, а голос, как и взгляд, холодным.

— Олег. — Я шагнула еще ближе.

— Олесь… — Он чуть наклонил голову.

Нас разделяли считаные сантиметры. Я осторожно подняла руку и коснулась его щеки. Кожа под пальцами оказалась гладкой и теплой — я не ошиблась, он действительно только что побрился.

Шефер прикрыл глаза.

— Лесь, — еле слышно повторил он, не пытаясь отстраниться от моей ладони.

— Вы мне нужны. — Аккуратно, едва касаясь, я скользнула подушечкой большого пальца по его сжатым губам, заставляя их невольно разомкнуться. Сердце в этот миг, кажется, перестало биться.

Олег глухо, почти мучительно застонал. Отбросив куртку на стул, он рывком притянул меня к себе за талию. Я судорожно вздохнула, инстинктивно ухватившись за его крепкое плечо. Ледяной взгляд опустился к моим губам. Понимая все без слов, я приподнялась на носочки, потянувшись навстречу.

Его рука коснулась моей шеи. Внутри все вспыхнуло. Я ахнула, запуская пальцы в его черные локоны. Время остановилось. Сердце бешено металось в груди, а тело отчаянно пыталось прижаться к нему еще сильнее.

Олег закрыл глаза и замер. Его дыхание было тяжелым и прерывистым. Я с трудом сдерживалась, чтобы не прильнуть к его губам, которые были так близко.

И вдруг Шефер резко отстранился. Сделав шаг назад, он отвел взгляд. Между нами снова выстроилась невидимая стена.

— Что случилось? — тихо спросила я, хотя от досады хотелось заорать.

— Я не должен был этого допускать. Снова. Прости. — Шефер присел на край стола, упорно не смотря на меня.

— Что с вами происходит? — сорвалось с губ почти неслышно.

Я замерла, будто меня окатили ледяной водой. Щеки пылали от прилившей к ним кровь.

— Олесь, я не знаю, что на меня нашло. Прости. Я понимаю, что поступил плохо, прикоснувшись к тебе вот так во второй раз. Но я не могу. — Его голос дрогнул. Олег Сергеевич плотно сжал кулаки. — Использовать тебя я не хочу, а дать ничего не могу.

— Вы ничуть не лучше Паши, — ровным тоном, абсолютно без эмоций произнесла я и, взяв сумку, потянулась за курткой, — я ненавижу вас обоих. Ненавижу свою долбаную жизнь. — Глаза начали наполняться слезами глубокой обиды, но бушующие эмоции не получалось взять под контроль. — Горите в аду. Вы все.

Оставив Шефера одного, как тот и хотел, я вышла из деканата.

Дорога домой прошла как в тумане. Что происходило вокруг и как вообще добиралась, я не заметила. Мысли, чувства и эмоции поглотили полностью. Как он мог так поступать? Как? Зачем давать ложные надежды, подпускать так близко, а затем откидывать в сторону? Первый раз ему можно было простить — тоже человек, тоже ошибается и тоже может поддаться эмоциям. Но второй… Как же это эгоистично, как же это поверхностно и низко — так обращаться с чувствами другого человека. Я кукла? Я вещь? Бесчувственный камень? Молодого парня еще можно понять, но не взрослого умного мужчину. Злость и обида переполняли меня до такой степени, что для настоящей боли места пока не оказалось.

Но уже через пару часов я сидела на полу в ванной и беззвучно рыдала, желая просто раствориться, исчезнуть, никогда не существовать. От отчаяния хотелось орать, но я лишь открывала рот в немом крике, обхватывая колени и качаясь из стороны в сторону. Всхлипы тонули в шуме включенной воды, чтобы бабушка ничего не слышала. Душевная боль по ощущениям чуть ли не выворачивала кости наизнанку.

Через некоторое время приступ лютейшей самоненависти, сопровождающийся не менее сильной жалостью к себе и нехорошими мрачными мыслями, закончился, словно по щелчку.

Внутри что-то переключилось.

Боль ушла, на ее месте возникли пустота и безразличие ко всему.

Вымотанная, я легла на бок, касаясь щекой холодной плитки.

— Лесь, все нормально? — послышался недовольно-обеспокоенный голос бабушки за дверью.

— Да, — испуганно отозвалась я и села обратно.

Неужели она что-то услышала?

— Уже час там торчишь. Когда выйдешь?

— Через пять минут.

— Что так долго можно там делать, — проворчала бабушка, уходя.

Черт. Даже не поплачешь дома спокойно.

Приведя себя в порядок, я покинула ванну и незаметно проскочила в свою комнату. Тело ощущалось обессиленным куском ваты. Рухнув на кровать, я лениво потянулась за телефоном.

Я находилась на краю — еще полшага, и снова свалюсь в депрессию. В более тяжелую, чем до этого. Нужно было вытащить себя из болота, уцепившись за чью-то руку помощи. И вариант был только один. Не раздумывая, я написала тете Инге с просьбой встретиться в ближайшее время.

Раз уж жизнь сложилась так, что настоящей семьи у меня не было: мама ничем не поможет, ничего внятного не скажет, даже будучи трезвой, бабушка только наорет, а отец все еще в магазине хлеб покупает, оставалось обратиться к единственному близкому взрослому.

И это оказалось верным решением.

Наверное, тетя была самым приближенным человеком к моему идеальному видению себя в будущем. Она одна во всей семье имела хорошую, высокооплачиваемую работу, ее подтянутой фигуре и густым волосам могли позавидовать многие молодые девушки. Утонченная, с чувством стиля и мягким юмором, она буквально излучала уверенность. Самодостаточная женщина, уверенная в завтрашнем дне, жена прекрасного мужчины и мама отличного сына.

К сожалению, из-за плохих отношений бабушки и ее сестры тетя держалась особняком от нашей семьи — она общалась только со мной, что, конечно, мои не приветствовали. Да и родственники с ее стороны, вероятно, тоже.

Бабушку наверняка поедала лютейшая зависть: тетя Инга смогла обеспечить своей матери безбедную и беззаботную старость, а моя же — лишь подкинула своего ребенка на шею и в компании с сомнительными мужиками тонула в алкоголе.

Но и у тети Инги не всегда все было так идеально. За плечами у нее — поначалу не самая хорошая работа, один развод, выкидыши на разных сроках и сложные роды в итоге. Но со временем все образовалось и сложилось лучшим образом.

Как же и я жаждала нормальной жизни. Не такой, как у остальной моей родни — сборища неудачников, алкоголиков и тех, кому еще не поставили диагноз. Хотелось во что бы то ни стало вырваться из этого беспросветного мрака и липкой, грязной, унылой серости.

Открыться тете Инге, выплеснуть все, что накопилось: страхи, надежды и запутанные истории о Паше и Олеге Сергеевиче, — оказалось верным решением. Мы просидели на кухне в ее дачном доме до глубокой ночи. Тетя внимательно меня выслушала, утешила, позволив проплакаться в ее объятиях. А потом поделилась своими историями, дала несколько важных советов и помогла немного изменить вектор моего мышления.

На следующий день мы отправились в торговый центр. Новая одежда и косметика были щедрым жестом от тети, но, как выяснилось, далеко не главным. Настоящим подарком стали оплаченные сеансы у психолога.

— Полностью проблемы не решит, но начнем пока с этого, а там будет видно. — Тетя Инга приложила ко мне красную кофточку, окинула ее критическим взглядом и вернула на место.

— Я… я просто не знаю, как тебя благодарить… — растерянно произнесла я, стараясь сдержать навернувшиеся слезы. От ее заботы в душе становилось по-настоящему тепло, будто в старом холодном доме наконец затопили камин.

Все-таки я была не одна в этом мире.