Глава 38

Из темноты забытья вытянули легкие потрясывания за плечо и звук собственного имени.

— Лесь?

С трудом подняв чугунную голову, я посмотрела мутным взглядом на человека, который меня звал. Шею пронзила острая боль.

— М?

Передо мной на корточках сидел Олег, рядом стоял белый пакет с продуктами. Лицо Шефера выглядело озадаченным и испуганным. Густые брови сильно хмурились.

Олег!

Глаза тут же раскрылись сильнее, а взгляд вмиг прояснился.

— Олег! — уже вслух хрипло воскликнула я и попыталась встать на ноги, но те сильно затекли и не слушались.

— Ты чего тут делаешь? — Он подал мне руку, помогая подняться.

— Тебя жду.

— И давно?

— Не знаю.

Шефер тяжело вздохнул, глянув в сторону.

— Кхм. — Попытка откашляться не сильно помогла вернуть нормальный голос. — Я понимаю, что не имею права приезжать к тебе без приглашения и вынуждать говорить со мной. Но я не могла просто забить на все, пустить на самотек и отсиживаться дома.

Проведя по своему лицу ладонью, Олег потер подбородок и снова посмотрел на меня.

— Не выгоню же я тебя. Пойдем внутрь. — Он полез в карман за ключами.

Я облегченно выдохнула. Не прогнал. Уже хорошо.

Грязный снег с подошвы растаял и немного запачкал мои джинсы. Но сейчас это даже внимания не заслуживало.

— Ты все это время сидела у меня под дверью? — Пропустив меня внутрь и заперев замок, Олег поставил пакет на пол.

— Сначала я поехала домой, но не села на электричку. Ходила, думала. Написала тебе, ждала ответ. После этого приехала сюда.

Глянув на телефон, я увидела, что время уже близилось к восьми.

— Ясно. Разувайся, проходи.

Сняв обувь и куртку, я вымыла руки, быстро позвонила бабушке, наврав, что уехала к Яне и не знаю, когда вернусь, услышала в ответ то, что и ожидала, и, бросив телефон в комнате, неуверенно зашла на кухню.

— Так, значит, я Яна? — Шефер вскинул брови.

Он закончил складывать продукты в холодильник и прислонился поясницей к кухонной тумбе.

— Ну, не могла же я бабушке правду сказать. Она не поймет.

Чуть сощурив глаза, Олег сложил руки на груди и посмотрел на меня внимательным пронизывающим взглядом. Обычно он задирал подбородок, но сейчас, наоборот, опустил. Все это выглядело недобро. Он злился. На меня.

— Не знаю, чего ты могла, а чего — нет, Олесь.

В этот раз чай мне не налили и даже не предложили. Я села на стул, закинула ногу на ногу и с преувеличенным интересом стала разглядывать свои ногти. Голова болела. Перенапряжение ощущалось чуть ли не в каждой мышце.

— Прости меня… — прошептала я.

— Лесь, а за что конкретно ты извиняешься? — Шефер оставался спокойным, холодным, почти равнодушным.

— За все. За то, что убежала, что грубо сказала… Не хочу повторять. Что тоже начала истерику, как Дима.

— Не хочу даже слышать его имя в своем доме.

Если бы Олег процедил эту фразу сквозь зубы или проорал бы, было бы не так жутко и неприятно, как сейчас — когда он произнес ее будничным тоном.

— Я понимаю, что теперь ты разочарован во мне. Наверное, передумал связываться… Я понимаю тебя. Но мне правда жаль, что так вышло. Я совершила ошибку и очень хочу ее исправить. Только не знаю как.

Шефер молчал. Он то напрягал, то расслаблял челюсти, и лицо его стало больше озадаченным, нежели каменным. А вот глаза… Радужки казались ледышками. От взгляда веяло холодом.

— Позволь, я расскажу тебе, как выглядит эта ситуация с моей стороны, ладно? Сейчас я не был готов разговаривать, но раз ты приехала, сидела и ждала под дверью, то диалог состоится.

Ответом ему послужил лишь короткий кивок — выдавливать из себя слова стало невероятно сложно.

— Хорошо, начнем по порядку. — Шефер отодвинулся от тумбы и стал медленно расхаживать по кухне, как иногда делал на лекциях. — Я изменил свое отношение к тебе, ко всей этой ситуации, — формулировка вызвала страх и отчаяние, но он продолжил, и я выдохнула, — поэтому я поцеловал тебя. Взвешенное, осмысленное решение. Я влюблен в тебя, — настоящее время радовало, — ты без ума от меня. Почему бы не попробовать что-то, верно? Хорошо, не повезло, нас застукал этот твой малолетний придурок. Начал визжать, истерить, нести чушь. Успокаиваться не хотел, пришлось привести его в чувство силой. Заткнулся, но знатно прих… кхм, удивился. По итогу свалил. Девушка в шоке, это понятно, но тут она начинает тоже истерить, тоже нести чушь. Я пытаюсь поговорить с ней. По-взрослому. Успокоить. Но она отталкивает меня и сбегает. Что я должен чувствовать и думать после этого, Олесь? — Олег остановился напротив. — В чем моя вина перед тобой в этой ситуации, объясни? — четко произнес он, глядя прямо в глаза.

Чувство глубочайшей вины душило, обхватывая горло, словно лапой.

— Ни в чем, — выдавила я и опустила взгляд вниз.

— Ну а что тогда, Олесь? Что за «не трогай меня!»? Что за побег? Если я что-то не так сделал, скажи мне, черт возьми, я не понимаю!

— Ты ничего плохого не сделал. Я просто испугалась и перенервничала. Прости меня, пожалуйста… — Мои пальцы сжали край стола, как будто пытаясь удержаться где-то или от чего-то.

— Чего именно ты испугалась? — Шефер снова облокотился на тумбу и сложил руки на груди.

— Испугалась, что Семенов может обо всем рассказать, что у тебя и у меня будут проблемы. И испугалась, когда ты ударил его.

— А что я должен был сделать?! — чуть ли не закричал Олег, заставив дернуться. — Он не успокаивался! Он стоял бы и орал, как больной на голову идиот, и дальше, понимаешь? Я ничего ему не сломал, ничего не повредил. Это обычная пощечина, чтобы в чувство привести, Олеся.

— Сейчас понимаю.

— Я оставлю тебя в покое без вопросов, если ты хочешь.

— Не хочу…

Ни сейчас, никогда. Больше всего на свете я хотела, чтобы он всегда был рядом со мной.

— Так почему ты тогда так сказала?! — снова эмоционально воскликнул Шефер, но в его голосе уже сквозила не злость, а отчаяние.

Внутреннее чутье подсказало, что нужно делать.

Сбросив с себя оцепенение, болезненное состояние и иррациональный страх, я встала и медленно подошла к Олегу.

— Послушай. — Моя ладонь легла на его предплечье чуть ниже локтя. Шефер все еще держал руки скрещенными. Прикосновение к его горячей коже отозвалось во мне электрической вспышкой. — У меня нет оправданий, искупляющих вину. — Сил смотреть в ледяные глаза пока не хватало, и взгляд приковался к мускулистой груди. — Я могу объяснить свое поведение. Это обычный стресс. Яркие смешанные эмоции, испуг, неприятные отголоски прошлого. Но какое это теперь имеет значение? Я не могу исправить прошлое, но могу постараться реабилитироваться в твоих глазах в будущем, если дашь мне такой шанс. Да, порой я веду себя как ребенок, потому что недавно вышла из этого возраста. Но пройдет немного времени, и я повзрослею окончательно. Просто помоги мне. Пожалуйста. Мне ужасно жаль и стыдно за всю эту ситуацию. Просто скажи, что мне сделать, чтобы все исправить?

Олег медленно и тяжело вздохнул. Мою ладонь он не сбрасывал, но и на прикосновение никак не отвечал.

— Есть один момент, который мне и понравился, и нет. По разным причинам. Можешь честно прокомментировать ситуацию, когда ты закрыла дверь и сказала тому придурку, что обвинишь во всем его?

— Как ее комментировать?

— Ты на полном серьезе собиралась это сделать?

— Да.

Шефер снова вздохнул:

— Я был в шоке, когда ты стала сама себе синяки на запястьях ставить.

— Я сделаю все, что нужно, чтобы защитить тебя… Ты же столько раз приходил мне на помощь. К тому же… — Но договорить я не смогла. — Олег, пожалуйста, прости меня. Я просто перенервничала очень сильно. Конечно же, я бы заступилась за тебя. Да, потом я ненавидела себя за то, что так поступила с Семеновым. Но мнение свое не изменила.

— Лесь, я бы не дал тебе обвинить этого идиота. Виноват я — отвечать буду я. Ничего предосудительного в своем поступке не вижу. Но меня это немного тронуло. Это неправильно, но мило, что ты хотела меня защитить.

Я сжала его ладонь обеими руками.

— Ты так много для меня значишь… Я никогда больше не ляпну никакую ерунду и не убегу от тебя. Просто меня накрыла паника. Я не могла разобраться в своих чувствах и эмоциях. Понимаешь, мне сложно принять безусловную любовь или безусловное хорошее отношение к себе. Семенов хорошо ко мне относился, был рядом, поддерживал, а я его сильно обидела. И возненавидела себя за это. Потом в чате вымаливала прощение. И почему-то в тот момент я боялась даже думать о тебе… Я так сильно боюсь снова тебя потерять…

— Он простил? — спросил Шефер, глядя в сторону.

— Сказал, что да, но что больше не хочет со мной общаться. И заблокировал.

— Переживаешь?

— Переживаю, что ты не простишь.

Олег опустил руки и притянул меня к себе. Я крепко обняла его в ответ. По телу тут же разлилось тепло, и с плеч упала невыносимая тяжесть. Широкие ладони прижимали меня за талию к крепкому торсу. Наступило долгожданное облегчение.

Все же не отверг. Не прогнал.

— Пойми, — негромко заговорил Шефер, поглаживая меня по голове, — я не психанул и не обиделся на тебя. Да, было неприятно, но проблема в другом. Помнишь, я рассказывал про бывшую девушку, тоже студентку?

Я кивнула и сильнее вжалась в его грудь.

— Так вот, эта история с истериками, скандалами, невозможностью поговорить спокойно и прочим отзеркалила прошлые отношения, — сказал он, все еще не отпуская меня. — Такая модель мне не подходит. Второй раз в такие отношения вступать не хочу. Я говорил, что ты мне нравишься, уже давно, но отодвинул тебя. А потом еще раз. И тут мне стоит просить у тебя прощения за эти качели. Я так поступил, потому что боялся, что отношения с тобой могут затормозить движение к целям. Потому что ты юна, неопытна, потому что у меня нет ресурсов на истерики, ссоры и прочее. Мне был нужен самостоятельный человек, который сможет обходиться без меня, который поймет и примет, что я невероятно много работаю и имею крайне мало свободного времени и энергии. Я сомневался, что в силу возраста и, возможно, недостаточной зрелости ты сможешь принять такое. Что такое тебя устроит.

Я отстранилась, но оставила руки на торсе Олега и заглянула в его небесно-голубые глаза.

— Ты передумал? Ну, до этой ситуации, во всяком случае… Ты же не собирался снова оттолкнуть меня после тех поцелуев в аудитории?

Не было ни сил, ни желания переживать, что сейчас он снова скажет, что нам не по пути. Просто хотелось уже раз и навсегда разобраться в этой ситуации. Любой выбор я могла принять, но этот выбор Олег уже должен был наконец сделать. Его слова не задели, не обидели, он сказал все правильно, честно и по фактам.

Что-то в интонации подсказывало, что меня все же не отвергнут.

— Передумал, — прошептал он, нежно убирая прядь волос мне за ухо. — Я не мог выбросить тебя из головы. Я хочу, чтобы… ты была частью моей жизни. Хочу узнать тебя лучше, понять тебя. Хочу и дальше ловить тебя, когда ты падаешь, и быть для тебя стеной, которую ты ищешь.

От этих слов по телу пробежали мурашки. Низ живота сжался в теплый комок.

— Я готова принять твой образ жизни. Твою работу. Мне не нужна постоянная опека, я двадцать лет живу без поддержки и решения моих проблем другими людьми. Да, где-то мне потребуются твои помощь и забота, — хотела добавить слово «любовь», но не осмелилась, — но не будет истерик, не будет постоянного выноса мозга для привлечения внимания, обещаю. Не переживай.

Олег кивнул:

— Я верю тебе.

— Но я… при всех моих чувствах к тебе… Я хочу взаимности. Я готова заботиться о тебе, готова поддерживать тебя, готова относиться с пониманием к каким-то вещам. Но только взаимно…

Очень сложно принять новую модель поведения. Всю жизнь я пыталась заслужить любовь и внимание парней всеми возможными способами и не ждала ничего особенного взамен своим поступкам и действиям. Мне были чужды ухаживания, я сама чуть ли не умоляла быть со мной. Ситуация с Пашей лишь укоренила это убеждение. Но потом, после последнего отказа Олега, что-то надломилось. Книги и видео по психологии, самокопание, самопринятие, работа с психологом… Длинный и сложный путь только начался, но мне хотелось сразу расставить все по местам. До конца еще не было уверенности в том, что я заслуживаю любовь, просто потому что я — это я. Безусловную любовь. Но я шла к этому.

— Я не эгоист. Немного самоуверенный, даже слегка самовлюбленный, но не эгоист, — улыбнулся Олег и снова притянул меня к себе.

По моему лицу расплылась улыбка. Не верилось. В несчастье проще поверить, чем в счастье. Неужели наконец-то все будет иначе? Все будет хорошо? В груди будто распустился теплый весенний сад.

— Нам очень многое еще надо обсудить, да? — тихонько спросила я, вдыхая потрясающий аромат парфюма.

— Да, но уже не сегодня. Я очень устал, правда.

— Хорошо.

Чуть помолчав, Олег добавил:

— Ты останешься у меня?

Выбравшись из сильных рук, я заглянула в его лицо и аккуратно провела кончиками пальцев по скуле и чуть колючей от щетины щеке.

— Останусь.

Красивые серо-голубые глаза больше не казались кусочками льда, теперь они светились теплым светом с яркими искорками. Взгляд был мягкий, спокойный, немного подернутый нежностью и, очевидно, очень уставший.

— Олег? — неуверенно позвала я.

— М? — Он приподнял брови.

— А ты меня попросил остаться, чтобы… — Из-за смущения не получалось сказать это вслух. — Я просто не хочу спешить с…

Губы мужчины дернулись, изогнувшись в односторонней ухмылке. Искорки в глазах засияли ярче.

— Чтобы что? С чем спешить?

О нет, кто-то снова решил поиграть. Он же все понял.

— Ты знаешь.

— Нет. Я же не умею читать мысли.

Широкая ладонь слегка надавила на поясницу, пододвигая вперед.

— Олег. — Щеки начало печь.

— М?

— Ну, ты меня и так понял.

— В аудитории ты была достаточно смелой. О чем ты таком говоришь, что четко сформулировать — для тебя проблема?

Бабочки метались в животе, вызывая странное чувство, напоминающее легкую пульсацию. По коже от места касания стало распространяться пламя, медленно и настойчиво.

— Да ты просто издеваешься… Я говорю о физической близости.

Я прикусила губу.

— О, как интересно. А физическая близость — это что?

— Это то, от чего у тебя в кармане, кажется, опять большой телефон лежит.

Олег медленно втянул воздух.

— Можешь достать, если мешает.

— Олег! — Я легонько стукнула его ладошкой. — Прекрати пошлить и смущать меня!

— Я? Что пошлого в телефоне, Лесь?

Он продолжал лукаво улыбаться, не скрывая веселья.

— Все, проехали.

— Нет, ты мне скажи, что такое физическая близость.

— Олег, отста-а-ань, — заскулила я, пытаясь выбраться из его объятий, но он не позволил.

— Что страшного в слове «секс», милая?

— Ничего.

— Так скажи.

— Олег.

— О, для тебя слова «Олег» и «секс» — синонимы? Как лестно.

Шефер наконец отпустил меня, дав возможность отойти на шаг и восстановить сбившееся дыхание. Щеки продолжали полыхать.

— Я могу сказать слово «секс», просто ты меня смущаешь.

— Ладно, убедила. — Он ухмыльнулся.

В его глазах сейчас стояло такое тепло, такая нежность и… влюбленность, что в груди будто рассыпался фейерверк искр. Казалось, этот взгляд разжег в самом потаенном уголке моей души маленький костер, который согревал бы даже в холоде. В голове, подобно любимой мелодии, которую хочется повторять снова и снова, зазвучало имя Олега.

Не выдержав, я подскочила к нему и с жадностью от переполняемых эмоций впилась в губы. На секунду Шефер замер, должно быть, от неожиданности, а затем, рывком прижав меня к себе, углубил поцелуй. От соприкосновения языков по телу прошла очередная волна дрожи. Я сдавленно простонала, зарывая пальцы в темные непослушные пряди. Бабочки метались, как сумасшедшие, сердце разбивало грудную клетку, а я не могла оторваться от губ, которых так давно мечтала коснуться и которых дважды меня лишали в последний момент. Наши языки переплетались, мы прижимались друг к другу теснее. Тело словно вспоминало что-то древнее и запретное, но в то же время мучительно желанное. Не в силах справиться с океаном чувств, в порыве я прикусила нижнюю губу Олега, заставив его шумно втянуть воздух и еще крепче прижать меня к себе. Мне было мало. И ему тоже. Пальцы путались в волосах, скользили по спине, цеплялись, словно боясь снова потерять. Я приподняла колено, касаясь бедром его ноги, и широкая ладонь тут же его сжала.

И вскоре Олег мягко от меня отстранился.

— Малыш, если ты не хочешь спешить с физической близостью, то давай не так страстно, ладно? — улыбнулся он. В голосе прозвучала хрипотца.

— Хорошо, — ответила я, прижимаясь к его груди.

— Склонять тебя ни к чему не стану, как бы мне чего ни хотелось. Не беспокойся. Мы не будем торопиться. Подожду, сколько потребуется. Я все-таки джентльмен.

— А сильно бы хотелось?

— Очень, — прошептал Олег и, крепко обняв меня, зарылся в мои волосы. — У тебя еще ни с кем ничего не было?

— Не было. Один раз чуть не дошло, но, к счастью, так и не дошло.

— Понял. Не переживай на эту тему.

— Хорошо. Спасибо.

— Олесь. — Шефер осторожно отодвинул меня за плечи и, не убирая рук, внимательно посмотрел в мои глаза. Его лицо стало серьезным.

— Что такое?

— Прости меня… — Нежность во взгляде перемешалась с сожалением.

— Но за что?.. — Я крепко сжала пальцами его талию, словно боясь, что он опять отстранится и скажет, что все надо закончить.

— За то, что мучил тебя качелями. Ты словно свет. Такой мягкий, не яркий. Который позволяет видеть, а не слепит. А я постоянно пытался тебя то затушить, то разжечь ярче, сам не понимая почему. И что не запер дверь в аудитории прости… Не думал, что кто-то войдет. Прости, что из-за меня тебе пришлось столкнуться с болью.

Положив обе ладони на его шею, я приподнялась на носочках и прильнула к его губам. Меня переполняла нежность к этому мужчине, и я не знала, как ее выразить.

В груди рождалось ощущение легкости, поднимая на полшага выше земли. Мы обнимались и целовались еще какое-то время, после чего Олег предложил поужинать. Я с радостью согласилась — весь день ничего не ела.

Рядом с ним было так хорошо. Мне нравился его приятный голос, глубокий взгляд, постоянно направленный на меня, ласковые руки. Мне нравилось, что он говорит и как он говорит. Мне нравилось все.

Поставив на плиту сковороду, Олег налил в нее немного масла и закинул замороженные рыбные палочки. Я постоянно порывалась ему помочь: поставить макароны, порезать овощи, помыть что-нибудь, но он пытался отправить меня отдохнуть. Вот только ничего не получилось — я совершенно не хотела расставаться. Но потом все же решила принять душ, пока Олег возился с ужином.

— Можешь взять в шкафу любое полотенце и любую одежду, — произнес он, параллельно ища на пачке с макаронами информацию о времени варки.

— Хорошо, Олег Сергеевич, — отозвалась я, прислонившись плечом к стене на выходе из кухни. — Кстати, что там с моей курсовой?

Шефер усмехнулся:

— Нормально все с ней. Пять поставлю.

— Это блат?

— Она правда неплохая.

— Ну хорошо… Разбуди меня завтра, когда на работу будешь собираться, поеду домой, ладно?

— Я на работу завтра часам к семи собираюсь, так что встану очень рано.

— Ничего.

— Лесь, — высыпав макароны в кипящую воду, Олег внимательно посмотрел на меня, — я оставлю тебе запасной комплект. Ты можешь выспаться, позавтракать, спокойно собраться, а потом уже поедешь домой.

— Ладно, попозже решим. Все, ушла в душ, — сказала я, выскакивая из кухни.

— Давай только не очень долго, а то все остынет, — негромко крикнул он.

* * *

— Олег? — неуверенно позвала я, сомневаясь в своем решении.

Шефер уже переоделся в домашнее и, сидя на стуле, набирал сообщение в телефоне. Плиту он выключил, значит, все было готово.

— Доиграешься, — тихо произнес он, подняв взгляд на меня.

Я стояла в одном полотенце, обмотанном вокруг груди. С мокрых прядей стекали капельки воды, скатываясь дальше по плечам. Взгляд Олега проследовал с них на мои ноги, лишь слегка прикрытые махровой красной тканью.

— Просто хотела попросить футболку, забыла сразу взять, — с наигранно невинной интонацией сказала я, но голос выдавал напряжение, и к щекам прилила кровь.

— Я же сказал, можешь сама выбрать любую. И штаны спортивные там чистые лежат. Надень, пожалуйста.

— Хорошо. — Я развернулась и направилась к комнате.

Сердце стучало весело и быстро, и почему-то очень хотелось улыбнуться.

* * *

Мы сели ужинать. За окном уже совсем стемнело, и с черного неба медленно падали крупные белые снежинки. Я рассказывала истории из школы — говорила о своей странной географичке и милом физруке, о строгой математичке и очень хорошей учительнице по русскому языку и литературе, об одноклассниках и Маше.

— Ну, и чем все закончилось? — не отводя от меня взгляда ни на минуту, спросил Олег в конце моего рассказа о том, как на алгебре меня чуть не довели до слез.

— Да ничем, просто окончила школу и старалась больше ни о чем таком не вспоминать. — Я пожала плечами и потянулась за долькой огурца.

— Правильно, из негативного опыта нужно брать только жизненные уроки, а все плохое — оставлять в прошлом. Но отпечаток наложило, я прав?

— Конечно. Если бы не школа, я бы не так сильно боялась отвечать в университете, где среда-то в принципе дружелюбная. Хотя ты и жестишь иногда. — Мои губы тронула улыбка.

— Серьезно? То есть, если преподаватель не позволяет ничего не делать и фиг пойми как себя вести, он жестит?

— Ну, нет. Просто ты такой весь резкий, холодный, серьезный… Вот ребята и побаиваются. Ты же одним своим взглядом убиваешь порой. Да и быть отчисленным из-за неуда у тебя казалось вероятнее, чем у кого-либо еще. Хотя предыдущая преподавательница была не особо-то мягче. И зачем так много опросов?

— Чтобы вы, оболтусы, хоть что-то учили, — покачал головой Шефер.

— А почему ты выбрал именно психофизиологию и психогенетику?

— Я изучал все, что связано с работой мозга. Мне это было больше всего интересно. Казалось, если понять, как это все устроено, то и жизнь станет понятна, и люди, и ты сам. Что-то слишком эфемерное мне не близко, а в психофизиологии все наглядно, — поделился Олег и, опустив вилку, отодвинул тарелку чуть в сторону.

Сложив обе руки на столе, он посмотрел мне в глаза. И что-то было в этом взгляде такое, отчего я смутилась.

— А как ты вообще к преподаванию пришел? — Хотелось узнать о Шефере как можно больше.

Он пожал плечами, изогнув губы в обратной улыбке.

— Мама работает школьным учителем, у меня изначально были мысли тоже куда-то в эту сферу уйти. Потом выбрал путь науки, связанной с мозгом, и само собой вышло так, что пришел к преподаванию, — стал рассказывать Олег. — Но в какой-то момент заинтересовался маркетингом, бизнесом и всем смежным. В университете дружил с парнем с другого курса — с Русланом, с ним позже дело и открыли. Но преподавание мне нравится, так что пока совмещаю.

— Интересно… а папа кем у тебя работает?

— Директор на одном промышленном предприятии.

— Ого. Здорово, — улыбнулась я.

А потом вдруг вспомнила. И улыбка сползла с моего лица.

— Ты чего? — удивленно и даже немного встревоженно спросил Шефер.

— Я совсем забыла, что завтра зачет в девять утра.

Он рассмеялся, кладя ладонь поверх моей руки.

— Двоечница, ты готова хоть?

— Выкручусь, самое страшное и сложное было тебе сдать.

Олег цокнул языком.

Мы вместе вымыли посуду и навели порядок на кухне. Все это сопровождалось легкими разговорами, в основном об университете, более серьезные темы пока не затрагивались. Рядом с Олегом было так спокойно и комфортно, словно мы были знакомы много лет. Наверное, примерно так, как я чувствовала себя с ним, люди чувствуют себя дома. Прекрасно понимая природу влюбленности и этой эйфории, я все равно хотела верить, что дело не только в них, но еще и в том, что мы просто нашли друг друга. И пусть о совместной жизни думать было еще слишком рано, подобные образы сами собой лезли в голову. Мы будто находились на одной частоте, с легкостью понимая и чувствуя друг друга.

— Ну что, давай спать? — спросил Олег, уперев руки в боки. — Завтра у обоих сложный и насыщенный день, да и вставать рано. К тому же я просто жутко устал.

— А поваляться вместе, пообниматься? — с надеждой спросила я.

Шефер игриво усмехнулся и с нежностью поцеловал меня в губы.

— Хорошо, но только немножко! — Он состроил серьезное лицо, чуть вскинув густые брови.

— Два часа?

— Что? — Его глаза округлились. — Лесь, максимум полчаса.

— Час?

— Ладно, час. Я пойду быстро в душ схожу, можешь пока ложиться. Не усни только.

— Не усну.

Забравшись на кровать с ногами, я смотрела в потолок, слушала шум воды, доносившийся из ванной, и улыбалась, не веря своему счастью. Происходящее сейчас казалось сказкой с тем самым заветным Прекрасным Принцем, а не реальностью.

— Олег… — шепотом произнесла я и заулыбалась еще шире, — мой Олег.

Вскоре вода перестала шуметь. Из-за мыслей о том, что Шефер с минуты на минуту войдет в комнату и мы будем целоваться, внутри стало нарастать сладкое напряжение. Руки слегка задрожали от волнения и предвкушения. Я прикусила губу.

— Не спишь, Олененок? — спросил Олег, заходя в комнату.

После душа он надел синие шорты до колена и свободную серую футболку с цифрами и надписью. Темные длинные пряди были влажными и лежали небрежно, придавая внешнему виду какую-то особую привлекательность.

— Нет. А почему Олененок?

— Такая же милая и глазки большие. И защитить хочется.

Я улыбнулась.

Шефер подошел к краю кровати и, глядя на меня сверху вниз, спросил:

— Ну что мы будем делать?

— Целоваться, — немного смущаясь, произнесла я.

— Не слышу, слишком тихо.

— Вы еще не настолько стары, чтобы не слышать, Олег Сергеевич.

— Белокрылова, сессию не сдадите. Имейте уважение к своему преподавателю и повторите свой ответ без лишних комментариев.

Шефер чуть сдвинул меня к середине кровати и опустился на колени передо мной. Я тут же обвила его талию ногами и тоже приподнялась.

— Извините. Я сказала, что мы будем целоваться.

Он коротко усмехнулся:

— А на слове «целоваться» голос все равно тише становится.

Резко опрокинув меня на спину, Олег оказался надо мной. Ахнув, я тут же обняла его и чуть запрокинула голову, намекая на то, чего так желала. Внутри все трепетало. От взгляда Шефера по позвоночнику медленно стекал горячий ток. Однако Олег не спешил: он замер у моей шеи, вызывая приятные мурашки теплым дыханием. Я заерзала под ним, наклоняя голову в сторону и едва ли не скуля от нетерпения. Его дыхание стало ближе и ощутимее.

— Олег, ну пожалуйста… — Я сильнее потянула его к себе.

— Что? — шепотом спросил он, вызвав новую волну мурашек.

— Поцелуй, я больше не могу.

Помучив меня еще пару мгновений, Шефер наконец коснулся губами кожи под ухом и медленно двинулся ниже, к ключицам. Не сдержавшись, я застонала. Его уверенные поцелуи заставляли тонуть в удовольствии. Затем он стал слегка прикусывать нежную кожу, вызывая желание сильнее выгибаться и прижиматься к нему еще тесней.

Осознано или инстинктивно, Олег едва заметно двигался вперед и назад. Я, полностью отпустив все мысли и наслаждаясь происходящим, отвечала ему, то притягивая к себе за поясницу, то запутывая пальцы в еще влажных волосах. От них приятно пахло шампунем. От моих волос тоже пахло его шампунем, а от тела — его гелем для душа. Удивительное и волнующее чувство — пахнуть, как любимый мужчина.

— М-м-м, — простонала я, окончательно теряя остатки смущения, когда Шефер лизнул место свежего и чуть более сильного укуса.

Он поднялся к моим губам и впился в них так яростно, что меня накрыло обжигающей волной. Страстно отвечая на поцелуй, я крепко обхватила Олега за спину и чуть потянула вперед. Он возобновил движения. То, насколько сильно он был возбужден, отзывалось во мне особым трепетом и жаром.

Когда его теплая ладонь скользнула под футболку, коснувшись живота, а затем легла на мою грудь и сжала ее, я застонала громче. Настолько, что сама не ожидала и тут же смутилась.

Шефер зарычал и сильнее двинулся вперед, прижимая меня своим телом к мягкой кровати. После чего приподнялся и с тяжелым вздохом упал рядом на спину.

— Тяжело.

— Что тяжело?

Ответ я знала, но хотела поиграть. Сев на колени сбоку от него, я заглянула в красивое лицо. Олег активно дышал. Как и я.

— Подумай.

— Ну, я не знаю.

— Целоваться с красивой девушкой, в которую без памяти влюблен, особенно в таком положении, очень тяжело.

Без памяти влюблен… От его слов в животе запорхали бабочки, и, не сдержавшись, я прильнула к его губам.

— Тебе в планке сложно стоять? Ты же сильный, — невинным голосом произнесла я, с трудом оторвавшись от него.

— Тяжело стоять в планке, да, но я не про руки.

Пробегая пальцами по моим волосам, Шефер ласково убрали прядь у лица за ухо.

— А про что?

Он усмехнулся и закатил глаза.

— Ты знаешь ответ, Олененок. Не мучай меня.

— Я ничего не понимаю.

— Ты все понимаешь. И прекрасно знаешь, что я тебя не трону, поэтому издеваешься надо мной. Это очень жестоко, юная леди.

Я снова его поцеловала — лишь слегка коснулась губами, но Олег положил руку на мою шею и моментально углубил этот поцелуй.

— Хочу целоваться, не могу ничего с этим поделать, — прошептала я, чуть отстранившись.

— А я хочу тебя, и мне приходится с этим что-то делать.

По телу тут же прошел разряд тока. Возникла эмоция, чем-то похожая на смущение, но сладкая и горячая, заставляющая кровь бежать быстрее по венам.

— Смело с твоей стороны, кстати, — произнес Шефер.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ты сказала, что не готова к близости, но находишься тет-а-тет в квартире с мужчиной, целуешься с ним, лежа в постели. Это ж насколько надо быть уверенной, что тебя не тронут? В нынешнем-то мире и обществе. Опасно, не считаешь?

— Опасно, — кивнула я. — Но только не в этом случае. Я доверяю тебе на миллион процентов из ста. Очевидно же, что ты ничего против моей воли со мной не сделаешь. Я тебе верю. Особенно после всего.

Он с нежностью провел пальцами по моей щеке, мягко улыбаясь.

Сев сверху, я почувствовала его возбуждение и снова склонилась к губам. Олег сразу же положил ладони мне на талию. Всплыло старое воспоминание, как я когда-то смотрела на маленький шрамик над его верхней губой и хотела поцеловать.

— Откуда у тебя шрам? — спросила я, коснувшись его кончиком пальца.

— В детстве с велосипеда неудачно упал. Так, — Шефер снял меня с себя и поднялся на ноги, — пойду воды попью, и давай спать, котенок.

— Принесешь мне тоже, пожалуйста?

— Конечно.

Мы легли вместе. В квартире было тепло, и обнимать Олега оказалось даже жарко, но это никого не останавливало. Я ласково погладила его по груди. Казалось, он уже спит.

— Я так рад, что ты здесь, — едва слышно произнес он, не открывая глаз.

Все-таки еще не спал.

Улыбнувшись, я прижалась к нему теснее. Вскоре Олег уже точно заснул, а я все думала о нас, вспоминала прошлое и пыталась заглянуть в будущее. Было очень страшно, что эта сказка может вдруг закончиться… Я чувствовала себя такой счастливой рядом с ним. Меня переполняла нежность, мне нравилось в Олеге абсолютно все. После всего, что происходило в жизни, было трудно просто принять это счастье и поверить, что теперь все будет хорошо.

Но постепенно тревожные мысли отступили. И я засыпала с улыбкой, думая лишь о том, какой у меня замечательный мужчина и как же хорошо просто быть рядом.