Глава 39

— Привет, девчонки, — весело произнесла я, подойдя к подругам.

Большая часть группы толпилась в коридоре у кабинета, ожидая, пока преподаватель откроет дверь. Ключ никто не взял, староста на горизонте не маячила — должно быть, сидела в деканате.

— Привет, — отозвалась Алена, оторвавшись от чтения конспекта.

— Привет. — Настя внимательно посмотрела на мое лицо. — О, ты сегодня ненакрашенная?

— Угу, так получилось.

— Что-то я нервничаю… Ты готовилась?

— Нет.

Послышался цокот каблучков по полу, и из-за поворота вышла Рубинова вместе со своей подружкой.

— Всем привет, — наигранно улыбнулась она, остановившись неподалеку от нас.

В коридоре было жарко, так что я сняла куртку и перекинула ее через локоть. В голове стояла звенящая тишина. Вспоминая сегодняшнюю ночь, я закусила губу и с трудом подавила расплывающуюся по лицу довольную улыбку.

Очень хотелось поцеловать Олега. Скорее бы снова с ним увидеться.

Алена склонилась над своей тетрадкой, прислонившись к стене, а Настя, вновь покрасившая волосы в рыже-оранжевый, нервно кусала ноготь. По девчонкам было видно, как они переживают. Еще бы, зачет-то проходил у «второго по сложности» преподавателя.

К счастью или к сожалению, я находилась в слишком приподнятом и влюбленном расположении духа, чтобы нервничать из-за такой ерунды, как зачет. Пусть и у довольно строгой Ксении Витальевны. Щеглов, кстати, мое мнение явно разделял, так как вместо подготовки он весело ржал над тупой шуткой кого-то из одногруппников.

Рубинова о чем-то призадумалась, крысиная мордочка казалась озадаченной и напряженной, переведя глаза на ребят, обращаясь сразу ко всем, она спросила:

— А что, Олег Сергеевич приходил?

— Нет, — обернувшись, ответила Яна. — Я его сегодня не видела, во всяком случае.

Таня, стоящая неподалеку, согласно кивнула. Закусив губу уже по другой причине, я снова бросила взгляд на Марину.

— Да парфюмом его пахнет, — ответила та, тут же повернула голову и излишне внимательно уставилась на меня.

— Что? — не сдержалась я. — Голову лечить надо. Совсем на нем помешалась, вот всякое и чудится.

— А ты чего дерзишь? — Рубинова приподняла подбородок и прищурилась.

Эта коза реально решила копировать Шефера?

Ответить ей так грубо и правда было ошибкой. Завелась-то на пустом месте. Вот что такого сказала Рубинова? Она ведь права — по факту парфюмом Олега реально пахло. А пахло от его черного свитера, надетого на мне…

— Приношу свои извинения.

— Нет, Олесь, если есть какие-то претензии, ты мне скажи, давай обсудим. — Маринка подошла ближе.

И нахмурилась, оглядев меня с ног до головы.

— Нет претензий. Все, говорю же, приношу свои глубокие и искренние извинения.

Галдеж в коридоре стих, народ наблюдал за нашей перепалкой, явно ожидая хлеба и зрелищ. Хлеб точно был бы кстати, я утром не позавтракала.

— Во-первых, я не идиотка и слышу иронию в твоем голосе. А во-вторых, какого черта? Его парфюмом от тебя пахнет. Это что, его свитер?

— Не, Марин, ты дура или прикидываешься? Совсем уже помешалась на своем Шефере? Откуда у меня его свитер?

Раздался звук шагов, и мы обе на миг замолкли, оглянувшись. Из-за поворота показался хмурый и невыспавшийся Димка. Марина тут же потеряла к нему интерес, поняв, что пришел не преподаватель, и вернулась к нашему увлекательному выяснению отношений. А вот мое сердце в этот момент замерло.

— Тогда объясни, почему от тебя пахнет мужским парфюмом и на тебе свитер, который явно не по размеру?

— Ты реально дура? Это свитер моего парня, и от него пахнет его парфюмом. Ты совсем уже?

Алена и Настя в ту же секунду перевели на меня удивленно заинтересованные взгляды. Дима стоял у стены в паре метров от нас, смотрел в пол и в диалог пока не вступал.

«Пожалуйста, промолчи», — мысленно взмолилась я.

— Белокрылова, я не понимаю, какого черта ты так мне хамишь? Чего ты бесишься? Я нормально у тебя спросила, а ты агрессируешь. В чем дело?

— Да просто ты меня бесишь, если честно. Не хочу, чтобы ты перекладывала свои больные фантазии на меня. Задолбала со своим Шефером. Иди, поговори еще с кем-то. Не мешай готовиться.

— Белокрылова, не надо так со мной общаться, ясно?

— Ясно, теперь отвали.

Я достала из кармана телефон и открыла соцсеть.

— Ты что-то не поняла? Так с тобой по-другому поговорят.

— Угу.

— И советую не виться около Олега. Надеюсь, ты понимаешь, что на фиг ему не сдалась?

— Угу.

— Умница. А что ты мне даже близко не конкурентка и на такую мышь серую, как ты, он и не посмотрит, понимаешь? Что ревновать бесполезно?

— Угу.

— Прекрасно. Идиотка.

Развернувшись на пятках, Рубинова нервно продефилировала к началу толпы, достаточно громко обсуждая с подружками, какая я мерзкая и дерзкая.

— Лесь, у тебя парень появился? — наклонившись поближе, спросила Настя.

— Ну, вроде того.

— А чего ты ничего не рассказываешь?

— Там длинная и сложная история. Давайте как-нибудь в кафе посидим, я вам расскажу, ладно?

— Давай, — согласно кивнула Алена.

— Дима поэтому с тобой не разговаривает? — тихо спросила Рыжик, покосившись на парня.

— Да, мы поссорились.

Пока рассказывать им про Олега я не собиралась, но какую-нибудь историю придумала бы. Такую, чтобы максимум правды, но скрытой, немного умалчиваний и, может, самая капелька придумки. Врать плохо, но наверняка девочки потом смогут меня понять.

— Ну ты даешь, и ничего нам не говорила. Интриганка! А давно вы с ним?

— Нет, со вчерашнего дня. Знакомы тоже недавно.

— Так ты у него ночевала? Поэтому в мужском свитере и ненакрашенная? — не унималась Настя.

Семенов быстро прошел мимо нас, встав рядом с Рубиновой. Его лицо было абсолютно кирпичным. Пока Дима молчал, но я переживала, что он может все рассказать группе. Или Марине. Впрочем, это одно и то же.

— У него. Так вышло.

— О-о-о-о… — протянула Настя.

— Прекрати, ничего не было.

— Жаль, — отметила Алена.

Я поймала на себе заинтересованный взгляд Яны.

Черт.

Вскоре пришла Ксения Витальевна, а вместе с ней и гадина-староста, так что обсуждение моей личной жизни автоматически отложилось.

Отвечать мы выходили по желанию, и я отправилась примерно в начале второй половины, уже после того, как свалила Рубинова. Присутствие Златы, заполняющей зачетки отвечающих, напрягало, но в целом на нее можно было забить.

Состояние эйфории от первой в жизни настоящей взаимной влюбленности, да еще и с таким мужчиной, все же не перекрыло волнение полностью. Я сильно занервничала, в какой-то момент даже пожалела, что не готовилась хотя бы в метро, а когда подошла к преподавателю, так вообще затряслась как осиновый листочек.

К сожалению, вопрос достался не самый легкий, и ответила я не слишком хорошо.

К счастью, зачет все равно поставили.

Настя с Аленой еще сидели в аудитории, но их очередь вот-вот должна была подойти, так что я решила дождаться. Выйдя в коридор, прислонилась к стене и, соскользнув по ней на пол, достала телефон. Олег не был онлайн и вроде как сейчас находился в офисе. Задумавшись, я стала набирать сообщение, но потом все же его стерла… Непонятно, стоило написать ему, что сдала, или нет? Как он к этому отнесется: разозлится, что отвлекаю из-за ерунды, или наоборот? Попялившись в открытый диалог, я так ничего и не отправила.

Зато ответила Маша — она наконец-то увидела мои вчерашние и утренние сообщения.

Маша: Привет, Леська, извини, что так долго не отвечала, мы у Артема на даче, тут со связью плохо. Что у вас там с Шефером происходит? Сказать, что я в шоке от прочитанного — это ничего не сказать!

Прикрыв глаза, я с шумом выдохнула.

Олеся: Ты опять с ним? А как же Ярослав? Про Олега давай лучше при встрече… Такое надо обсуждать лично. Очень скучаю, скорее бы увидеться.

Маша: Это долгая история. Тоже лучше при встрече. Я вернусь завтра вечером, послезавтра можем встретиться. Погуляем, кофе попьем, что скажешь?

Олеся: Супер!

Маша: Тогда до встречи, я побежала.

Олеся: Спишемся.

В итоге Настя и Алена тоже получили зачеты. Довольные и расслабленные, мы заспешили в ближайшую забегаловку, крепко держа друг друга под руки, чтобы не растянуться по дороге на льду.

Внезапно на территории университета нам встретился старый знакомый, который меня уже не интересовал, а вот Настю…

Тот накачанный мужчина, с которым мы столкнулись на лестнице и приняли за нового препода, стоял у ворот и с кем-то говаривал по телефону.

— Ой, здравствуйте! — чуть ли не с щенячьим визгом воскликнула Рыжик.

— Здравствуйте, девушки, — поздоровался красавчик, ослепительно улыбнувшись.

Невидимый собеседник ответил ему, и мужчина переключился на другой диалог. Потянув за собой засмотревшуюся Настю, мы пошли дальше.

— Шефер, конечно, тоже красавчик, но какой-то гаденыш, не знаю… Жаль, что у нас все же не это солнышко преподает. Уверена, он очень добрый! — заявила подруга.

Я чуть заметно улыбнулась. Забавно слушать подобные разговоры, тайно встречаясь с этим самым гаденышем. Между прочим, очень горячим.

— Да, Шефер, хоть и симпатичный, зараза, но как-то теплых чувств я к нему не питаю, — фыркнув, согласилась Алена.

А я с ним полночи целовалась…

Интересно, конечно, как бы отреагировали подруги? Что бы сказали, узнай, что происходит между мной и этим прелестным гаденышем-заразой?

— Зато Рубинова питает. — Настя презрительно ухмыльнулась.

— О да. Накинулась сегодня на Лесю, идиотка.

Мы шли по московской улице, продолжая обсуждать всякую ерунду. Мимо проехал старенький синий трамвайчик. Настроение было просто прекрасное, и, казалось, ничего не сможет его испортить. Однако не ожидала, что что-то может его и улучшить. Оказалось, может. Когда мы сели за столик, поставив на него подносы с ароматной и вредной едой, и я сделать глоток согревающего кофе, телефон в кармане завибрировал.

Стоило только увидеть на экране имя Олега, как на душе стало радостно.

Олег: Малыш, сдала?

Такое короткое, емкое сообщение — всего два слова, один маленький вопросик, а у меня внутри будто солнышко зажглось, наполняя приятным теплом все тело от макушки до кончиков пальцев.

Улыбнувшись, я напечатала ответ.

Олеся: Да, сдала. Немного потупила в начале, но сдала.

Олег: Умница.

После этого он сразу же вышел из Сети, а я, по всей видимости, продолжала сидеть и улыбаться.

— Парень пишет? — спросила Настя, открывая упаковочку с соусом.

— Да, спросил, сдала ли я.

— Так, не тяни, давай рассказывай все, — потребовала Алена и отправила в рот ломтик картошки фри.

— Его зовут Олег, прям как Шефера. Учитывая сегодняшнюю ситуацию с овцой-Рубиновой, это довольно забавно.

Про имя решила не врать — боялась потом запутаться.

— Аха-ха, точно, — согласилась Рыжик.

«Она такая милая и тоже солнечная, вот бы тот красавец ее и правда наконец заметил», — подумала я.

— Познакомились мы в метро, когда я как-то осенью домой ехала. Я схватилась за его руку, думая, что это поручень. Случайно. Ну и разговорились. Обменялись контактами. Но мы почти не общались. Пересекались пару раз, но это ни к чему не шло. На днях поссорились из-за этих непоняток в наших взаимоотношениях, приехала к нему, чтобы поговорить, и так и осталась. Но! — Я подняла вверх указательный палец. — У нас ничего не было, только целовались.

— Офигеть, а чего ты ничего не рассказывала? — подняла брови Алена.

— Не знаю. Боялась, что снова ничего не сложится. Если бы не эта ситуация утром, наверное, еще бы несколько дней молчала.

— А фотка есть?

— Нет.

— Что, ни одной? Ни в одной соцсети? — подхватила Настя.

— Ну, вот как-то так.

— А красивый он вообще? — Она чуть наклонила голову вбок, рыжая прядь выпала из-за уха.

— Да, очень.

— Сколько ему лет? Кем работает? — взяв у меня кофе, Алена сделала пару глотков.

— Ему двадцать семь лет, работает в какой-то компании, типа программист, — придумала я. — Я ничего не поняла.

— Неплохо-неплохо. — Она одобрительно кивнула.

— Опиши его, — попросила Настя.

— Выше меня, подтянутый, мышцы заметные, глаза голубые. Руки красивые, ноги ровные и длинные. Волосы темные.

— Прям Шефер.

«Ты не представляешь, насколько в точку ты попала», — проскочило в голове.

— Ну, лицом они не особо похожи, а так, да, что-то общее есть.

— А по характеру?

— Милый, ласковый, слегка импульсивный. Умный.

— Ну, тут с Шефером совпал только ум, — усмехнулась Алена.

Я улыбнулась.

Мы еще немного поговорили про моего парня, а потом тема сменилась. Все было классно, весело, в компании с девчонками я чувствовала себя отлично, мы увлекательно болтали, много смеялись, все шло превосходно. Мысли об Олеге согревали душу. Впервые за многие годы я чувствовала себя по-настоящему счастливой.

Радость распирала изнутри — хотелось написать Шеферу, как я счастлива, какой он замечательный и как сильно его люблю.

Ой, нет. Слишком сильное слово.

Как сильно я в него влюблена. Но сдерживала себя — ни к чему это, лишнее, слишком рано. А-то еще свалит, как Паша.

Я даже поверила в это свое счастье, приняла его. Все было хорошо. А потом один телефонный звонок вернул меня с небес на землю, напомнив, что не может быть все так замечательно.

Нахмурившись, я поднесла телефон к уху:

— Алло, да, бабушка?

— Ты где есть? — Ее голос не предвещал ничего хорошего.

— С девочками сидим, зачет сдали, а что случилось?

— Приезжай, давай. Этот мать твою выгнал.

— Она пьяная?

— Конечно. Все, давай домой.

— Сейчас поеду.

Настроение вмиг испортилось. Видеть родную мать с разбитым лицом и не стоящей на ногах — это ужасно. Если сожитель ее выгнал, вероятнее всего, произошла ссора. А уже по опыту: если была ссора, значит, была и драка.

Объяснив девчонкам все в двух словах, я засобиралась домой. Настя и Алена посочувствовали, попытались поддержать, но ситуацию это никак не улучшило. Заскочив в вагон метро, я села на свободное место и просто залипла перед собой, погрузившись в мысли. В тот момент было не до музыки и не до чтения.

Стоило настраиваться, что как минимум ближайшие три дня дома будет сущий ад: пьяный дебош, бесконечная ругань, агрессивные требования мамы дать ей бутылку, звонки этому гребаному сожителю и наши с бабушкой попытки удержать маму дома. Супер. Превосходно.

Стыдно признаться, но не раз в подобных ситуациях посещали ужасные мысли: а если не удерживать? Пусть идет, пусть нажирается, пусть шатается по всему городу в поиске приключений, пусть разбирается со своим мужиком и получает по лицу. Пусть. Сколько это может продолжаться?

Но когда ярость и злость на маму спадали, исчезали и такие жуткие мысли. Все же она моя мама. Жалко. Она меня любила, иногда читала книжки на ночь, приносила конфеты с работы… Она же не была плохой — просто свернула однажды не туда, плюс генетика отца. Наверняка если бы мама могла избежать такой участи, то избежала бы и уж точно меня бы не бросила.

Достав телефон, я написала Маше.

Олеся: Маму опять выгнали, у нее запой. Завтрашняя прогулка под вопросом, хотя я с радостью свалю из дома при возможности. Маш, это закончится когда-нибудь?

Адекватного и благоприятного конца у этой истории я не видела. Сложно осознать, что твоя мать — алкоголик: разрушающаяся личность с пагубной зависимостью, которая сама уже никогда с этим не справится. Долгое время я убеждала себя и окружающих, что мама просто иногда выпивает, что она не потерянный человек, а меня бросила — потому что эгоистка. Многие люди — эгоисты. Вот только в глубине души я уже давно напрягалась при внезапных звонках от бабушки или с незнакомых номеров. Было страшно услышать, что мать могли найти в какой-нибудь канаве, избитой и с зашкаливающим показателем алкоголя в крови.

Мерзко и страшно представить, что твоя родная мама может валяться на улице, как какой-то бомж, и, даже если ей станет плохо, никто не поможет, все просто пройдут мимо, максимум глянут, как на мусор.

Обычно я не жаловалась и не особо жалела себя, ведь она не так уж и часто напивалась до состояния безвольного животного. Да, она со своим мужиком, причем любым, злоупотребляла пивом, ну и что? Она же не была законченным алкоголиком — вовсе нет. Просто иногда случались страшные эпизоды.

В детстве я особенно болезненно воспринимала такие моменты. Самым ярким был мой восьмой день рождения. Я ждала маму весь день, она должна была принести тортик после работы, и мы вместе, втроем, попили бы чай, а потом пошли бы гулять. Еще мама обещала подарить набор конструктора, так долго и сильно мною желанный. И вот я сижу, вся в предвкушении, смотрю на часы, вздрагиваю на каждый шум в подъезде, жду маму… Мама была ласковее и спокойнее бабушки, я постоянно по ней скучала и обожала проводить время вместе. В какой-то момент дверь открывается, вваливается мама. Без тортика, без подарка, зато с разбитым глазом и губой. Два слова связать не может, еле на ногах стоит. И еще этот ужасный запах… Помню, как я плакала в тот день, в большей степени от испуга, а бабушка за это еще и наорала. Классный вышел день рождения.

И вот снова… Звуки пьяных криков и бабушкин мат слышались даже в подъезде. Постояв у входной двери, я вздохнула и вставила ключ в замочную скважину. Перед смертью не надышишься, какой смысл оттягивать неизбежное?

— О-о-о, дочь моя пришла! — крикнула мать, ввалившись в коридор.

Один ее глаз заплыл, кожа вокруг по цвету напоминала сливу, перегаром несло на всю квартиру. Отвернувшись, я стала расшнуровывать ботинки.

— Дочь, слушай, принеси маме водочки, а то бабушка, злюка такая, не пускает, — прошептала она мне в лицо, повиснув на руке, когда я снимала куртку.

От мерзкого запаха затошнило. Отвечать что-то на пьяные бредни было бесполезно, так что, игнорируя это, я попыталась оттолкнуть ее и пролезть в комнату.

— Вот что с ней делать! — воскликнула бабушка. — Сил моих больше нет.

— А я что могу?

— Принеси матери водки! — взревела женщина, продолжая хватать меня за плечо и толкать к выходу.

— Да отстань от меня!

Это перепалка длилась довольно долго, но наши с бабушкой попытки успокоить маму оказались безуспешными. Закончилось все тем, что она просто слетела с катушек и стала такой разъяренной, что со всей дури вцепилась мне в волосы и потянула вниз, заставив упасть на колени. Бабушка тут же подскочила и, ругаясь, стала ее оттаскивать, параллельно пытаясь разжать костлявые пальцы.

У меня не осталось сил. Ни моральных, ни физических. Слезы ручьями катились по щекам, капая с подбородка на домашнюю футболку.

— Тварь мелкая! Вы обе — твари поганые! — визжала мать срывающимся мерзким голосом. — Ненавижу вас! За что вы так со мной?

— Да успокойся ты, дрянь. — Бабушка встряхнула ее за плечи.

Всхлипывая, я отползла к стене.

— Чтоб вы сдохли обе! Ненавижу вас! — Мать продолжала орать ужасные вещи. Бабушка орала на нее в ответ, и все это сопровождалось горой мата.

Хотелось зажать уши и закричать самой, умоляя их это прекратить.

— Дай ты ей уже водки, пусть напьется и успокоится, — через подавленные слезы сказала я бабушке.

— Давай, поучи меня еще! А если пережрет и помрет тут, что делать будем, а?

— А так что, лучше, что ли? Прошу, дай ей что угодно, только останови это!

— Олеся, прекрати ты ныть, не маленькая уже! — рявкнула бабушка.

Мать опять начала истерить и орать. Схватив с тумбочки вазу, она швырнула ее в случайном направлении, та с грохотом раскололась на мелкие кусочки.

— Ах ты дрянь паршивая!

Я больше не могла это терпеть. Заскочив в ванную, закрыла за собой дверь на замок и включила воду, чтобы хоть чуть-чуть перекрыть эти невыносимые вопли. Свернувшись в клубочек около раковины, я обхватила колени руками и горько заплакала.

— Ты! Ты такая же, как я! Ты моя дочь! Тебя ждет такая же судьба, тогда ты и поймешь мать! Смотришь на меня свысока, как на дерьмо, не разговариваешь, да пошла ты, мразь! — доносилось из-за двери.

Поднеся ладонь к лицу, я стала аккуратно гладить себя по щеке и приговаривать шепотом:

— Ты не плохая, все хорошо, все будет хорошо, ты не такая, как она, я тебя люблю, все хорошо.

Но это лишь вызвало новую волну рыдания.

В кармане штанов завибрировал телефон. Разогнувшись, я прислонилась лопатками и затылком к холодному кафелю на стене и взглянула на экран. Пелена из слез не позволяла ничего разглядеть, грудь сокращалась, рот рывками хватал воздух, пытаясь справиться со всхлипами. Протерев глаза тыльной стороной ладони, я увидела, что сообщение прислал Олег.

Олег: Ты как? Чем занимаешься?

Сначала мне захотелось поделиться с любимым человеком своей болью, я даже начала набирать ответ, но в последний момент передумала. Какой смысл грузить его проблемами?

Олеся: Все нормально, домой приехала, а ты?

Олег: Вышел с работы. Могу я тебе позвонить?

Олеся: Сейчас не лучшее время…

Врать ему тоже не хотелось.

Олег: Что-то случилось?

Олеся: Проблемы в семье.

Через несколько секунд на экране вспыхнул входящий звонок. Первым импульсом стало желание просто сбросить, ведь мой голос и шум за дверью ясно дали бы Олегу понять, что все далеко не хорошо. Но в это мгновение удары по двери стали настойчивее.

— Олеся, ну-ка, выходи, сколько можно там сидеть! — крикнула бабушка.

Это стало последней каплей. Мне нужна была помощь, я сама не справлялась… Раз уж Шефер решил попробовать что-то со мной построить, то пусть знает и об этой стороне жизни.

— Алло, — ответила я, поднеся телефон к уху.

— Привет, малыш, что случилось?

Губы задрожали, глаза тут же начало резать. Милое обращение, волнение и нежность в его голосе вмиг сделали меня еще слабее.

— В-все нормально. Но. Мама, — успела выдавить я, прежде чем вырвался первый всхлип.

— Что с мамой?

Прижатый ко рту кулак не особо помог подавить очередную подкатывающую волну рыданий.

— Лесенок, что с мамой? — повторил Олег свой вопрос.

— Напилась.

— Она дома?

— Да.

На пару секунд в трубке повисла тишина.

— Давай я за тобой приеду.

— Не н-нужно, отдых-хай.

— Ты сможешь уйти из дома, если я приеду?

Тяжело вздохнув, я набрала в легкие побольше воздуха:

— Наверное.

— Дай мне минутку.

Снова повисло молчание.

— Давай сделаем так. Я вызову тебе такси до одного места, а там сам встречу? Иначе мне долго по пробкам добираться.

— Хорошо, спасибо тебе…

— Собирайся. Сейчас закажу машину и скину данные водителя.

— Спасибо большое…

* * *

Бабушка была против, чтобы я уезжала. Она даже взывала к совести, говорила, что не по-человечески бросать свою мать и старую бабушку в такой ситуации, что я пропащая и неблагодарная скотина, которой все это аукнется.

На самом деле бабушка меня любила и была хоть и жесткой, даже черствой женщиной, но довольно неплохой и в какой-то мере заботливой. Просто в подобных ситуациях начинала сильно нервничать, вот и срывалась.

Возможно, я поступила неправильно и крайне эгоистично, но я уехала. Между компанией неадекватных родственников и компанией любимого мужчины выбрала последнюю. Напиться было выбором мамы, не дать ей дальше пить — выбор бабушки. Я тоже сделала свой.

Олег уже ждал меня, стоя у машины, когда таксист подъехал к конечной точке. Поблагодарив водителя за поездку, я взяла сумку и, не застегивая куртку, выскочила на улицу.

— Привет, котенок, — сказал Шефер, подойдя ко мне.

— Привет…

Почему-то чувство стыда перед ним не отпускало.

Олег прижал меня к себе. Вдыхать уже почти родной аромат парфюма, из-за которого утром возник забавный конфликт, было невероятно приятно.

Открыв мне дверь у переднего пассажирского места, Олег сел за руль. Вспомнилась наша первая поездка, когда он подвозил из универа домой после того, как довел до слез на опросе. Должно быть, в его глазах эти постоянные слезы делали из меня плаксу. Кинув на заднее сиденье куртку и сумку, я пристегнулась.

— Ну, рассказывай, — произнес Шефер, отъезжая с парковки.

Тяжело вздохнув, я стала посвящать его в свою грустную семейную историю, начиная с событий сегодняшнего вечера, заканчивая тем, с чего все началось. К счастью, эмоции поутихли, все как-то улеглось, и удалось обойтись без всхлипов. Лишних подробностей старалась избегать, но обо всем говорила честно, делилась мыслями и чувствами, ничего не утаивая. Олег слушал внимательно, не перебивал, лишь иногда задавал уточняющие вопросы.

— М-да уж, — после некоторой паузы вздохнул он, проведя рукой по волосам, когда я закончила свою увлекательную историю. — Алкоголь — зло, слишком много хороших людей от него страдает.

— Насмотревшись на подобное, долго боялась пить. Сейчас полбокала вина или один легкий коктейльчик — мой максимум, и то не в любой компании.

— Боялась повторить судьбу мамы?

— Угу.

— Уверен, этого не произойдет.

— Надеюсь.

— Это же только от тебя зависит. Так что, раз не хочешь, значит, так не будет. Ты не такая, я же вижу.

— Верно…

Мы уже выехали из центра Москвы и направлялись в сторону квартиры Олега. Сумерки сгущались, на улице стали зажигать фонари.

— Спасибо, что забрал меня.

— Кстати, а почему ты сразу мне не сказала, что что-то случилось? Ответила, что все нормально. — Он чуть развернул ко мне голову, но глаз от дороги не отрывал.

— Не хотела беспокоить ерундой. Грузить такими вещами.

— Это из-за прошлого разговора? Из-за того, что сказал, что нет ресурсов на решение кучи чужих проблем?

— Частично да, — честно призналась я.

Шефер вздохнул:

— Лесь, я же не о таких серьезных вещах говорил… Ладно, дома обсудим.

— Хорошо.

Мне так понравилось, как он сказал «дома обсудим», будто мы уже были настоящей парой и жили вместе. Эх, мечты… Состояние в компании Олега немного улучшилось, хотя гнетущие мысли о том, что сейчас происходило у меня в квартире, не отпускали.

— Я постоянно при тебе плачу… Наверное, в твоих глазах — я такая тряпка… Даже стыдно.

— Каждый раз, когда ты плакала, мне хотелось прижать тебя к себе и больше никому никогда не давать в обиду. Еще с первого случая на лестнице.

Внутри растеклось тепло. Такие приятные слова…

Не зная, что на это ответить, я просто посмотрела на него переполненным теплыми чувствами взглядом. Хотелось сказать многое, но слов не находилось.

— Как зачет прошел? — спросил Шефер, меняя тему.

— О-о, зачет-то нормально прошел, но знал бы ты, что было до него. — Отвлекшись от мрачных размышлений, я немного оживилась.

— Ну-ка? Заинтриговала. — Олег чуть приподнял густые брови.

— Я же пришла в твоем свитере сегодня, в этом. — Я тыкнула пальцем в грудь. — Короче, Рубинова учуяла твой парфюм и стала верещать, типа, вот, я встречаюсь с Олегом Сергеевичем, это его свитер и все такое.

— Неплохо, вот это обоняние. А ты чего чистое, постиранное не надела?

— Захотела, чтобы тобой пахло… — чуть ли не шепотом призналась я.

— Не слышу.

— Да все ты слышишь, Олег! — Обвинение прозвучало неубедительно, потому что улыбку не удалось подавить до конца.

— Просто, это так забавно.

— Что именно?

— То, как ты сейчас смущаешься от достаточно безобидной фразы, хотя вчера ночью горячо целовалась, «Олег, ну пожалуйста», — говорила, стонала…

— Олег, ну хватит, — краснея, попросила я.

— Мне больше нравится «Олег, ну пожалуйста».

Сложив руки на груди, я закатила глаза.

— Ладно, малыш, не обижайся. Рассказывай, что там дальше с Мариной?

Я поведала ему полную версию произошедшего сегодня, передала слова Рубиновой, что я ей не конкурентка, и упомянула, что Дима ничего не рассказал, во всяком случае, пока что.

— Ну и что скажешь? — обернулась я к Шеферу.

Мы уже почти приехали, Олег завернул на парковку у продуктового магазина.

— Мне не привыкать к тому, что девочки соревнуются за меня и мое внимание между собой.

— Фу, как высокомерно.

— Зато честно, маленькая моя, — задумчиво произнес он, лазая в телефоне.

От этого ласкового обращения сердце приятно сжалось, и на душе потеплело.

— А как ты вообще к Рубиновой относишься? — поинтересоваться я.

— Да никак, — хмыкнул он. — Забавно все это. Так откровенно липнет и внимание привлекает… Порой даже весело.

Его отзыв мне не особо понравился… Вроде и негативно прозвучал, но в то же время как-то не очень.

— Она тебе вообще не нравится?

— Нет, — с мягкой улыбкой ответил Олег, будто все поняв. В его глазах плескались тепло и умиление, словно он смотрел на корзинку с котятами.

— И никогда не нравилась?

— Нет.

Притянув к себе, он чмокнул меня в губы.

Выйдя из салона, Шефер открыл мне дверь и помог надеть куртку, после чего мы вместе пошли в магазин, прям как семейная пара, разве что за ручки не держались. А жаль, что не держались…